5.
*Удар*
Боль пронзила белоснежную щеку Юнги. Пусть Пак был слаб и явно отставал в физической силе, но, черт, как же не приятно.
Мин сразу отошёл на шаг назад и взглянул в карии заплаканные глаза парня напротив. Слезы уже не текли, но щёчки были мокрые и покрасневшие. И не понятно: то-ли из-за рыдания, то-ли из-за близости с мятным.
Юнги прижал холодную ладонь к горящему месту и уже собирался спросить за что, но вопрос так и застрял на языке, когда Чимин, выкрикнув "какой же ты мерзкий, Мин Юнги", убежал в сторону аудитории, перепрыгивая ступеньки.
А Юнги что? Юнги бы побежал за ним, крепко к себе прижал и больше не когда б не отпускал, но всему этому помешал учитель, который именно у них сейчас должен вести пару.
***
Мятноволосый парень весь день пытался словить блондина, которому постоянно получалось скрыться в толпе, ускользнуть.
Один раз ему все таки удалось настигнуть кареглазого, но тот с такой жалостью посмотрел, что у Юнги пропал дар речи, а Чимин, воспользовавшись ступором того, снова убежал.
Мин не понимал почему так отчаянно пытается поговорить с ним, успокоить и выпросить прощение. Но больше он все таки не понимал блондина. Почему парень позволяет так себя унижать и не пытается бороться с этим. Конечно Юнги знал своего давнего друга и знал на что тот способен, но, по его словам, Чимин раньше был как и они сами.
Из-за этого всего у Мина родилась сумасшедшая идея, которую он обязательно воплотить в жизнь.
И чем раньше, тем лучше.
***
В Сеуле уже наступил вечер и холодные улицы освещали лишь редкие фонари. В некоторых переулках свет еле помогал разглядеть ямы, а опавшие листья лишь усугубляли ситуацию.
По одной из таких улиц шел Пак.
20 минут назад ему позвонил Юнги и сказал немедленно прийти к тому домой. Парень не знал откуда у того его номер, но догадывался: Мин получил его таким же образом, как и его адрес. И пусть ему теперь известно местонахождение мятноволосого, но как тут добраться - он не знал.
Денег на какой либо вид транспорта у него не было, а квартира находилась в дорогом, неизвестном ему районе.
С горем пополам, Чимин снова переступал через свою гордость, плевал на смущение и интересовался почти каждые 5 минут у прохожих направление.
Не один раз блондин умудрялся падать и теперь снова был грязным. "Как в тот самый день" пронеслось у парня в голове и сердце сжалось от страха.
Юнги ничего не объяснил, лишь приказал приезжать и назвал адрес. Пусть это и был приказ, но Чимину вдруг показалось, что это самая настоящая просьба.
Спустя ещё пол часа Пак уже стоял у входной двери квартиры, однако не спешил нажимать на звонок.
Он был рад, что за этот период на него не напали и он ничего себе не сломал, но парень умудрился опоздать, от чего тело начиналось трястись.
Все такой же трясущейся рукой Чимин позвонил в дверь и ожидал.
Да, он ожидал, что будет снова привязан к кровати, снова будет просить о пощаде и снова почувствует ту боль. Он был к ней готов.
Однако он удивился и даже открыл ротик, когда дверь медленно открылась и перед ним стоял в спортивных штанах, домашней растянутой футболке сонный Юнги.
Парень сначала потёр глаза, а потом, быстро отскочив назад, но все так же не отпуская дверную ручку, пропустил гостя внутрь.
Пока Чимин расправлялся со старой обувью, мятный быстро закрыл дверь и ожидал блондина в гостиной.
Пак нехотя проследовал за ним, даже рассматривать интерьер желания не было. Хотя светлые тона комнаты, плотные такого же цвета шторы, небольшой диван с книжным столиком придавали этому месту особой уютной атмосферы.
Сев рядом с Юнги, Чимин не знал куда себя девать: всегда, когда он так же приходил к ХунСону, лидер сразу приступал к делу.
А тут парень явно только проснулся и ещё не до конца понимал, что сейчас происходит.
– Чай или кофе? - хриплый голос заставил Пака подпрыгнуть на месте и посмотреть на его обладателя.
– Чай, если можно. - к последнему слову голом Чимина совсем стал тихим и еле что можно было расслышать. Но Юнги услышал.
– Конечно можно, - впервые блондин смог увидеть улыбку старшего и ему, почему-то, сразу вспомнился его пушистый друг Хоби, – чувствуй себя как дома.
Пак был готов сквозь землю провалиться. Щёки начали приобретать розоватый оттенок, а голос вовсе охрип: ему впервые за 4 года предложили чай, а не начали сразу избивать.
– Что, прости?
– Говорю: можешь не стесняться и располагаться как хочешь, - Юнги уже во всю орудовал на кухне, но Чимину было понятно, что тот улыбается.
Парню снова стало страшно: вдруг это затишье перед бурей. Он напрягся и стал ожидать, но, когда спустя несколько минут ничего не происходило, на него никто не нападал, а на кухне были слышны звуки посуды, Пак расслабился.
Блондин немного укоротил рукава, ведь в квартире старшего было на много теплее, чем у него, упёрся в спинку дивана и снова стал ожидать. И будь, что будет.
Спустя ещё несколько минут с подносом в руках в гостиную вернулся Мин. Расставив чашки, тарелку с печеньем и сахарницу, Юнги взглянул на образ Чимина.
– Чимин~и, может, тебе дать футболку? - такое обращение Чимина почти добивает, но в этот раз в хорошем смысле. – От таких перепадов температур и заболеть можно.
– Спасибо, хён, я не..., - но договорить он не успел, так как мятный уже скрылся в соседней комнате, а спустя минуту вернулся с белой футболкой в руках.
Однако в ещё большее замешательство блондина ввело то, что Мин сразу приступил к его переодеванию.
Юнги встал напротив младшего и медленно, пытаясь не зацепить кожу, начал снимать с него кофту. Его попытки увенчались провалом, когда большой палец мятного случайно дотронулся до кожи Пака в зоне рёбер. От этого жеста у обоих пошли мурашки, а одного, кажется, вообще в жар кинуло, но Юнги не остановился и, быстро расправившись с одной частью гардероба, надел другую.
Слегка кивнув проделанной работе, мятный убрал кофту в сторону и снова сел рядом, как не в чем не бывало.
Наступила тишина. Она нагнетала, заставляла нервничать и ёрзать на месте, но лишь Чимина. Парень не знал куда себя девать и что делать, потому лишь попробовал чай на вкус.
– Спасибо, хён. Серьезно, спасибо, за всё. - Слова давались с трудом, но на душе стало легче.
– Обращайся, Чимин~и.
Снова наступившая тишина надоела Юнги и он решил не медлить.
– Где твои родители?
Лучше б он его изнасиловал. Лучше б Мин заставил чувствовать его физическую, а не моральную боль. Но Чимин понимал, что вопрос уже задан и от ответа не увернуться. Над ним он думал, казалось бы, целую вечность, но мятноволосый все понимал и ждал.
Ему самому было не приятно это спрашивать, ведь и так понятно, что что-то неладное, но желание узнать этого парня получше - опьяняло.
– Все случилось, когда мне было 16.., - голос дрожал, а руки тряслись, – мы были очень дружной семьей и любили вместе отдыхать на природе. Тогда бизнес отца начал набирать обороты и наши поездки стали очень редким явлением, - по щеке покатилась первая слеза, но парень не спешил ее убрать, – если б тогда я знал, хён, если б я знал, что все так обернётся, я бы тогда отговорил их откладывать свои дела, лишь бы только посидеть всем вместе на пикнике.., - слезы уже текли не прекращаясь, а губы, как и голос, дрожали.
– Как они погибли? - единственное, что сейчас мог себе позволить Юнги - убрать чашку и положить свои руки на руки Пака.
– Взорвались, - голос в очередной раз дрогнул и парню понадобилось несколько секунд, чтобы продолжить, – они сгорели заживо, хён, а я жив.
"А с этим я бы поспорил" - пронеслось в голове у мятноволосого, но он промолчал.
Чимин бы хотел разрыдаться пуще прежнего, устроить истерику, обвинить всех на свете, но вместо этого лишь тихонько всхлыпывал, ведь он уже столько слез выплакал из-за этого, что сил его больше нет.
– Мне очень жаль, Чимин~и, честно, - Юнги не умел хорошо высказывать свои эмоции, вообще не умел, но этого хватило, чтоб младший потихоньку переставал дрожать, – как вы познакомились с ХунСоном и почему ты от него не сбежал?
Усмехнулся. Усмешка появилась на устах блонлина: если б он мог, если б нашел силы, то давно б уже зажил нормальной жизнью, но вместо этого:
– Я не знаю, Юнги хён. Мы учились в одной школе. Он старше меня, но я смог стать лидером элиты раньше его. Он угрожал мне, заставлял отдать ему звание, но я не сдавался, - снова ухмылка, но на этот раз грустная, – а когда произошла авария и я утратил всех самых близких мне людей - я сломался и замкнулся в себе. Возможно, всего этого б не случилось, если б в то время я почувствовал поддержку, хён, но вместо этого надо мной стали издеваться, унижать, а ХунСон хён и вовсе своей игрушкой сделал.., - Чимин пожал плечами и совсем не жалел, что сейчас раскрывается малоизвестному человеку: он этот груз столько на себе протоскал, а сейчас сбросил его с себя, рассказал всю правду и смог облегчённо вздохнуть, – я считал, что так правильно. Никто не мог мне помочь, а я и сам не в силах был этого сделать.
На мгновение в комнате наступила гробовая тишина.
Юнги переваривал всю только что полученную информацию, сопоставлял с историями давнего друга, если его ещё можно так назвать, а Чимина молча смотрел в одну точку, облегчённо улыбаясь.
Мин не знал, что делать. Хотелось все: и обнять и утешить, и расцеловать.
Последнего ему хотелось больше всего.
– Прости меня, Чимин~и, за всё прости! - и, не дожидаясь ответа, старший, на свой страх и риск, своими губами коснулся чужих.
Он еле сдерживался, что б не накинуться на него прямо сейчас, ведь его футболка, что была почти на два размера больше младшего, красные щеки и приоткрытый ротик просто сводили с ума.
Поцелуй проходил медленно, без всяких резких движений и углублений. Паку казалось, что это его первый настоящий поцелуй. Он не доставлял боли, не заставлял мычать и, кажется, его хотели оба.
Этим действием Юнги воплотил всю свою нежность, сострадание и печаль.
Когда воздуха двоим уже не хватало, Чимин быстро подскочил, схватил свою кофту, обулся и со словами "Я.. не знаю, хён, я подумаю", выбежал в неизвестном направлении, оставив старшего утопать в своих раздумьях.
***
Грустно.
Грустно от того, что понравилось. Этот нежны поцелуй полностью перевернул внутренний мир блондина. И это грустно. Осознание того, что это просто очередная прихоть, желание и использование Чимина, выворачивает изнутри, разбивает.
Чимину понравилось и он бы хотел повторить, но его желание уже давно никого не волнует.
С такими мыслями утром Пак пошел в университет, а после, как мог, снова избегал Юнги. Пусть это не удастся на долго, но в глаза тому смотреть будет стыдно.
Он обещал подумать, но думает совсем не о том.
***
Избежать контакта блондину удалось до обеда.
Чимин, впервые за долгое время, решил наведаться в столовую. Хуна, который постоянно в это время избивал его где-то в туалете, тем самым срывая злость, после уходил и занимался своими делами, а у Пака сил даже встать не было, не то, что бы кушать.
А теперь, почувствовав некую свободу, кареглазый переступил через себя и уже стоял в очереди за обедом.
Чувства переполняли парня, хотелось кричать и прыгать, но вместо этого он слегка улыбнулся.
Из-за спектра эмоций он и не заметил, как настал его черед заказывать. Взяв всего лишь свежий салат, булочку и сок в стакане, Чимин вспомнил, что сидеть ему не с кем. Смелости попросить кого-то принять его к себе не хватало и блондин просто ходил между столов. Увидя небольшой уголок в конце столовой, Пак сразу же направился туда. Радости было ещё больше, чем несколько минут назад - это настолько старое, настолько забытое чувство, что сердце сжималось, а улыбка светилась.
Но не хватило несколько шагов, как путь ему перекрыли. Блондин вроде видел его в компании Сона, что очень сильно усугубляло ситуацию.
– И как это мы тут оказались, котёнок? - точно дружок лидера. – Разве ты не должен сейчас вылизывать ножку Юнги? - парень злобно оскалился, и Пак понимал, что ничего хорошего это не предвещало, как минимум - совсем скоро Хун узнает про его выходку. И тогда точно не жить.
– Не ваше дело, - Чимин уже одной ногой переступил собеседника и его компанию, но тот резко схватил парня за шиворот рубашки и прижал его к тому самому столу. Поднос с едой полетел на пол, а половина содержимого оказалась как на Паке, так и на обидчике.
– Ты хоть знаешь, блять, с кем разговариваешь? - брюнет сильнее прижал кареглазого к столу, теперь уже той же рукой надавливая на шею, а ноги поставил между ног лежащего. – Сейчас один звонок и тебя сотрут с лица Земли.
– Это уже столько раз делали, - Чимин не понимал, почему он отвечает. Но голос дрожал, хрипел, а воздуха с каждым вдохом было все меньше и меньше, – Думаешь мне есть, что терять?
– Сученыш, - продолжая душить кареглазого, брюнет крепко сжал кулак и замахнулся, а Чимину ничего не оставалось, кроме как зажмуриться и приготовиться к новой порции боли, от которой он уже успел отвыкнуть.
Но плану не суждено было сбыться, когда через несколько секунд, что длились целую вечность, Пак открыл глаза.
Шею парня отпустили и он жадно начал глотать воздух, но его снова катастрофически перестало хватать, когда перед собой вплотную он увидел удивлённого, но спокойного Юнги.
Заместитель лидера стоял прикрывая нос рукой, а в столовой наступила тишина, лишь иногда можно было услышать перешептывания.
– Чимин~и, они тебе ничего не успели сделать? - парень промолчал, но отрицательно покачал головой. Больше всего ему хотелось избежать этой ситуации, а она только усугубилась. – Хорошо. А ты, - Юнги повернулся в сторону заместителя и злобно на него посмотрел, – можешь распрощаться со своей должностью и, может пальцем-двумя.
Без лишних слов Мин перекинул лежавшего и офигевшего Чимина через плечо и унес из столовой, оставив всю эту суматоху - он обязательно расскажет свою версию истории Сону.
Где-то в другом крыле от места столкновения, мятноволосый остановился и поставил молчавшего покрасневшего Пака на ноги. Блондину было крайне не ловко, хотелось забиться в угол и никого к себе не подпускать.
– Ты такой лёгкий, Чимин~и, ты вообще кушаешь?
– Спасибо, хён, - кареглазый пропустил вопрос мимо ушей, ведь ответ очевиден, а опускать себя ниже плинтуса совсем не хотелось.
– За что? - Юнги не дурак, догадался, но слышать из уст Чимина "хён" было бесценно, хотелось ещё и ещё. А сейчас, когда тот стоит ужасно смущаясь, рубашка была растегнута на ещё несколько пуговиц, открывая вид на грудь и ключицы парня, а губы приоткрыты, все ещё жадно глотая воздух, хотелось снова прижать его. И не понятно: то-ли к себе, то-ли к стене.
– За то, что спас меня, - блондин же уже не о чем не думал, лишь бы только побыстрее убежать от этого позора и смыть его холодной водой. – За все время за меня ещё никто не заступался и...
Обнял. Вопреки всем желаниям, Юнги прижал его к себе, поглаживая по спине. Сердце кровью обливалось, а ненависть к своему другу росла. Ему ещё многое предстоит узнать.
Блондин не ожидал такого, потому немного не удержался на ногах и налетел на Мина, но тому было все равно. Сначала Чимин слегка сопротивлялся, но почти сразу же обнял защитника и уткнулся тому в грудь, тяжело вздохнув.
– Спасибо, Юнги хён. - Слишком много "спасибо", слишком много добра и нежности в сторону Пака, от чего тот уже ждал подставы, но так хотелось ещё чуть чуть. Ещё чуть чуть вот так вот постоять, уткнувшись в массивную грудь, и не о чем не думать.
– Перед тем, как ты щас заплачешь или убежишь, - Юнги перестал гладить Чимина и, взяв его лицо к себе в руки, посмотрел прямо в глаза, – ты сегодня идёшь ко мне домой. Ночевать.
Чимин уже был готов возразить, но..
– Или же я сейчас же пойду, верну тебя тем ублюдкам, а после и сам Хуну позвоню.
..но лишь молча кивнул и опустил взгляд.