8
Джеи вернулась домой после школы. Обычно в это время отца уже не было, он всегда уезжал рано утром и появлялся лишь поздно вечером. Но сегодня в доме что-то было иначе: коридор наполнял тяжёлый гул его голоса.
Она уже протянула руку к двери своей комнаты, когда из кабинета донеслось:
— Я не для этого закрыл её мать в лечебнице Сингапура, ты издеваешься?!
Девушка резко остановилась. Словно земля ушла из-под ног. Сердце дернулось так сильно, что болью отозвалось в груди. Лечебница... мама? Но ведь её мать умерла. По крайней мере, так говорили все эти годы. Ей не позволили увидеть тело, не пустили на похороны, да и сами похороны... были ли они вообще?
Джеи прижала ладони к губам, пытаясь сдержать крик, но к горлу подступила тошнота, дыхание стало судорожным. Мир перед глазами дрожал, будто воздух стал слишком густым, чтобы его глотать.
Она хотела отойти, спрятаться, но в этот миг из кабинета раздался холодный голос:
— Ли Джеи.
У неё по спине пробежали мурашки. Он знал. Он понял, что она всё слышала.
Она открыла дверь и вошла. Кабинет встретил её мраком: тяжёлые шторы полузакрыты, запах сигарного дыма въелся в воздух. За массивным столом сидел её отец, взгляд — тяжёлый, пронзающий, в котором не осталось ни капли тепла.
— Что ты слышала? — его голос был спокойным, но в этом спокойствии слышалась гроза.
Джеи опустила глаза в пол. Она боялась поднять взгляд — знала, что увидит в его лице злость, которую лучше не будить. Голос дрогнул, но она всё же выдавила:
— Ничего.
Отец медленно встал, шаги его гулко раздались по комнате. В следующее мгновение резкая боль обожгла щёку — удар. Девушка пошатнулась и рухнула на колени, губы дрогнули, но она не издала ни звука.
— Ложь. — В его голосе теперь не было сомнений, только ярость. — Говори правду!
Джеи с трудом поднялась на локти, дыхание сбивалось.
— Я... я ничего не слышала, — повторила она, глядя в пол.
Второй удар оказался сильнее. Голова откинулась в сторону, мир поплыл, сознание затуманилось. С каждым вдохом становилось труднее дышать, сердце колотилось, но вместе со страхом в груди зажигалась злость. Как он может...
Отец наклонился, схватил её за волосы, рывком поднял лицо к себе.
— Даже не думай пытаться что-то узнать. Сиди тихо. Или я отберу всё, что у тебя есть сейчас.
Он выдержал паузу.
— Надеюсь, ты меня услышала.
Его глаза были пустыми и холодными, как лёд. Джеи хотелось закричать, бросить ему в лицо обвинения, но тело не слушалось.
И тогда он с силой ударил её головой о пол. В глазах померк свет, комната пошатнулась, и тьма накрыла её окончательно.
****
Джеи медленно открыла глаза. Белый потолок, ровный шум аппаратов и резкий запах антисептика подсказали — больница. Она моргнула, пытаясь сосредоточиться, и вдруг заметила силуэт у кровати.
Галлюцинация? Сердце дрогнуло — слишком знакомые очертания. Но тихий и уверенный голос прорезал тишину:
— Так и будешь смотреть?
Джеи вздрогнула. Это был Хан Уль. Настоящий. Она приподнялась, поднесла руку к голове — череп будто раскалывался изнутри.
— Почему... я здесь? — голос прозвучал хрипло.
Хан Уль слегка откинулся на спинку стула, взгляд его был цепким, но напряжённым:
— Вчера вечером тебя увезла скорая. Я проезжал мимо.
Он говорил ровно, но глаза задержались на её лице. Синяки и ссадины были слишком заметны. Он смотрел внимательно, изучающе, и, хотя снаружи сохранял спокойствие, внутри его кипела злость. Злость на то, что с ней сделали. И ещё сильнее — на то, что он ничего не мог изменить.
— Что случилось вчера вечером? — наконец спросил он, не отводя взгляда.
Джеи опустила глаза, сердце болезненно сжалось. Перед внутренним взором вспыхнули воспоминания: кабинет, слова об «лечебнице в Сингапуре», удары, голос отца. Горло перехватило, и ответить сразу она не смогла.
Но решение уже крепло внутри: несмотря ни на что, я должна докопаться до правды.
Джеи сжала простыню в кулаках, не поднимая глаз. Ответ лежал на поверхности — сказать правду, но язык словно прилип к нёбу. Если она сейчас проговорится, отец выполнит угрозу.
— Я... упала, — наконец выдавила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Тишина растянулась. Джеи медленно подняла взгляд и встретилась с глазами Хан Уля. Его лицо оставалось спокойным, даже равнодушным, но взгляд был слишком пристальным, слишком глубоким. Он видел её насквозь.
— Упала? — переспросил он так, что в этом слове слышалось всё: и сомнение, и недоверие, и сдержанный гнев.
Джеи сжала губы, отвела глаза. Она понимала, что врёт плохо, что её голос дрожит, но другого выхода не было.
Хан Уль наклонился чуть ближе, его тень легла на неё.
— Ты можешь врать другим, но не мне, — тихо сказал он, и в его голосе не было упрёка, только странная твёрдость.
У неё в груди кольнуло. Казалось, ещё миг — и слова сами сорвутся, правда вырвется наружу. Но она резко отвернулась к окну, проглотив горечь.
— Всё в порядке, — глухо произнесла Джеи.
Он молчал, но она чувствовала, как напряжённо он смотрит на неё. Словно борется с собой, с желанием вытянуть из неё ответ. Внутри Хан Уль кипел — злость прожигала его изнутри, злость за то, что он видел эти следы на её лице и ничего не мог сделать.
Через мгновение он поднялся со стула.
— Ладно. — Голос был спокойным, но слишком холодным, чтобы быть настоящим. — Отдыхай.
Он сделал шаг к двери, но задержался и, не оборачиваясь, добавил:
— Даже если ты молчишь, я всё равно узнаю.
Дверь закрылась тихо, а сердце Джеи забилось так, будто в её груди разорвалась буря.
****
Джеи провела в больнице около трёх дней. Всё это время она не связывалась с Хан Улем, и похоже, он тоже не собирался. Ни одного звонка, ни сообщения — словно его рядом и не было. Это беспокоило её куда сильнее, чем хотелось признавать.
Он был непредсказуем, и всякий раз, когда она пыталась завести разговор— например, о учебной группе, — он мгновенно отстранялся, будто она подала невидимый сигнал. Но Джеи знала его слишком хорошо.
Даже молчание у него всегда что-то значило. И именно это пугало больше всего: она не могла понять, что скрывается за его тишиной.
В тот день она решила выйти в столовую. Взяв поднос, шла вдоль столов и вдруг остановилась — знакомое лицо. Сначала не поверила глазам: за столиком сидела учительница Ли Хан Ген из Старшей школы Юсон.
Джеи замедлила шаг и приблизилась. Та выглядела задумчивой, её взгляд был устремлён куда-то вдаль, словно мысли находились далеко за пределами этого зала. Девушка неуверенно коснулась стола рукой, чтобы привлечь её внимание.
— Здравствуйте... вы учительница Ли Хан Ген из Старшей школы Юсон? — голос дрогнул, и Джеи попыталась скрыть тревогу.
Учительница вздрогнула от неожиданности. В её взгляде на миг промелькнуло удивление, и хоть лицо оставалось спокойным, Джеи уловила, как она слегка напряглась.
— Да, это я, — тихо сказала она, не отрывая глаз от Джеи. — Чем могу помочь?
— Я ученица школы Юсон... Ли Джеи. Наверное, вы не знаете меня, — произнесла девушка, пытаясь сохранить равнодушный тон. Она понимала: мало кто из учителей запоминал её, слишком уж у неё была репутация особой.
Учительница посмотрела внимательнее, и на её лице появилась мягкая, почти материнская улыбка.
— Ли Джеи... что ты тут делаешь? Присаживайся.
В её голосе было столько лёгкости и тепла, что напряжение в груди Джеи немного отпустило. Не успела оглянуться, как уже сидела напротив, сама удивляясь, что позволила себе поддаться этой доброй энергии.
— Небольшое сотрясение, — усмехнулась Джеи, касаясь виска.
Учительница нахмурилась, рассматривая ссадины на ее лице, взгляд её стал серьёзнее, но в нём по-прежнему оставалась забота.
— Если вы не против... можно спросить, что привело вас сюда? — осторожно произнесла Джеи.
Хан Ген не спешила с ответом. Несколько секунд молча смотрела на девушку, словно обдумывая, стоит ли говорить. Потом всё же заговорила:
— Я знаю, ты близко общаешься с Хан Улем. Видела пару раз.
В её голосе звучала настороженность.
— Просто... — начала она, но Джеи мягко перебила:
— Хан Уль замешан в этом?
Она смотрела прямо на учительницу, чувствуя, как внутри всё сжимается. Голос прозвучал тише, но с отчаянной настойчивостью:
— Что он сделал? Пожалуйста, не скрывайте это от меня.
Учительница тяжело вздохнула.
— Я бы не сказала этого, если бы на твоём месте был кто-то другой. Но думаю, тебе стоит знать.
Джеи затаила дыхание.
— Ты знаешь ученика Хен У?
— Знаю, — осторожно кивнула Джеи.
— Пхи Хан Уль... манипулировал им.
Девушка замерла. Внутри всё дрогнуло, но снаружи она сохранила маску равнодушия. Да, это похоже на него...
— Хен У хотел напасть с ножом на одного ученика из дежурного комитета. Это серьёзное дело, Ли Джеи. Мы сумели всё замять, но... перед этим он вёл себя странно, словно в трансе. Когда его задержали, он не смог объяснить, зачем сделал это. Позже я узнала, что незадолго до этого он разговаривал с Пхи Хан Улем.
Хан Ген перевела взгляд на Джеи:
— Ты уверена, что тебе безопасно быть рядом с ним?
Джеи открыла рот, чтобы ответить, и на секунду осеклась. Как его защитить? Что сказать? Но слова всё же сорвались:
— Поверьте, я знаю его очень давно. Он не причинит мне вреда.
Она сама удивилась, насколько искренне прозвучала эта фраза — и даже поверила в неё.
— Простите, что потревожила. Мне правда пора, — сказала Джеи, поднимаясь. Она улыбнулась, но внутри всё сжалось.
Учительница кивнула, не удерживая её.
Джеи быстрым шагом покинула столовую, направляясь к палате. Пальцы дрожали, когда она достала телефон. Несколько секунд смотрела на экран, набирая короткое сообщение:
«Нужно встретиться в больнице. Это важно.»
Она отправила его Хан Улю и замерла, глядя на дисплей, словно боялась и ждала ответа одновременно.