2.
Что-то должно произойти.
Утро начиналось с тревожного предчувствия. Потянувшись и размяв затекшую от неудобной позы шею, парень насторожился: чувства, что бывают так редко, но метко, пугают.
За 4 года, проживших с ХунСоном, Пак привык доверять своему шестому чувству. Каждый раз, когда он просыпался и ощущал некий груз, боль в сердце и даже учащенное дыхание, которое с каждым разом до боли отдавалось в легких, с Чимином что-то происходило. Например, как-то раз, идя домой, блондин упал с лестницы и повредил ногу; или, переступив порог школы, ученик резко вспомнил, что не сделал домашнее задание лидера, из-за чего потом пострадал. А совсем недавно он вообще чуть ли жизни не лишился, и в этом был виноват никто иной, как Хун. И, возможно, предчувствия тут вообще никакого дела не имеют.
За 4 года Пак уже несчитанное количество раз лежал в больницах, но для всех виновата его неуклюжесть. Парень пытался бороться, сопротивляться, даже отпор давал. Но после этого его всегда лидер запирал в университетском подвале и несколько дней не кормил. "Мы все люди и Пак очень часто болеет. Не волнуйтесь, я за ним присмотрю" - блондин и не заметил, когда во время очередного избиения, их застукал учитель. Чимин на минуту даже подумал, что судьба решила сжалиться над ним. Но Киль решил по другому: подхватив сразу свою куклу и удержав его на руках, он сказал, что проходил мимо, заметил лежащего Пака на земле и решил немедленно ему помочь. И ему поверили. Ведь Хун бил аккуратно, так, что б не трогать лицо, и, не смотря на его угрозы, всегда вел себя как паинька на парах. Со времён школы у него остался авторитет, который он использовал даже в университете, но при этом лидер и подлизаться ко всем успел.
После всего этого по универу пошли слухи, что ребята крепко дружат, а потом и вовсе встречаются.
Чимина и раньше не долюбливали, ведь он всегда рядом с лидером элиты, а после этих слухов и вовсе свое презрение перестали скрывать, уже в открытую издеваясь. И попробуй докажи, что все на много хуже.
За 4 года Пака не раз подлавливали на пути домой те самые его одногруппники и с радостью спускали всю злость. Но парень держался. Через боль, слезы, пот, но держался. Пусть его и называли шлюхой, но он не раз ещё ни с кем не спал. Хуну нравилось его избивать, чувствовать свою власть над ним, когда блондин рыдает и умоляет его о пощаде, при этом прикрывая и так уже избитые места. Но ещё ни разу не доходило до изнасилования. Да, лидер заставлял его раздеваться, делать тому минет, но не разу не заходил дальше, а Пак и не настаивал.
Самое страшное для него - оказаться самой настоящей шлюхой. Ведь, если его тронет Сон, то после этого он пойдет и по чужим рукам. И, ооо! Клеймо шлюхи тебе обеспеченно.
Блондин готов сдержать унижение, физическую и моральную боль, он уже даже не плачет, ведь боль для него - обыденное дело. Главное не забывать покупать мазь от ушибов.
Все, что угодно, главное остаться живым и невинным. Ведь у всего есть счастливый конец?
***
– Ты почему вчера не пришел на занятия? - высокий накачанный парень, схватив Пака за плечо, резко остановил. Голос был тихий и спокойный, но Пак услышал явную злость и угрозу в голосе старшего. Блондин надеялся оттянуть этот момент, но Сон сам его нашел и деваться уже некуда.
– Я.. Мне напарник попросил заменить его в кафе и я согласился! - Чимин высказал все на одном дыхании и попытался освободиться от мертвой хватки, хотя прекрасно знал, что это напрасно.
– Меня это волнует? - хмыкнул лидер и потащил парня, что напрягся всем нутром, в сторону аудитории.
Пак мог сам идти, но сказать побоялся. Хун уже несколько дней не трогал Чимина и его это пугало. Липкое чувство чего-то ужасного снова пробралось под кожу и мурашками распространилось по всему телу. Парню даже показалось, что он начал трястись, но лишь смирно следовал.
– Сейчас ни слова не говоришь, - резко начал Хун, остановившись у закрытой двери, – с Америки вернулся мой давний и близкий друг, с которым у нас многое связанно, и ты, - лидер прижал парня к стене и посмотрел таким взглядом, будто сейчас испепелит, – совсем не против будешь помочь ему расслабиться.
Пак слушал молча, даже не дышал. Киль позволял его друзьям пару раз ударить того или разрешал парню сделать им минет, но всегда, как минимум, брал за это деньги. А тут, другу, который только вернулся, можно было все, даже переспать.
От этого холодок прошёлся, задевая даже кости, а ноги стали ватными: все, что он так отчаянно бережет, могут забрать. При чем какой-то неизвестный.. парень?
Пак начал судорожно думать, придумывать план, но ничего в голову не лезло. Не теряя времени, Сон открыл дверь и впихнул в кабинет Чимина, на которого сразу все направили свои взгляды, и сам вошёл.
В аудитории сразу же начались перешептывания, но почти так же сразу прекратились, ведь Пак уже был не интересен. Самое главное было то, что, оттолкнув блондина, лидер подбежал к какой-то задней парте и накинулся на, как оказалось, его давнего друга.
Блондин, мягко говоря, был в шоке. Ведь он был готов увидеть такого же высокого накаченного, вечно злого парня, а на самом деле перед ним стоял не высокого роста студент, имеющий мятный цвет волос и большие круглые очки на переносице.
Пожав друг другу руки и перекинувшись несколькома словами, Сон пальцем подозвал Пака к себе, который уже несколько минут так и продолжал стоять около двери. Закусив губу и обойдя несколько рядов, блондин снова оказался в мертвой хватки лидера.
– Это моя личная кукла. Ты, как лучший друг, можешь делать с ним все что хочешь и когда хочешь, я буду не против. - Хун усмехнулся и крепко сжал запястье Пака, заставив того пискнуть, показывая свою величность.
Вопреки всем ожидания, мятноволосый лишь, поправив очки, тщательно осмотрел его, особенно задержавшись на лице, которое уже какой день, а, может, и год украшали синяки под глазами и покусаные губы; растрёпанные блондинистые волосы лишь умиляли.
Что - то пробубнев, мятноволосый сел на свое место и потянул за собой Пака, заставляя того сесть ему на колени и снова пискнуть.
– Он совсем лёгкий, ты его вообще не кормишь. - больше утверждая, чем спрашивая, сказал парень и посмотрел на своего друга, а потом снова переведя взгляд на Чимина. - Я Юнги. Мин Юнги, а тебя как зовут? - мятноволосый одной рукой держал Пака за талию, а другую положил ему на бедро, поглаживая.
– Пак Чимин.., - сначала парень мямлил, но потом твердо решил для себя, что поддаваться не будет. – Не трогайте меня. - Блондин уже положил свою руку на руку мятного, но перевел взгляд на Хуна. Это был убийственный взгляд, который Пак хорошо уже выучил. Из-за этого у него возникло дикое желания свернуться в комочек и спрятаться под одеялом, из-за чего блондин и не заметил, как дрогнула чужая рука, что находилась под его собственной.
Лидер уже занёс кулак для очередного удара и Пак, забыв где и на ком он находится, прижался к сидящему под ним парню, хватая его за рубашку. Мятноволосый такого не ожидал, но, не смотря на свой характер, не секунду даже сжалился.
– Подожди. Позволь я потом сам его накажу. - Низкий и хриплый голос ласкал слух и даже позволил расслабиться. Блондин взглянул тому, как оказалось тоже в карии глаза, и снова сжался: парень надеялся, что это его спасение, но смог прочитать только насмешку и презрение.
Мятноволосый усмехнулся и перевел свой взгляд куда-то вниз, призывая сделать то же самое и кареглазого. Когда Чимин повторил это движение, то непроизвольно вздрогнул: он все так же продолжал держать Юнги за рубашку.
Чимин резко вскочил и больно ударился боком об уголок стола, но эта боль была неощутимой, по сравнению с моральной. Он ужасающе посмотрел на обоих парней и выбежал из аудитории. Пак знал, что после этой выходки очень сильно влетит, но комок уже стоял в горле, что готов был уже вот вот вырваться потоком слез, но делать это на глазах у всех не хотелось.
Блондина так уже все достало, но сделать он ничего не мог, кроме того, как понимать, что это только начало.
Парень выбежал из университета и побежал в сторону своей квартиры. Пусть она и была пустой и холодной, но это было единственное место, где кареглазый мог дать волю эмоциям, не боясь, что его кто-то застукает и будет смеяться. Ведь так было всегда.
Пак бежал долго. Воздуха до боли в лёгких уже не хватало, а каждый новый и почти заживший синяк давал о себе знать. Слезы уже потоком текли по щекам, намочили рубашку и затуманивали взгляд, но Чимин не останавливался.
Забежав в квартиру, парень даже не разделся. Пак заперся в ванной и уже начал набирать горячую воду, но почти сразу же отложил эту идею самоубийства, перстав даже на несколько секунд дышать.
Он вспомнил маму. Такого родного и все ещё не забытого человечка, который раз за разом повторял, что суицид - не выход. Лучше выйди на балкон и громко кричать или бить посуду, ведь после черной полосы всегда наступает белая. Но сколько ещё ждать, если сил и желания не осталось?
Пак не понимал, но глубоко вздохнул: он что-то придумает. Он обязательно что-то решит и разберётся с этой очередной проблемой. А сейчас можно позволить себе немного расслабиться.
Переодевшись в спортивные штаны, которые в некоторых местах уже были порваны и футболку, что совсем не согревала во время такой холодной осени, блондин завалился на кровать.
Сначало он немного втыкал в такой уже ненавистный потолок и судорожно пытался придумать хоть какой-то план.
Но в голову ничего не лезло и все, что он щас мог - закрыть лицо подушкой и дать волю эмоциям.
Это было затишье перед бурей. Но главное, что б она не стала последней.
***
– Какой-то он у тебя дикий. - Юнги взглядом провожал только что убежавшего парня и снова поправил очки.
– Ему это так просто с рук не сойдёт. Раньше он так себя не вел. - Немного раздражённо хмыкнул Хун. – Зачем ты напялил эти очки? У тебя же все нормально со зрением.
– Это придает мне некой загадочности, - оба парня посмеялись, скорее для разрядки обстановки, чем от шутки. – Я не шутил, когда говорил, что хочу сам его наказать, Сон, хочется услышать из его пухлых губ мольбы об пощаде.
– Как скажешь, дружище, - Киль сел рядом с ним и начал готовиться к паре, - ты же знаешь, я должен тебе по гроб жизни. Делай что хочешь.
И кто бы мог подумать, чем давно забытый долг может обернуться для двух сердец.