До того, как ты скажешь «да» [Vlad Kuertov]

На следующее утро планшет лежал на подносе рядом с чашкой кофе.

Влад, конечно, не мог обойтись без демонстративности. Всё выглядело почти... нежно. Белая чашка. Выровненная салфетка. Круассан. А рядом — мой допуск.

Я коснулась экрана. Задание открылось без паролей.

Объект: Светлана Миронова
Возраст: 42
Профессия: судья Мосгорсуда
Контекст: потенциальный конфликт интересов.
Цель: наблюдение. Проверка окружения.
Статус: действующий.
Точка входа: фонд помощи семьям сотрудников силовых структур.
Сопровождающий: Дмитрий Островский.
Я перечитала дважды.

Судья.

Женщина.

Потенциально нечистая — или интересующая систему.

«Фонд помощи» — звучит мягко, но я знала, что это, скорее всего, только фасад. Под ним — всякие связи, деньги, договорённости, и, возможно, та самая грязь, с которой я не должна контактировать напрямую. Пока.

Я не знала, кто такой Дмитрий Островский, но имя звучало сухо. Без излишеств. Я уже видела его в голове — строгий, безэмоциональный, из тех, кто говорит только по делу и редко улыбается.

Я успела сделать первый глоток кофе, когда дверь в спальню приоткрылась. Влад. Весь в чёрном. Сигарета в пальцах, взгляд быстрый.

— Получила?

Я кивнула.

— Кто такой Островский?

— Один из лучших. Бывший оперативник. Сейчас — с нами. Работает снаружи, не светится. Тебе повезло, что он будет рядом.

— А он в курсе, что я... новичок?

— В курсе, что ты умная. Этого достаточно.

Я встала, подошла к зеркалу, поправляя волосы. Влад подошёл ближе, провёл рукой по моему плечу.

— Смотри, — сказал он, — это как первая кровь на снегу. Её никто не замечает, пока не станет слишком много. Главное — контролировать, когда ты перейдёшь границу. Не позволяй, чтобы её перешли за тебя.

Я посмотрела на него в зеркало.

— Я всё понимаю, Влад.

— Ты думаешь, что понимаешь. — Он наклонился, поцеловал меня в висок. — Но всё равно — горжусь.

***

Островский ждал меня у входа в офис фонда. Высокий, холодный, как я и ожидала. Светлые глаза. Чёткий взгляд. Одет просто, но слишком безупречно, чтобы быть случайным прохожим.

— Романова? — сухо.
— Да.
— Тогда пойдём.

Мы прошли вглубь здания. Он не объяснял ничего лишнего — просто дал мне досье, уже распечатанное.

— Миронова работает здесь с 2019 года. Параллельно покрывает двоих членов совета фонда, у которых явные конфликты интересов. Один из них — её любовник. Второй — её племянник.

— Классика, — пробормотала я.

Островский усмехнулся краем губ.

— Твоя задача — наблюдать. Без давления. Без контакта. Просто понять, на кого она опирается, когда начинает падать. Люди редко боятся ударов. Они боятся, что никто не подхватит.

— И если я увижу, кто готов подхватить?

— Тогда вернёшься и скажешь мне.

— Всё так просто?

— Нет, — сказал он. — Но сначала должно показаться, что просто.

В течение дня я просто была. Сидела в зале во время открытых мероприятий фонда. Слушала, как Светлана говорит правильные вещи. Следила, как она смотрит на одного из мужчин чуть дольше, чем на других. Видела, как ей подавали документы — и как она, не читая, подписывала.

Внутри меня всё было спокойно. Удивительно спокойно. Я не чувствовала ни страха, ни боли. Только фокус. Сильный, острый.

Вечером, когда мы уже выходили, Островский спросил:

— И что думаешь?

— Её не интересуют деньги. Только сила. Статус. Контроль. Она не боится потерять должность. Она боится выглядеть слабой.

Он кивнул.

— Хорошее начало.

Поздно вечером я вернулась в дом. Влад ждал меня в кабинете. Без слов налил бокал вина, поставил передо мной.

— Ну?

— Я выжила, — усмехнулась я. — Даже не запачкалась.

Он посмотрел внимательно.

— Снаружи — нет. А внутри?

Я сделала глоток. Пауза. Вкус терпкий.

— Я пока не чувствую грязи. Только азарт.

— Это опасное чувство, Саша.

— Знаю. Но ведь ты тоже с него начинал?

Он ничего не сказал. Только смотрел. А потом — медленно подошёл и, не говоря ни слова, обнял меня.

И в его объятии — впервые за весь день — я позволила себе быть просто живой.

***

На следующее утро меня разбудил не Влад.

Я проснулась в своей спальне — в его доме — и на подносе стоял кофе, но теперь рядом не было планшета, ни заметок. Только бумажный конверт.
Он пах свежей типографией и сигаретным дымом.

Записка внутри была короткой.

«Хочешь играть — играй. Но знай правила. Второй уровень — без сетки безопасности.
Виолетта ждёт тебя в 15:00. Будет публично. Смотри в оба.

P. S. Не надевай то, что понравится мне. Надень то, что понравится им.»

Я смотрела на эти строки минут пять. Потом перечитала.

Публично.

То есть я должна появиться как часть системы. Не наблюдатель. Не связанная с Владом женщина. А кто-то.
Самостоятельная фигура.

И ещё — им. Что бы это ни значило, Влад знал: он не может быть со мной в этот момент. Я должна идти туда одна.

***

На мое удивление, Каролина была на кухне. Видимо они с Ильей каким-то чудесным образом телепортировались в наш дом ночью. На ней был красный халат, волосы заколоты как попало, в руке бокал с ледяным латте. Она сидела на столешнице и смотрела в окно.

— У тебя лицо, как будто ты в суд идёшь, — сказала она, не поворачивая головы.

— Почти.

Она повернулась, вгляделась внимательнее и сошла со стола:

— Так. А ну-ка иди сюда. Быстро. Мы тебя переоденем.

Через час я стояла перед зеркалом.

Юбка-карандаш, строгая, чёрная. Кремовая блуза без рукавов, чуть прозрачная на свету, но без пошлости. Волосы — убраны в низкий хвост. Лаконичные золотые серьги. Красная помада.
Дорогая, уверенная в себе, опасная.

Каролина прищурилась и сказала:

— Они тебя или возненавидят, или влюбятся. А ты притворись, что тебе всё равно. Ты умеешь?

— Я — адвокат, — ответила я. — Притворяться — моё второе имя.

***

Место встречи — галерея в центре города. Современная, слишком белая, с безупречно вылизанным входом и персоналом, который смотрит поверх тебя, пока не понимает, кто ты.

Виолетта появилась через десять минут после меня.
На ней было белое платье в пол и солнцезащитные очки, несмотря на то, что мы были в помещении.
За ней — двое. Один из них я узнала — мужчина с прошлой встречи. Второй — не знаком.

— Саша, — произнесла Виолетта, снимая очки. — Как вы себя чувствуете после дебюта?

— Готова ко второму акту.

Она хмыкнула, взглядом скользнула по мне, оценивая. Подтверждение того, что я одета правильно.

— Сегодняшняя задача будет проще. Формально. Но гораздо опаснее. Мы пойдём по краю. Ты должна сказать, что ничего не знала. Что всё делала по инструкции. Но при этом — не быть наивной дурой. Потому что если они увидят пустоту за глазами — тебя выкинут.

— Что за мероприятие?

— Презентация нового списка акционеров крупной телеком-компании. Влад — косвенный держатель пакета. Мы устраиваем видимость открытости.

— Я — часть антуража?

— Нет. Ты — юрист, консультант по рискам. Присядешь рядом с Сергеем Юрьевичем. Скажешь ровно одну фразу в микрофон. И посмотришь, кто как отреагирует.

— Фраза?

Виолетта кивнула своему помощнику, и он подал мне карточку. Я прочла:

«Мы работаем над тем, чтобы урегулировать потенциальные пересечения интересов с участием иностранных платформ. Всё будет в рамках закона».

— Это... сигнал?

— Это удар в лицо. В красивой обёртке. Мы намекаем, что знаем об оффшорах. Но не обвиняем. Ещё нет.
— А ты — лицо, которое может позволить себе сказать это на камеру.

Я посмотрела на неё.

— А если кто-то решит, что я слишком много знаю?

— Влад рядом, — сказала Виолетта. — Ты же веришь, что он не позволит, чтобы тебя убрали?

Я не ответила. И мы обе знали — это и был настоящий экзамен.

***

Пресса, камеры, кейтеринг, десятки глаз. Я видела, как Влад стоял у колонны, в стороне, разговаривал с каким-то иностранцем, не смотря в мою сторону ни разу. Специально.

Я села за стол рядом с Сергеем Юрьевичем — высоким мужчиной лет пятидесяти с ледяным голосом и глазами охотника. Он кивнул, и мы обменялись несколькими формальными фразами.
Когда подошло время, мне подали знак.

Я встала, взяла микрофон.

— Мы работаем над тем, чтобы урегулировать потенциальные пересечения интересов с участием иностранных платформ, — сказала я. — Всё будет в рамках закона.

Тишина. Несколько секунд.

Потом — вежливые аплодисменты.

Но я видела: один из мужчин, сидящих в конце стола, резко напрягся. Скривился. Сжал губы. Он посмотрел не на меня — на Влада. А потом — на Виолетту.

Он всё понял. И ему это не понравилось.

Когда мероприятие закончилось, Влад всё ещё разговаривал с тем же иностранцем. Я прошла мимо, даже не взглянув на него.

Только когда уже садилась в машину, он подошёл с другой стороны и, приоткрыв дверь, наклонился:

— Умница. Но сегодня — никаких бурных обсуждений.

— Почему?

— Потому что ты начинаешь пахнуть, Саша. Они чуют кровь. Тебе нужно остыть.

— А ты? — спросила я тихо. — Ты чувствуешь?

Он посмотрел мне в глаза. Улыбнулся.

— Я — охотник. Конечно, чувствую.

— И?

— Мне хочется, чтобы ты выжила.

Он захлопнул дверь, и машина поехала.

А я впервые поняла — в этой игре жить и выигрывать— не всегда одно и то же.