3
19 декабря. Мадрид, Испания.
Оливия сидела в своём кабинете, откинувшись в кресле, и пила воду из бутылки. Усталость накатывала волнами. Сегодня был тяжёлый день - две сложные операции, минимум еды, постоянная концентрация, от которой уже начинала болеть голова. Организм требовал отдыха, но её рабочий день редко заканчивался, когда следовало.
Она медленно разминала шею, чувствуя, как мышцы приятно тянутся. В голове ещё крутились моменты с операционного стола, мелькали голоса коллег, монотонные сигналы аппаратов...
Раздался стук в дверь.
- Ну как всё прошло? - послышался знакомый голос.
На пороге стоял Дэвид - заведующий кардиологическим отделением, а по совместительству её жених. Высокий, с чуть растрёпанными светлыми волосами, серыми глазами и той особенной мягкостью во взгляде, которую он хранил только для неё.
- Всё хорошо, но я просто валюсь с ног, - вздохнула Оливия.
После операций она всегда была измотанной, но по пятницам усталость ощущалась особенно сильно.
- Ты большая молодец, я тобой горжусь, - сказал Дэвид, подходя ближе. Он обнял её, легко поцеловал в лоб.
Оливия только прикрыла глаза и прислонилась к его груди, чувствуя, как тепло его тела пробирается сквозь тонкую ткань халата.
- Может, поужинаем где-нибудь?
Она на секунду задумалась. Сон, конечно, звучал куда привлекательнее, но перспектива провести вечер с Дэвидом тоже была хороша.
- Ммм... я не против. Только подожди, я соберусь.
- Без проблем. Тогда я ещё загляну в отделение, а потом встречаемся у выхода, окей?
Оливия кивнула и посмотрела, как он выходит. Она устало потянулась, закрыла кабинет, переоделась в обычную одежду, накинула пальто, взяла сумку. Уже собралась выходить, когда дверь резко распахнулась, и в кабинет влетела Сабина, старшая медсестра.
- Доктор Остер! Там... там привезли! - выдохнула она, явно не успев отдышаться.
- Кого? - Оливия нахмурилась.
- Игрока. С матча.
У неё внутри неприятно сжалось.
- С какого матча?
- "Реал Мадрид" с кем-то играл..
Она застыла.
Оливия даже не думала дальше. Просто сбросила пальто, снова натянула халат и, завязывая волосы, побежала к центральному входу.
В приёмном отделении царила привычная суета. Фельдшеры заполняли документы, медсёстры суетились у каталок, где лежали пациенты, прибывшие по скорой.
- Где он? - Оливия почти добежала до стойки администратора.
- Первая смотровая, - ответила Сабина.
Она развернулась и быстро вошла в палату.
На каталке лежал он.
Джуд.
Бледный, ослабленный, с чуть сбившимся дыханием. На висках - капли пота, губы пересохли. Он был в сознании, но казался едва способным шевелиться.
- Что случилось? - строго спросила Оливия у фельдшера.
- Похоже на передоз, - без эмоций бросил тот, просматривая бумаги.
- Чем?
- Предварительно - антидепрессанты. Может, что-то ещё, но анализы пока не брали.
Оливия быстро пробежалась взглядом по параметрам. Давление снижено, пульс замедленный, кожа холодная.
- Капельницу поставили?
- Да, капаем, но ещё не запускали дополнительную терапию.
Двое санитаров осторожно перекладывали Джуда на койку, подключая к аппаратуре. Электрокардиограмма показала замедленный ритм, но без критических отклонений.
Оливия взяла фонендоскоп, приложила к его груди, прислушиваясь к дыханию. Ослабленное, но без явных хрипов.
- Эй, ты меня слышишь? - тихо спросила она.
Джуд медленно приоткрыл глаза. Его взгляд был затуманенным, но в нём мелькнуло узнавание.
- Оливка... - прохрипел он.
- Тише. Не говори.
Она аккуратно взяла его за запястье, проверяя пульс.
- Надо взять кровь на анализ, - кивнула она медсестре.
Джуд вдруг резко дёрнул руку, замотал головой.
- Нет! Только не кровь!
Оливия замерла.
Она знала. Она знала это ещё с самого начала их отношений.
Джуд не просто боялся уколов - он ненавидел их. Прививки, анализы, иглы - всё вызывало у него панику и животный страх.
В этот момент дверь резко открылась.
- Ну что тут? - в комнату влетел Дэвид.
Оливия внутренне закатила глаза.
- Пока не знаю, - ответила она, стараясь не выдать раздражения.
- Давай я займусь этим, - Дэвид уже натягивал перчатки.
- Я справлюсь.
- Оливия, ты устала, я помогу.
- Дэвид, не надо.
- Не упрямься, - он шагнул ближе, явно не собираясь отступать.
Но тут Джуд дёрнул руку к себе и резко замотал головой.
- Нет!
Оливия сразу поняла - если Дэвид продолжит настаивать, Джуд просто впадёт в панику.
- Дэвид, выйди, - твёрдо сказала она.
- Я просто хочу помочь.
- Дэвид, пожалуйста.
Она посмотрела на него прямо, и на секунду между ними повисло молчание.
- Отлично, как хочешь, - бросил он и вышел, хлопнув дверью.
Она глубоко вдохнула и снова повернулась к Джуду.
- Посмотри на меня. Я сейчас возьму кровь, и всё.
Он нервно сглотнул, но не отвёл взгляда.
- Я обещаю, всё будет быстро. Доверься мне.
Он крепче сжал край простыни, но кивнул.
Оливия аккуратно ввела иглу, ловко взяла необходимое количество крови, быстро извлекла её и прижала вату к месту укола.
- Всё, - тихо сказала она.
Джуд закрыл глаза, будто только что выбрался из кошмара.
- Теперь отдыхай. Я зайду позже.
Она сняла перчатки, выкинула их в контейнер и глубоко выдохнула.
Эта ночь будет очень долгой.
***
Оливия провела пальцем по краю листа, перечитывая результаты анализов. Передозировка. Она знала это ещё до лабораторного подтверждения, но всё равно надеялась, что ошиблась.
Она заклеила имя пациента стикером.
Если Дэвид увидит имя сразу, начнётся допрос, и он точно сделает из этого проблему. А ей сейчас не нужен был очередной конфликт.
Она взяла бумаги и направилась к нему.
Дэвид сидел за столом, лениво пролистывая какие-то документы.
— Ты же не просто так пришла, да? — без лишних приветствий спросил он, откидываясь на спинку кресла.
Оливия молча положила перед ним папку.
— Мне нужно твоё мнение.
Дэвид поднял бровь, но всё же взял документы.
Он быстро пробежался глазами по тексту, и его лицо изменилось. Вначале лёгкое недоумение, затем напряжённость. Он перечитал цифры, проверил указанные препараты, сверился с нормами.
— Это передозировка, — тихо произнёс он.
Оливия сжала руки, закрыв ими глаза, словно пытаясь защититься от неумолимого ужаса.
«Как же страшно это всё», — пробормотала она про себя.
— Чьи это анализы? — голос стал требовательным.
— Одного пациента из моего отделения. Поступил ещё утром,а анализы готовы только сейчас, - Оливия соврала ему.
Дэвид прищурился.
— Оливия…
Она посмотрела на него, не меняя выражения лица.
Дэвид наклонился вперёд, медленно потянулся к стикеру и сорвал его одним движением.
Имя пациента теперь было видно.
Он усмехнулся, покачал головой и раздражённо выдохнул.
— Ну конечно. Джуд.
Оливия ничего не ответила.
— Это не твоё дело, — сказала она наконец.
Он резко встал, бросая документы на стол.
— Нет, это как раз моё дело. И не только моё. Мы должны сообщить в полицию.
— Нет, не должны.
Дэвид посмотрел на неё так, будто она сказала что-то абсурдное.
— Оливия, это стандартная процедура, ты же знаешь. Передозировка любыми лекарственными средствами фиксируется, особенно если речь идёт о сильнодействующих препаратах. Это закон. Если пациенту стало плохо в результате передозировки, мы обязаны передать данные в полицию. Медицинское учреждение должно зафиксировать инцидент, а правоохранительные органы — установить причины.
— Я знаю правила, Дэвид, — устало ответила она.
— Тогда почему ты так упряма? — он хлопнул ладонью по столу. — Это не личное дело, это вопрос безопасности. Если это была попытка суицида, пациенту нужна не только медицинская, но и психологическая помощь. А если он стал жертвой чьей-то халатности? Или хуже — его кто-то отравил?
— Это не тот случай, — твёрдо сказала Оливия.
— Откуда ты знаешь? Ты провела расследование? Разговаривала с ним? — его голос стал жёстче.
— Да, разговаривала, — она сделала шаг вперёд, сжимая руки в кулаки. — И я уверена, что это не попытка суицида и не криминальный случай. Это несчастный случай. Джуд принял больше препарата, чем следовало, не осознавая последствий. Это ошибка, а не преступление.
— Это говоришь ты. Но без официальной проверки никто не сможет сказать наверняка.
— Если мы сообщим в полицию, это попадёт в отчёты. А если потом всплывёт в прессе? Джуд — известный человек, Дэвид. Это разрушит его карьеру, репутацию, жизнь.
— А если он снова сделает это? Если это не случайность? Ты готова взять на себя ответственность за его жизнь?
— Я врач, Дэвид. Это моя работа — я каждый день беру на себя ответственность за жизни людей, и забочусь о пациентах, а не подвергать их ещё большему стрессу.
— Ты врач, а не судья. Это не твой выбор.
— Нет, мой. Потому что он поступил в моё отделение, и разбираться буду я,но никак не ты.
Дэвид провёл рукой по волосам, выдохнул и покачал головой.
— Ты совершаешь огромную ошибку.
— Посмотрим.
Через пару секунд Дэвид вновь завел диалог.
— Ну и для чего был этот спектакль? — холодно спросил он, едва она подошла ближе.
— Какой ещё спектакль? — Оливия устало вздохнула.
— Ты просто не дала мне работать.
— Дэвид, ты ворвался в палату, начал командовать и спорить со мной прямо перед пациентом. Это нормально?
— Нормально то, что ты выгоняешь меня при всех, как какого-то стажёра, — он насмешливо усмехнулся, но в его голосе сквозила злость.
— Ты не стажёр, но и не хозяин положения, — тихо сказала Оливия.
— Да? А кто тогда? Он? — Дэвид резко кивнул в сторону палаты, где лежал Джуд.
Оливия вздрогнула.
— О чём ты вообще?
— О том, что ты вечно с ним возишься.
— Я врач, Дэвид. Это моя работа.
— Ну конечно. А то, что ты ради него осталась после смены, это тоже просто работа?
— Я осталась, потому что поступил тяжёлый пациент, — внутри уже закипало.
— Просто скажи честно, что это из-за него.
— Это не из-за него, а из-за тебя, — резко ответила она.
Он удивлённо моргнул.
— Что?
— Ты пришёл сюда не помогать. Ты пришёл сюда, чтобы показать, что можешь быть рядом со мной, даже когда я этого не прошу.
Он прищурился.
— И что? Теперь ты будешь меня выгонять каждый раз, когда я рядом?
— Когда ты ведёшь себя так, да.
Они смотрели друг на друга, будто соперники на ринге.
— Знаешь что, делай, что хочешь. Я поехал домой, а ты сиди со своим Джудом сколько хочешь. Пока. — бросил он, развернулся и ушёл.
Оливия закрыла глаза и глубоко вдохнула.
— Чёрт, — пробормотала она.
Она ненавидела такие разговоры.
Но ещё больше она ненавидела то, как Дэвид начинал её раздражать всё чаще.
***
Оливия долго не решалась зайти в палату, но она знала, что им нужно было поговорить.
Она глубоко вдохнула, медленно выдохнула и, собравшись с духом, наконец открыла дверь.
В палате было тихо. Слышалось лишь глухое гудение аппаратуры и редкие звуки с улицы. Тусклый свет ночника освещал белоснежные простыни, а в воздухе ощущался тонкий запах лекарств и стерильности. Оливия на мгновение замерла у входа, наблюдая за ним.
Джуд лежал на больничной койке, его лицо было бледным, черты осунувшимися. Под глазами темнели круги, губы выглядели сухими, а слабый подъем и опускание грудной клетки под тонкой тканью больничной рубашки подтверждали, что он все еще здесь. Жив.
Оливия осторожно подошла к кровати. Проверив капельницу, она бросила быстрый взгляд на монитор – показатели стабильны, но организм еще не восстановился.
Она присела рядом, ее руки нервно сжали подол халата.
Джуд смотрел на нее молча. В его взгляде была только усталость, боль и что-то еще... что-то, чего она не могла разобрать.
Оливия сглотнула, отчаянно пытаясь придумать, что сказать.
— Как ты себя чувствуешь? — ее голос прозвучал тихо, неуверенно. Самый банальный вопрос, но в этот момент ей казалось, что ничего лучше она спросить не может.
Джуд чуть заметно улыбнулся уголками губ.
— Спасибо тебе, — прошептал он, будто силы покинули его окончательно.
Эти слова почему-то больно кольнули ее.
— Джуд… — прошептала она, и глаза тут же заслезились. Она сжала губы, пытаясь удержать эмоции в себе. — Ты дурак?
Слезы потекли сами собой. Она не могла сдержать их. Перед ней лежал человек, которого она когда-то любила, а, возможно, и до сих пор любила. Человек, который мог умереть.
— Расскажи мне, пожалуйста… Доверься. Что случилось? — ее голос дрожал, но она не отводила взгляда, пододвигаясь ближе к кровати.
Джуд посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом.
— Можно мне воды? — спросил он. — Очень хочется пить.
— Конечно.
Оливия тут же вскочила, налила в стакан воды и вернулась к нему.
— Это нормально, что тебе хочется пить, — объяснила она, помогая ему. — Организм обезвожен, ты был под капельницей.
Она поднесла стакан к его губам, следя, чтобы он не сделал слишком больших глотков.
Джуд пил медленно, а Оливия неотрывно смотрела на него.
— После того как мы расстались… — начал он вдруг.
Она просто села и начала слушать.
— Было очень тяжело. Как будто меня разорвали на части. Я просыпался утром, но смысла вставать не было. Все казалось пустым. Дома было неуютно, тренировки – механическими. Я жил, но не чувствовал.
Он говорил медленно, делая паузы, будто ему было трудно признавать все это.
— Потом я начал уходить в вечеринки, клубы, афтепати… Громкая музыка, люди, смех, алкоголь – все это должно было заглушить боль. Но не заглушило. Я пытался находить кого-то, девушек… Они приходили на мои матчи, я проводил с ними ночи. Но я смотрел на них и понимал: это не ты.
Оливия сглотнула, чувствуя, как что-то внутри дрожит.
— Потом появилась Лаура. С ней все было просто. Легко. Без ссор. Но знаешь… внутри меня было пусто.
Он закрыл глаза, будто вспоминая все то, что так долго пытался забыть.
— Я пошел к психологу. Достаточно хорошему. Он помогал мне, слушал. Назначил легкие антидепрессанты, сказал, что станет легче. И сначала стало. Я прошел курс, прекратил их пить…
Он горько усмехнулся.
— Но без них мне стало еще хуже. Как будто сняли розовые очки, и я вдруг увидел, насколько дерьмовой стала моя жизнь.
Он замолчал, перевел взгляд на руки.
— Я не справлялся. И тогда я решил достать другие. Сильнее. Без рецепта. Я знал, что это опасно, но не мог остановиться.
Оливия в ужасе смотрела на него, прижимая свои руки к лицу.
— Я увеличивал дозу… пока не потерял сознание прямо во время матча.
Она закрыла глаза, представляя себе эту картину: он падает посреди игры, тренеры, медики… А потом – скорая, больничные стены, реанимация.
— Как они назывались? — ее голос был твердым, хотя внутри все дрожало.
— Не помню. Посмотри в моем телефоне, в поисковике есть.
Он показал на тумбочку.
— Какой пароль?
— Все тот же.
Оливия взяла его телефон, разблокировала, быстро открыла браузер и нашла название. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять, насколько все серьезно.
— Это тяжелый препарат, — сказала она, выключая экран.
Она опустилась на корточки рядом с кроватью, поймала его взгляд и, сжимая кулаки, прошептала:
— Пообещай мне. Обещай, что больше никогда не прикоснешься к этому.
Джуд долго молчал.
— Ты испугалась?
— Джуд, — твердо сказала она.
Он вздохнул.
— Обещаю.
— Это будет передано в полицию?
Оливия отвела взгляд. Она понимала, что должна сообщить, но…
Покрутив пуговицу халата, она подняла глаза и покачала головой.
— Нет. Это был несчастный случай.
Она устало провела рукой по лицу.
—Спокойной ночи.
Она направилась к двери, но вдруг услышала его голос.
— Оливия…
Она остановилась, обернулась.
— Можно это останется между нами? И как игра закончилась?
Она посмотрела на него несколько секунд, затем слабо улыбнулась.
— Конечно. 2:1. Вы выиграли. -
Оливия уже взялась за дверную ручку, когда вдруг услышала его голос:
Джуд слабо улыбнулся.
— Вот видишь… Я даже гол забил.
Он попытался разрядить тяжелую атмосферу, и, хоть его улыбка была слабой, в ней было что-то живое.
Оливия посмотрела на него, чуть приподняла уголки губ в ответ и кивнула.
— Отдыхай, Джуд. Завтра будем разбираться.
***
Оливия захлопнула дверь кабинета, повернула ключ в замке и прислонилась спиной к холодной стене. Она больше не держалась. Слёзы текли по щекам, капая на одежду. Она провела ладонями по лицу, но поток не останавливался. Всё навалилось разом, как лавина.
Дрожащими пальцами она достала телефон и выбрала нужный контакт. Гудки тянулись вечность. Ещё чуть-чуть, и она сбросит…
— Алло? — раздался родной голос.
Оливия быстро смахнула слёзы.
— Мам, привет.
— Оливушка, здравствуй, — мама улыбалась, это слышалось даже сквозь динамик. — Как ты, милая?
Оливия сделала глубокий вдох. Нет, нельзя сразу показывать, как ей плохо.
— Нормально. Как у вас с папой дела?
— Да всё как обычно. Папа весь день возится в гараже, говорит, что чинит машину, но мне кажется, он просто нашёл себе способ сбежать от домашних дел, — с лёгким смехом ответила мама.
— Очень похоже на него, — слабо улыбнулась Оливия.
— А у меня на днях был настоящий цирк! Представь, пришла соседка — мадам Бертран — и устроила скандал, что у нас на крыше якобы поселилась сова, которая не даёт ей спать.
— Сова? — Оливия даже на мгновение отвлеклась.
— Да! Я её, конечно, не видела, но мадам Бертран уверена, что ночью кто-то ухает у неё под окном. Она заявила, что если папа не уберёт, то она вызовет кого-то, кто займётся этим.
— Боже… И что вы сделали?
— Ничего, конечно. Но мне кажется, что это просто ветер играет в трубе, а не сова. Хотя, если это действительно сова, думаю, она умнее, чем некоторые люди в нашем квартале, — мама возмутилась, и Оливия услышала, как она наливает себе чай.
На несколько секунд ей стало чуть легче.
— А у тебя как дела? — спросила мама. — Как Дэвид?
Оливия крепче сжала телефон.
— Всё хорошо, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
На самом деле всё было совсем не хорошо. Очередной скандал с Дэвидом разгорелся пару часов назад.
— Ну, хорошо, — мама сделала небольшой паузу. — Вы уже определились с датой свадьбы?
— Пока нет, — Оливия нервно покрутила прядь волос. — Мы… ещё думаем.
— Оливия, ты уверена, что всё хорошо?
— Да, конечно, — солгала она.
Мама тихо вздохнула, но дальше не настаивала.
— Ну смотри, если вдруг что, ты знаешь, что можешь мне сказать, да?
— Конечно, мам.
— Ладно… А ты вообще ешь нормально? Или снова живёшь на кофе?
— Мам, я ем, — устало засмеялась Оливия.
— Ну, надеюсь. Хотя, зная тебя, мне стоило бы отправить тебе посылку с французскими круассанами и сыром.
— Было бы неплохо, — искренне улыбнулась она.
Несколько секунд они молчали, наслаждаясь этим моментом. Но вдруг мама спросила:
— Оливушка… ты плачешь?
Она замерла.
— Нет, — выдохнула, но голос предательски дрогнул.
Она сжала губы, сдерживая слёзы.
— Чуть-чуть.
— Что случилось, солнышко?
Оливия провела рукой по лицу, собираясь с мыслями.
— Сегодня... поступил пациент. У него передозировка антидепрессантами. Он был один, понимаешь? Никого рядом, никто не поддержал его, не заметил…
— О боже… — мама сказала это почти шёпотом.
— Если бы кто-то был рядом раньше…
Она не сказала главного. Не рассказала, кто этот пациент. Не призналась, как страшно было его увидеть в таком состоянии.
— Это ужасно, милая, но, может, теперь у него есть шанс?
Оливия тяжело вздохнула.
— Наверное.
— Ты сделала всё, что могла?
— Да.
— Тогда доверься судьбе. И не держи всё в себе, ладно?
Она снова зажмурилась, и слёзы навернулись на глаза.
— Мам… спасибо.
— Всегда, Оливушка. Я рядом.
На мгновение Оливия почувствовала, как тепло матери ограждает её от всей этой боли. Пусть даже на расстоянии.
***
Оливия глубоко вдохнула, пытаясь прогнать остатки тревоги, и наконец отправилась домой. Вечер, который они с Дэвидом так тщательно планировали, оказался испорчен. Вместо ужина в ресторане и приятного вечера вдвоем осталась только усталость и неприятный осадок на душе.
Дорога домой казалась длиннее, чем обычно. В машине было тихо, лишь негромко играло радио. Оливия рассеянно смотрела на проезжающие мимо фонари. Да, они поссорились, но ведь это не значит, что все потеряно… Правда?
Она устало вздохнула, припарковавшись у дома, и, набравшись сил, вышла из машины.
В квартире было темно, лишь из гостиной лился мягкий свет экрана ноутбука. Оливия тихо прикрыла за собой дверь, скинула кроссовки и на автомате бросила ключи на подставку для мелочей.
— Я дома, — негромко сказала она, зная, что Дэвид наверняка слышит ее.
Ответа не последовало, но она уловила, как он слегка повернул голову, не отрываясь от экрана. Значит, услышал.
Проходя мимо гостиной, она краем глаза заметила его профиль: нахмуренные брови, взгляд, сосредоточенное выражение лица. Однако стоило ей сделать шаг в сторону кухни, как лице появилась улыбка.
На столе стояла высокая ваза с букетом цветов.
Она осторожно коснулась лепестков, провела пальцами по стеблям, наслаждаясь их бархатистой прохладой. Запах был легким, свежим, с тонкими медовыми нотками.
— Это мне? — спросила она, не оборачиваясь.
Позади раздался тихий звук — Дэвид закрыл ноутбук. Через мгновение он уже стоял рядом.
— Да, тебе, — его голос звучал мягко, чуть глухо, словно он не был уверен, что она примет этот жест.
Оливия повернулась к нему лицом. В тусклом свете кухни его глаза казались темнее обычного, а в их глубине таилась искренняя тревога.
— Оливия… Прости за сегодняшний скандал, — он провел рукой по волосам, нервно взъерошив их. — Я был неправ. Просто… Я боюсь тебя потерять. Очень боюсь.
Она посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. В этом страхе было что-то трогательное. Не слабость, нет. Скорее, нежелание оказаться в мире, где ее нет рядом.
— Я тебя очень люблю, — добавил он, осторожно беря ее ладони в свои. — Слышишь?
Оливия улыбнулась уголками губ и крепко обняла его.
— Слышу, — прошептала она.
Она не хотела возвращаться к ссоре. Не хотела разбирать, кто прав, а кто виноват. Все это казалось таким мелким по сравнению с тем, что она чувствовала сейчас.
— Я тоже тебя очень люблю, — сказала она, уткнувшись носом в его плечо. — И то, что я помогла Джуду… Это ничего не значит.
Она ощутила, как его руки крепче обхватили ее талию, словно он боялся, что она исчезнет.
— Ужинать будешь? — наконец спросил он, чуть отстраняясь.
— С удовольствием, — рассмеялась Оливия. — Я последний раз ела только утром.
— Тогда садись, сейчас накрою.
Она послушно уселась за стол, наблюдая, как он привычными движениями разогревает еду.Теперь перед ней был просто Дэвид — заботливый, теплый, родной,которого она и полюбила.
Спустя минуту перед ней появилась тарелка с горячим ужином.
— Приятного аппетита, — сказал он, наклоняясь и нежно целуя ее в макушку.
Оливия улыбнулась и взяла вилк. Да, вечер сложился совсем не так, как они планировали. Но, это был один из моментов их отношений,которые показывает, что не все так идеально.
***
Оливия стояла у окна на кухне, обхватив ладонями теплую кружку кофе, и задумчиво смотрела на улицу. Город медленно просыпался, солнце уже окрашивало все вокруг.
— Доброе утро, — раздался позади знакомый голос, и в следующее мгновение Дэвид обнял её сзади, нежно поцеловав в шею.
— Доброе, — Оливия улыбнулась, повернулась к нему, легко провела пальцами по его волосам и поцеловала.
— Выспалась?
— Ага, только уже на работу опаздываю, — сказала она, поставив чашку в раковину.
— Хочешь, я тебя заберу после работы?
— Хочу, — её губы тронула легкая улыбка.
***
Через час Оливия зашла в клинику и направилась к стойке регистрации.
— Доброе утро, — кивнула она медсестре и расписалась в журнале.
— Доброе. К Джуду тут кто-то пришёл, — ответила та.
Оливия нахмурилась.
— Кто? Я же просила пока никого не пускать.
— Девушка. Сказала, что она его близкая родственница.
Оливия сжала губы.
— Ясно. Спасибо, — коротко сказала она и быстрым шагом направилась в свой кабинет переодеваться.
***
Когда Оливия вошла в палату, её взгляд сразу же наткнулся на Лауру. Блондинка сидела на краешке кровати Джуда, перекинув ногу на ногу, и что-то увлечённо рассказывала, картинно размахивая руками. На ней было узкое платье, которое явно больше подходило для вечеринки, чем для посещения больницы, и высоченные шпильки.
— Лаура, выйди, пожалуйста, — спокойно сказала Оливия, сложив руки на груди.
Та медленно повернула к ней голову и лениво улыбнулась.
— Это обязательно? — протянула она, продолжая сидеть на месте.
— Да, — Оливия не изменилась в лице. — Во-первых, мне нужно провести осмотр. Во-вторых, правила клиники разрешают нахождение в палате только близким родственникам: родителям, супругу или детям. Ты к какой категории относишься?
Лаура закатила глаза и усмехнулась.
— Пока что ни к одной, — издевательски протянула она, а потом наклонилась к Джуду, нарочито выгибаясь. — Ладно, зайка, я пойду. Выздоравливай, — она подмигнула ему и, легко встав на свои шпильки, направилась к выходу, покачивая бёдрами.
— Как ты себя чувствуешь? - спросила Оливия.
Она проверила зрачки Джуда, пульс, артериальное давление. Всё было в пределах нормы, но её взгляд всё же задержался на синеватых тенях под его глазами.
— Ты хорошо отреагировал на детоксикацию, организм справляется, — сказала Оливия, делая пометки в карте. — Но твои анализы ещё под наблюдением.
— Значит, завтра свобода? — Джуд слабо улыбнулся.
— Только если анализы покажут, что всё в порядке, — напомнила она.
— Может, выпишешь меня сегодня?
— А вот и нет, — она покачала головой. — Ты ещё слишком слаб. Если вдруг потеряешь сознание или снова почувствуешь себя плохо, дома некому будет тебе помочь.
Он посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.
— Спасибо, что заботишься обо мне, Оливка. Правда.
Она чуть заметно улыбнулась в ответ.
— Это моя работа, — сказала она, но дело было далеко не только в этом.
***
Оливия шла по коридору, просматривая бумаги, когда услышала раздражающе приторный голос.
— Оливия, можно тебя на секунду?
Она подняла взгляд. Лаура стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на неё с каким-то самодовольным видом.
— Да, конечно, — ответила Оливия, хотя ей меньше всего хотелось разговаривать с этой женщиной.
— Послушай, — начала Лаура, делая шаг ближе, — то, что ты когда-то встречалась с Джудом, не значит, что ты должна вечно крутиться у него перед носом. Сначала ты была на свадьбе Джоба и Элис, теперь ты здесь в больнице, что дальше? Придёшь к нам домой?
Оливия даже не удивилась.
— Лаура, если ты так за него волнуешься, то где ты была, когда он тебя больше всего нуждался? — её голос был мягким, но в этих словах было больше смысла, чем в бесконечном раздражении Лауры.
— Что ты имеешь в виду? — она нахмурилась.
— Ну, например, где ты была, когда ему было плохо? Когда он оказался здесь, в больнице, после передозировки? — Оливия сделала паузу, позволяя её словам повиснуть в воздухе.
— И что с того? Главное, что сейчас я рядом. Да и вообще, мы с ним смотримся лучше, чем вы когда-либо.
Оливия молча посмотрела на неё. В глазах читалось что-то между усталостью и лёгким недоумением.
— И я здесь не потому, что хочу крутиться вокруг него, а потому, что я его лечащий врач, — спокойно добавила она.
— И, Лаура, если ты не можешь справиться со своей ревностью, то это не ко мне. Я хирург, а не психолог. Психологическое отделение двумя этажами выше, рекомендую, — спокойно ответила она.
— Ты издеваешься? — Лаура прищурилась.
— Нет, я абсолютно серьёзно. Психологические проблемы — это не шутка.
Но Оливия даже не дала ей договорить. Она просто улыбнулась — не зло, не насмешливо, а просто вежливо, развернулась и пошла дальше.