Глава 1.
Элис была не просто девушкой с гоночным треком в голове. Она была гением аэродинамики в семнадцатилетнем теле. Ее комната была увешана схемами обтекателей и диффузоров, а вместо постеров с поп-звездами — чертежи болидов «Мерседес» разных лет. Она могла с закрытыми глазами описать каждую деталь машины Льюиса Хэмилтона, своего самого старшего и самого верного друга. Именно Льюис, увидев в юной подруге не просто фанатку, а блестящий ум, привел ее в команду к Тото Вольффу.
Тото, поначалу скептически настроенный, был покорен за пять минут их первой беседы. Элис не лепетала, а говорила на языке цифр, сил и моментов. Она видела машину как живой, дышащий организм. Вольфф, человек с стальным сердцем, оттаял. В ней он видел не только будущее своей команды, но и почти свою дочь. Он стал ее наставником, защитником и самым строгим критиком. В «Мерседесе» ее ласково называли «маленький гений», и ее слово о настройках имело вес, несмотря на юный возраст.
Именно на одном из гран-при, в паддоке «Мерседеса», ее впервые увидел Оскар Пиастри. Он наблюдал, как она, увлеченно жестикулируя, что-то объясняла самому Вольффу, а тот слушал, внимательно склонив голову. Оскар был очарован. Не только ее красотой, которая была естественной и невымученной, но и этой страстью, исходившей от нее словно тепло.
Сначала это были случайные встречи. Оскар подходил под предлогом обсуждения трассы, потом начал приносить кофе. Затем появились подарки. Не броские и дорогие, а те, что говорили: «Я тебя слушаю». Редкая книга по истории аэродинамики, винтажная модель «Макларена» (его собственной команды), наушники с идеальной шумоизоляцией для работы в шумном гараже.
Оскар был тактильным. Это было его природное состояние. Он легко касался ее руки, чтобы подчеркнуть шутку, обнимал за плечи при встрече, мог в шутку поцеловать в щеку, провожая после ужина. Элис тонула в этом внимании. Для нее, выросшей среди графиков и формул, этот мир нежных прикосновений был новой, головокружительной вселенной. Но каждый раз, когда ее сердце начинало биться чаще, Оскар отступал. Он словно проводил невидимую границу.
«Мы просто друзья, правда?» - говорил он, улыбаясь, после того как целый вечер не отпускал ее руку. Или: «Ты как младшая сестра, которую я никогда не имел», - бросал, распутывая ее волосы. Элис верила и не верила одновременно. Она чувствовала противоречие между его действиями и словами и мучилась.
Все изменилось после Монцы. У Оскара была катастрофическая гонка. Срыв, ошибка, вылет и в итоге — последнее место. Унижение и ярость кипели в нем. Команда, пресса, мир — все хотели от него комментариев, анализа, оправданий. А он хотел только одного — видеть Элис.
Он нашел ее в тихом углу паддока, там, где она обычно анализировала данные. Она сидела с планшетом, но увидев его лицо, сразу же отложила его в сторону. Не было слов «я же говорил» или «ну что, проиграл?». Было лишь понимание в ее глазах.
- Я все испортил, - хрипло сказал он, подойдя так близко, что их носки почти соприкасались.
- Ты просто человек, Оскар, - тихо ответила Элис.- Все гонщики ошибаются.
- Я подвел команду. Я подвел себя.
Он был на грани. И в этот момент все его барьеры рухнули. Он нежно взял ее лицо в свои руки, его пальцы дрожали, и притянул к себе. Это был не дружеский поцелуй в щеку и не шутливый тычок в губы. Это был долгий, глубокий, отчаянный поцелуй, в котором была вся его боль, разочарование и та любовь, которую он так яростно отрицал. Элис ответила ему, почувствовав, как мир сузился до точки соприкосновения их губ.
Но когда они наконец разъединились, Оскар отшатнулся, будто обжегшись. Ужас проступил в его глазах.
- Нет. Это неправильно, - прошептал он.
- Что неправильно? - голос Элис дрогнул.
- Все! Ты... ты слишком молода. Мы из разных команд. Это... это невозможно».
И, повернувшись, он ушел, оставив ее одну с разбитым сердцем и вкусом его поцелуя на губах.