Часть 16
Элисон вдруг наклонилась ближе к стеклу, прикусила губу, и почти неслышно, с лёгкой усмешкой прошептала:
— А может… может, мне нравятся эти игры? Может, я сама хочу, чтобы всё было не так просто?.. Завтра проснусь — и всё снова будет отлично.
Джеймс резко повернул к ней голову. Его взгляд стал холодным, как лёд.
Машина замедлила ход, он сбросил газ, но не отводил глаз от Элисон.
— Серьёзно?.. — процедил он, голос его стал низким, тяжёлым. — Значит, тебе нравится, когда тебя ломают? Тебе нравится, когда тебя хватают, давят, рвут на части?
Элисон отвела взгляд, но Джеймс не остановился:
— Ну что ж… Тогда, может, ты заслуживаешь именно таких, как он. И тогда, может, я просто… идиот, который думал, что ты хочешь чего-то настоящего.
В его голосе звучало не просто раздражение — там была боль, обида, злость, перемешанные с презрением.
Он отвернулся, снова надавил на газ, и машина рванула вперёд.
— Знаешь что, — добавил он грубо, — мне не по пути с той, кому нравится быть в чужих грязных руках.
В салоне воцарилась гнетущая тишина, только шум мотора и резкие рывки по дороге. Элисон сжала кулаки, пальцы побелели. Она почувствовала, как по венам разливается ярость.
— Ты серьёзно сейчас? — резко выпалила она, обернувшись к нему. — Грязные руки? Заслуживаю? Да кто ты такой, чтобы судить?!
Джеймс прищурился, но не ответил. Руки его сжали руль сильнее.
— А может, я устала от всех этих правильных образов! Может, я просто хочу хоть раз почувствовать, что я живая! Что я могу делать ошибки, выбирать не того — сама! Без твоих нравоучений!
Он хотел что-то вставить, но она перебила, глаза налились слезами:
— Всё время ведёшь себя так, будто ты святой. Как будто всё знаешь. А я что? Кукла? Девочка, которую нужно спасать?
Джеймс резко затормозил у обочины. Машина дёрнулась. Он посмотрел на неё с такой злостью, что внутри всё сжалось.
— Знаешь, Элисон, ты и правда живая. И если тебе по кайфу играть в эти грязные игры — пожалуйста. Но не впутывай в это меня.
— Ты думаешь, я не чувствую?! — почти крикнула она. — Думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? Как ревнуешь? Как хочешь быть рядом, но боишься, потому что у тебя “принципы”? Да пошли они!
— Прекрати, — прошипел он. — Ты сама не понимаешь, во что лезешь.
Она хлопнула дверцей, выскочив на улицу, и пошла прочь в темноту ночи. Сердце колотилось, дыхание сбивалось — но она не оглянулась.
Джеймс с силой хлопнул дверью машины.
Шаги его были быстрыми, гневными. Он догнал Элисон буквально в несколько шагов, схватил её за локоть — не больно, но резко, чтобы остановить.
— Стой.
Она повернулась, глаза полны слёз, но не страха — злости.
— Что?! — выкрикнула она. — Хочешь сказать, что я — ошибка? Что я тебе не нужна?
— Ты должна была выбрать, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — А ты... ты играла. Ты не понимаешь, каково это — бороться с тем, кого ты считал братом. С другом. С тем, кто знал тебя лучше всех… и предал.
Элисон сжала губы, отводя взгляд, но он сделал шаг ближе, его голос стал ниже, грубее, срывался на хрип:
— Ты думаешь, мне это легко далось? Я смотрел, как он крутится вокруг тебя, как ты смеёшься рядом с ним, как таешь под его глазами. А потом приходишь ко мне и делаешь вид, что всё нормально. Чёрт побери, Элисон, ты не оставила мне шанса.
— Ты думаешь, мне было просто?! — выкрикнула она в ответ, дрожа. — Я не знала, что чувствую, я пыталась понять себя, а ты...
— А я? — перебил он, голос сорвался на крик. — Я всё делал, чтобы не сломать тебя. Чтобы быть рядом. Но я не из тех, кто будет умолять. Не из тех, кто будет делить женщину с кем-то ещё. Поняла?
Он отступил на шаг, руки тряслись от сдерживаемой ярости.
— Ты сделала выбор, Элисон. Ты выбрала сомнения. И мне с этим жить.
Элисон опустила голову, тяжело дыша, в груди будто что-то оборвалось
— Садись в машину, — бросил он, не глядя на неё.
— Что?
Он резко посмотрел ей в глаза, жёстко, прямо, почти с вызовом:
— Садись. Я не собираюсь бросать тебя одну здесь. Что бы между нами ни происходило, я не такой. И ты это знаешь.
Элисон не сдвинулась с места.
Слёзы блестели на её щеках, голос дрожал:
— *Нет. Я не сяду. Не могу. Не хочу.*
Джеймс сжал челюсти, его ноздри раздувались от ярости. Он сделал шаг к ней:
— *Садись в машину.* — Тон — как сталь, жёсткий, командующий.
— *Нет. Никогда.* — Она отшатнулась. — *Оставь меня здесь. В этой чёртовой глуши. Езжай. Я тебе надоела, так?*
Он стоял секунду, как будто борясь с собой.
А потом, без предупреждения, резко подхватил её на плечо.
— *Ты сама напросилась,* — процедил сквозь зубы.
— *Пусти меня! Пусти, псих! —* визжала она, стуча кулачками по его спине, — *Ты с ума сошёл?!*
Он донёс её до машины, открыл дверь, опустил её на сиденье.
На секунду они застыли. Их лица оказались в опасной близости. Горячее дыхание, ярость в глазах, дрожащие руки.
Джеймс сглотнул. Его взгляд скользнул по её лицу, потом по губам.
Элисон подняла глаза и прошептала:
— *Скажи… скажи, что я хоть что-то значу для тебя.*
Молчание. Только звук дождя по крыше и их тяжёлое дыхание.
Элисон провела пальцами по его татуированной руке. Медленно, будто в полусне, скользнула выше — к его плечу, шее…
— *Джеймс… что ты чувствуешь ко мне?* — прошептала она, едва касаясь его кожи, как будто боясь сжечься.
Он смотрел на неё с болью и желанием, будто внутри него бушевала война.