6
Хан Уль вышел вперёд, не торопясь. Его шаги отдавались гулко. За ним — Ма Мин Хван, всё так же играющий с пистолетом, и Джеи, которая молча наблюдала.
— Ты... — голос Хан Уля прозвучал спокойно, но от этого ещё страшнее. Он остановился прямо напротив старшеклассника из дежурного комитета. — ...решил повеселиться в моей школе
Тот сглотнул, но попытался держать лицо:
— Я... я просто хотел поставить на место эту...
Не успел договорить. Мин Хван рассмеялся и ударил его рукояткой пистолета в живот. Парень согнулся, выдохнув воздух со стоном.
— Просто хотел, — протянул Мин Хван, ухмыляясь. — Смешно.
Хан Уль даже не посмотрел на него. Его голос остался ровным, почти безэмоциональным:
— В моей системе нет места для тех, кто думает, что правила можно обойти.
Он обвёл взглядом остальных двоих. Те тут же опустили глаза, боясь даже вздохнуть громко.
Хан Уль сделал лёгкий кивок Чхолям. Двое шагнули вперёд, сжав кулаки, и старшеклассников скрутили на землю, заставив их встать на колени.
Джеи наблюдала молча, но её глаза метнулись к Хан Улю. Он казался ледяным, полностью отстранённым, как судья, вынесший приговор ещё до начала процесса.
— Ты знаешь, что самое смешное? — снова вмешался Мин Хван, улыбаясь, как будто это шоу создано для него. — Эти трое думали, что смогут подняться в рейтинге. Серьёзно подняться.
Он покачал головой, присвистнул и добавил:
— Но теперь они падут так низко, что сами будут рады, если их хоть кто-то вспомнит.
Хан Уль поднял руку, требуя тишины. Его взгляд был холодным, как сталь.
— С этого момента, — сказал он, глядя на парня из дежурного, — твоё место — в самом низу.
— Ч-что?.. — парень поднял глаза, в них мелькнул ужас.
— Ты и твои дружки. Ноль. — каждое слово он произнёс отчётливо. — Для всех.
Чхоли тут же достали телефоны, снимая и выкладывая в приложение. Указание Хан Уля было законом — через пару минут рейтинг обновится, и эти трое будут в самом конце списка.
Хан Уль повернулся и пошёл к выходу. Проходя мимо Джеи, он бросил холодное, но ясное:
— Смотри внимательно. Это и есть наша школа.
Джеи ничего не ответила, но её глаза загорелись — теперь она видела систему вживую, во всей её жестокости.
*****
Следующее утро школа напоминала улей. Повсюду — в коридорах, у шкафчиков, даже в столовой — звучали одни и те же шёпоты.
— Ты видел? Он сам сказал «руки»... — парень из второго класса говорил с восторгом, едва сдерживая улыбку. — И они её отпустили!
— Да ладно, — подружка закатила глаза, — это потому что она девчонка. Он бы любого защитил.
— Ха! — вмешался другой ученик. — Ты правда веришь? Когда «девчонку» били на прошлой неделе, он даже глазом не моргнул.
— Но это же Ли Джеи, — прошептала девушка, наклоняясь ближе. — Ты не заметила? Он сам подал ей руку.
— Да ну, — отмахнулся её друг, но в его голосе слышались сомнения. — Может, ему просто не понравилось, что в его школе устроили балаган без его ведома.
— Нет, — тихо произнесла другая. — Я видела, как он посмотрел, когда её поставили на колени. Он никогда так не реагирует.
Собравшиеся переглянулись. Одни смотрели с любопытством, другие — с завистью, кто-то с испугом.
— Если Хан Уль решил взять её под защиту... — парень из старших задумчиво присвистнул. — Это всё. Никто её больше не тронет.
— Но тогда зачем? — девушка нахмурилась. — Она же только недавно перевелась. Неужели он правда... заинтересовался ею?
— Или... — вставил кто-то сзади, — она связана с его семьёй?
— Ты дурак? — тут же оборвали его. — О таких вещах здесь даже шутить опасно.
Джеи остановилась у своего шкафчика, делая вид, что ищет что то. Но каждое слово, каждая интонация достигала её ушей.
«Подал ей руку... защитил... заинтересовался...» — пересказывали одни.
«Наверное, она из какой-то влиятельной семьи» — шептали другие.
«Или просто игрушка на время» — ухмылялись третьи.
Джеи чуть прикусила губу, но снаружи оставалась спокойной. Она понимала: им и в голову не приходит настоящая причина. Они не предовади её фамилии значение, не догадывались о её связях, а о том, что её с Хан Улём связывает кое-что куда более сложное, чем пустые домыслы, никто даже подумать не мог.
Она захлопнула дверцу шкафчика и медленно пошла дальше, оставляя позади весь этот шум. Но внутренне отметила для себя: чем громче шёпот, тем быстрее придётся показать им, кто такая Ли Джеи на самом деле.
****
Девушка вернулась домой и уже положила руку на дверную ручку своей комнаты, когда раздался голос отца:
— Ли Джеи.
Она замерла. Внутри всё сжалось. Медленно повернувшись, она увидела, что дверь в кабинет приоткрыта. Там горел свет.
Вздохнув, она вошла.
Отец сидел за массивным дубовым столом, в руках — папка с её школьной работой. Его взгляд был холодным, будто чужим.
— Почему твоя работа написана на девяносто восемь баллов? — голос был ровным, но в нём прятался гнев, который она знала слишком хорошо.
Джеи опустила взгляд. В такие моменты спорить было бессмысленно.
— Я не понимаю, почему так сложно быть первой, — продолжил он. — Смотри на Хан Уля. Он никогда не позволяет себе слабости. Пусть он будет для тебя примером.
Она сжала кулаки.
— Отец, всего два балла... — её голос дрогнул. — Я всё равно первая в таблице.
— Молчать! — рявкнул он.
Он резко поднялся, обошёл стол и, не раздумывая, ударил её по щеке. Звонкая пощёчина разрезала тишину комнаты. Голова джеи дёрнулась в сторону. Она не упала, но он толкнул её сильнее — и девушка рухнула на пол.
Глаза защипало, слёзы подступили к горлу, но она судорожно их сдерживала. Нельзя показывать слабость.
Отец наклонился к ней, его дыхание было тяжёлым:
— Не зли меня, Ли Джеи. Не забывай, чью фамилию носишь. Будь благодарна за то, что у тебя есть.
Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
Джеи встала, обида, гнев и беспомощность клубились внутри, смешиваясь в один невыносимый комок. Она быстрым шагом вышла, зашла в свою комнату.
Сняла школьную форму и надела свободные спортивные штаны, чёрное худи с молнией. Подняла капюшон — синяк на щеке обязательно появится к утру, лучше спрятать его заранее. Натянула кроссовки, схватила скейт.
****
Через минуту её колёса уже стучали по асфальту.
Ночной город мелькал огнями. Здесь, в темноте, можно было не сдерживать слёзы. Можно было быть настоящей.
Калось, будто Ли Джеи нельзя ни обидеть, ни задеть. В школе она выглядела неприступной. Но на самом деле, она очень ранимая. Не такая, какой кажется. Хрупкая девочка, которую никто не понимает.
****
Доехав до набережной, Джеи соскочила со скейта и села на холодную скамейку. Поджав ноги к груди, она закинула голову назад и закрыла глаза. Холодный воздух обжигал кожу, а слёзы катились по щекам свободно, без стыда.
Она чувствовала себя пустой.
****
Джеи сидела, поджав ноги, капюшон скрывал половину лица. Ночной город гудел за спиной, а река перед глазами тянула к себе тёмной гладью. Она не заметила, как рядом остановился кто-то, пока не услышала спокойный, но холодный голос:
— Ты плохо прячешь синяки.
Она резко подняла голову. Перед ней стоял Хан Уль — руки в карманах, взгляд сосредоточенный, чуть насмешливый, но в глубине — слишком внимательный.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она, торопливо вытирая слёзы.
— Могу спросить то же самое. Но... — его взгляд скользнул по её лицу и задержался на щеке. — Похоже, я уже знаю ответ.
Она отвернулась, не желая ничего объяснять.
Хан Уль какое-то время молчал, а потом сел рядом. Не слишком близко, но и не оставив между ними пустоты. Его присутствие было ощутимым, тяжёлым, будто от него исходила тишина.
— В следующий раз не катайся одна, — произнёс он ровно. — На улицах слишком много тех, кто захочет воспользоваться твоей слабостью.
Джеи вскинула на него взгляд, сдерживая раздражение и обиду.
— Ты ведь всё видел, — тихо сказала она.
— Видел.
Она ждала насмешки или холодной фразы. Но он молчал, глядя вперёд на реку.
— И что? — спросила она почти шёпотом.
Хан Уль чуть повернул голову. Его глаза оставались спокойными, но в них не было равнодушия.
— Ничего. Ты плачешь — это нормально. Но запомни... — он наклонился чуть ближе. — Если ты решила играть в эту игру, у тебя нет права показывать слабость.
Эти слова резанули, но внутри вместо злости вспыхнуло странное чувство — будто он не обвинял, а подталкивал к тому, чтобы встать.
Между ними воцарилась тишина. Ветер шевелил края его пальто, у неё руки дрожали, но постепенно успокаивались.
Хан Уль встал. Его шаги прозвучали на асфальте — он уходил. Джеи смотрела на реку, но в груди разрывалась пустота. И вдруг слова сами сорвались с её губ, едва слышно:
— Зачем я здесь?... одно разочарование или просто удобный инструмент, для достижения целей.
Она не думала, что он услышит. Но Хан Уль остановился. Обернулся. Его взгляд встретился с её глазами — прямой, обжигающий.
— Как знать.....— произнёс он тихо, но отчётливо. — плевать, кто разочарован. Ведь есть и те... для кого ты действительно важна.
И не дав ей возможности что-то ответить, он развернулся и ушёл в темноту ночи.
Джеи осталась сидеть одна. Слёзы всё ещё блестели на её щеках, но сердце билось иначе — сильнее.