Глава 23.
Наступило утро, но Катрин проснулась не от того, что выспалась и отдохнула. Беспокойная ночь, полная мыслей, оставила её с чувством усталости. Сон так и не принес долгожданного покоя. Резкий и настойчивый звонок в дверь заставил ее вздрогнуть и окончательно проснуться.
Гарсия удивленно поднялась с кровати, недоумевая, кто же мог прийти к ней так рано утром. Она не ждала гостей, причем именно в такое время.
Накинув на себя длинную кофту, Катрин, все еще сонно потирая глаза, подошла к двери и осторожно заглянула в глазок. То, что она увидела, заставило ее сердце пропустить удар.
Прямо перед ее дверью стоял Педри. Его лицо было спокойным, даже невозмутимым, но в глазах читалась какая-то тревога. Катрин замерла, ведь совершенно не ожидала увидеть его именно здесь и именно сейчас.
Гарсия медленно потянула дверь на себя. Сердце бешено колотилось в груди, отчего казалось, что стук слышен на всю округу.
Педри, который всё еще стоял за порогом дома, смотрел на нее своим спокойным взглядом, после чего, наконец нарушив тишину, тихо спросил.
— Можно войти?
Катрин кивнула, распахивая дверь сильнее.
— Да, конечно, – прошептала она, стараясь казаться спокойной.
После чего отступила в сторону, освобождая ему проход, и жестом руки указала в сторону гостиной.
— Проходи туда.
Девушка не стала настаивать на разговоре прямо здесь и сейчас, понимая, что им обоим нужно пространство и уединение.
* * *
Катрин прошла на кухню. Ей нужно было хоть чем-то занять руки, а горячий кофе казался сейчас очень кстати. Она быстро заварила две чашки, машинально добавив в одну чуть больше сахара, зная, что сейчас ей нужно именно так. Глубоко вдохнув, направилась в гостиную.
Царила тишина. Педри, как и ожидалось, уже был там. Его взгляд медленно, внимательно скользил по интерьеру комнаты. По книжным полкам, фотографиям на стенах. По каждому предмету, создающему уют.
В его позе не было напряжения, лишь сосредоточенность, будто он сканировал комнату, стремясь сохранить всё в памяти.
Гарсия, стараясь сохранить спокойное выражение лица, подошла к Педри и протянула ему кружку с кофе.
Она избегала его взгляда.
Молчание давило на плечи и заставляло сердце биться ещё чаще.
Катрин сделала глубокий вдох и, нарушив напряженную тишину, произнесла.
— Итак.. ты говорил, что хотел о чем-то попросить? Что за просьба?
Девушка отвернулась и сделала большой глоток кофе, чувствуя, как горячая жидкость обжигает горло.
— Катрин, слушай, прежде всего, я хотел бы извиниться. За то, как вел себя в тот последний день отдыха. Я был не прав. Дурак. И еще, извини, что не писал. Знаю, это было глупо. Просто после такого насыщенного отдыха нужно было возвращаться в форму.. Изабелла уже начала съедать меня взглядом на тренировках.. Очень надеюсь, что ты не обижаешься на меня.
Педри на мгновение замолчал, словно собираясь с мыслями.
— Я тут подумал, и, наверное, это звучит немного нагло, но.. у меня к тебе и вправду есть просьба. Можно ли оставить свою машину у тебя? С твоего разрешения, конечно.. – произнес парень, после чего поднял свои глаза на девушку. – Все дело в том, что тренер просил нас не напрягаться после игр, особенно после перелетов, и по возможности просить кого-то другого садиться за руль машины. Не знаю, может это уже слишком, но не могла бы ты меня забрать, когда я вернусь в Барселону из Саудовской Аравии? Ты единственная, о ком я в первую очередь подумал..
В его взгляде читалась нерешительность и надежда. А Гарсия сидела, словно ее облили ледяной водой.
Оставить машину у нее? Забрать после перелёта?
Девушка еще несколько раз моргнула, пытаясь собраться с мыслями и понять, что происходит, а после осторожно поставила свою кружку на маленький столик рядом с диваном и ответила.
— Хорошо, я выполню твою просьбу.
Резкий звонок телефона, разорвал их только начавшийся диалог. Педри бросил взгляд на экран и нахмурился. Словно поняв, зачем ему звонят, он поднялся с дивана.
Катрин, все еще немного ошеломленная, молча наблюдала за ним. Уже почти у самой двери, парень вдруг остановился и резко обернулся к девушке.
— Ты.. полетишь на матч?
Гонсалес немного запнулся, словно не уверен, стоит ли задавать такого типа вопрос и продолжил.
— Я могу достать тебе билет. И если нужно, оплачу самолет. Ты только скажи, Катрин..
Гарсия, собравшись с духом, произнесла твердо, но без злости.
— Нет, меня не будет на игре.
Она следила за реакцией Педри. В его глазах, на мгновение, девушка увидела промелькнувшую тень разочарования, и даже грусти.
Кажется, в глубине души он действительно надеялся, что она поддержать его на столь важном матче.
Осознание этого кольнуло Катрин где-то в груди.
Но ведь Педри не знал, что на самом деле Катрин уже купила билет и планировала через пару часов вылетать в Саудовскую Аравию.
Некий сюрприз.
Но сейчас об этом знать было рано.
Не сказав больше ни слова, словно боясь выдать свои чувства, Педри резко отвернулся, и, оставив ключи от машины на столике, быстро покинул дом.
* * *
Гарсия сидела в кресле самолета, пристегнутая ремнем безопасности.
В наушниках играла тихая музыка, но мысли Катрин были далеки отсюда. Она летела в другую страну, в одиночестве, навстречу неизведанному. Чувство волнения и предвкушения смешивалось с легким беспокойством.
Уже через пять часов она направится на стадион, где будет проходить Суперкубок.
Но главный вопрос.
Для чего она там окажется?
Для поддержания команды, «Барселона»? Или же, для поддержки любимого человека, чья игра в этот день будет значить для него очень много?
Эти вопросы эхом отдавались в голове Катрин, заставляя сердце биться быстрее. Впрочем, она знала ответ. И летела именно за ним.
* * *
Гарсия прибыла на стадион, и её тут же накрыла волна громкого шума. Музыка гремела, а толпа кричала так, что у неё закладывало уши. Люди были очень взволнованы предстоящим матчем.
Катрин стало немного неприятно. Неожиданно вернулось старое, забытое чувство страха перед толпой, перед этим громким шумом. Крики давили на неё, напоминая о том, как легко потеряться в таком месте.
Она замерла на мгновение, чувствуя, как сковывает страх. Но потом взяла себя в руки. Изабелла ждала её.
Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и пошла вдоль огромных стен к закрытой для обычных людей части стадиона.
Подруга написала, что хотела поговорить о чём-то важном. И Гарсия, несмотря на страх, не могла её подвести.
И через пару минут, девушка, наконец, добралась до установленного им места.
Там её уже ждала Родригес. В полумраке подтрибунного помещения, освещенного лишь редкими лампами, лицо Изабеллы казалось немного взволнованным.
Она молча взглянула на Катрин, и без единого слова протянула подруге футболку.
Это была форма «Барселоны», сине-гранатовая. На спине красовалось имя "Pedri" и номер 8.
Гарсия непонимающе посмотрела на Родригес, явно не ожидая такого жеста. В голове промелькнул лишь один вопрос.
«Что всё это значит?»
Изабелла же, видя замешательство на лице Катрин, хитро улыбнулась.
— Я попросила Бальде достать его футболку. Я хочу, чтобы ты надела её на игру. Покажи Педри, что ты болеешь за него, поддерживаешь. А теперь, дорогая, не теряем ни минуты. Бегом в уборную, и пусть Педри увидит свою единственную преданную фанатку.
* * *
Катрин, немного смущенная, но все же выполнившая указание Изабеллы, заняла свое место на трибуне.
Стадион гудел, предвкушая начало Эль-Класико.
Игроки «Реала» и «Барселоны» уже вышли на поле и, улыбаясь, позировали для командной фотографии. Катрин невольно залюбовалась.
В этот момент Педри, как будто почувствовав ее взгляд, поднял голову и начал осматривать трибуны. Его взгляд скользил по лицам болельщиков, пока вдруг не замер на Катрин.
На долю секунды его глаза расширились от удивления, когда он увидел её, сидящую в футболке, с чьим-то именем на спине.
Или же его?
Лёгкая улыбка тронула его губы, а в глазах вспыхнул огонёк. Казалось, он хотел что-то сказать, но шум стадиона заглушил бы любое слово.
Педри кивнул ей, в знак приветствия, и отвернулся, возвращаясь к товарищам по команде.
И Катрин точно знала. Он увидел именно её. И сделает всё, чтобы показать Катрин важность её присутствия.
_________________________________
Телеграмм канал: riqwln.
Да, долго не было продолжения, но я думаю, те, кто пишут истории, поймут, что бывают периоды полного отсутствия вдохновения на написание.