12
Автор долбаёб🍡🍵
***
На самом деле все было не так плохо как казалось со стороны. Просто было еще ужаснее.
По своей ошибке Федор выпустил Осаму из комнаты, по ошибке Николая Осаму попал к ним в кабинет. И чё вообще сейчас делать, Федя не знал. Молиться, чтобы кто-нибудь еще совершил какую-нибудь ошибку, которая выведет их очень смышленую компашку из данной, смущающей ситуации? Да, шикарное решение. Желательно, конечно, попытаться начать диалог на доброй ноте. Например: "О, Дадзайка, приветик, не хочешь чая?" или "А я уже хотел идти за тобой, ты прямо мысли читаешь, Осаму!". Ладно это тоже не самый лучший вариант, но не включать же альфача, да? Да ведь..?
Нет. Состроив высокомерное ебало, Федя элегантным движением кисти подхватил стакан с недопитым и, в последствии, расплескавшемся чаем, чуть не поморщившись от чутка липкой ручки, но ради пафосного ебала, удержался от этой секундной прихоти. Сделав глоток, и мысленно проклянув холод, пропитавший остывший чай, Федор слегка улыбнулся уголками губ и смотря прямо в манящие глаза Осаму медленно, словно дразня, приподнял бровь.
- Ну здравствуй, Осаму. - он снова хлебнул ледяного чая, а после поставил чашку обратно, на ее законное место, где уже образовался коричневый кружок. Перфекционизм на высшем уровне.
Смотреть на, чутка, безумного Дадзая приносило огромное удовольствие. Федор огромными усилиями сдерживал довольную ухмылку, сжимая зубы чуть-ли не до скрежета. И не найдя, что сказать или сделать, Достоевский застыл, смотря в карие глаза. В какой-то момент даже всплыла мысль написать про них стих. Глаза, цвета хорошего коньяка, с хорошо скрытым огоньком, что с каждым днем разгорается все больше и больше. На самом деле Федор часто задумывается, сколько еще Осаму будет топить этот огонек, в морях из коньяка, чтобы он в конечном итоге не превратился в пламя, заполонившее всю радужку. Сколько еще его хватит, чтобы притворяться простым дурачком и лентяем? Ох, как же Достоевскому хочется это узнать, а лучше увидеть, собственными глазами, как все, кто верил в образ, что построил вокруг себя Дадзай, ударятся о грани настоящего и наконец откроют глаза, начиная замечать не только врагов и союзников, но и нейтральную позицию. Ради такого, он собственными руками сломает этот образ, как трудно это не было. Достоевский переманит Осаму на свою сторону, подчинив его волю себе, заковав в литые кандалы и надев электрический ошейник на шею. Тогда он точно будет только его и убежать никуда не сможет.
Гоголь стоявший неподалеку начал цитировать какой-то идиотский любовный роман.
- Они смотрели в глаза друг другу, и между ними пролетела искра, буря, эмоции...- Осаму ведать зашла шутейка, поэтому он пару раз хихикнул и посмотрел на Колю.
Из собственных мыслей Федор вывело отсутствие взгляда и чужого силуэта напротив, взамен этого пришло лаковое покрытие двери, которое просто не могло конкурировать с размытыми чертами Осаму, из-за сильной фокусировки именно на глазные яблоки. Наконец включившись в реальность, Федор наконец обратил внимание на речь Гоголя, который чуть-ли не Шекспира читал. Хоть Шекспира там и не было, Дадзай похоже вошёл в раш и уверенно отыгрывал роль бедной дамочки, чье сердце пытается завоевать Сэр Николай.
- Ах, Господин, великий рыцарь! Не люб вы мне! Не люб! - заверещал писклявым голосом Осаму, пародируя женский.
- Ну, что же Вы, девица красна, коль не люб я вам, так убейте Вы меня! Не смогу я жить на белом свете, без вас! Не смогу! Избавьте меня от страданий, убейте раз не люб! - завопил Коля в ответ, и начал активно жестикулировать.
- Ах, не могу я Вас убить, не могу Вас сгубить! Не могу марать я кровью девичьи руки свои! - снова завелся Осаму, после терпеливого выслушивания воплей Сэра Николая.
- У меня сейчас голова лопнет...- отозвался где-то вдалеке Сигма, но его полностью и успешно проигнорировали, продолжая свою пьесу.
- Тогда пошлите кого-нибудь убить меня! Не смогу я жить дальше без Вас! Не могу! Хоть умереть от Вашей руки желаю я!
- Ты сейчас от моей руки умрешь. - спокойно выговорил Достоевский, стараясь не повышать свой голос, и казаться максимально загадочным и брутальным, может он еще и сможет спасти запорные ситуации своего смущения.
- Ах Сир, убейте его, прошу Вас! Не терплю я больше! Сама убью и замараю свои девичью руки кровью людской!-не выходя из своей роли, обратился Дадзай уже к Федору.
А Достоевский снова застыл, смотря на Осаму. Что ему сейчас сделать? Подыграть? Ну типо:" Да, Миледи, я сделаю всё, что вы пожелаете!" и добавить " Раз вам не люб Сэр Никосрай, может я люб?". Нет,это не вариант, ведь тогда вся его аура нетакусика спадёт.
- Ты хочешь есть? -вау,мамочка Федька вышел на дежурство.
- Не отказался бы. - слегка улыбнулся Осаму, окончательно выходя из роли, ведь играть больше было не с кем.
После слов Федора, Коля заметно затих и начал оглядываться по сторонам, в поисках вещей, которыми можно будет себя развлечь. Нашел он кстати притаившегося Сигму.
- Эй, Сигма! Не хочешь покушать?! Ты давно не кушал! Совсем уж исхудал! Ах, Сигмочка- Сигмочка, как так?! - начал пародировать Федю Николай, хватая разноволосого за руку, выводя его из тени.
- Тогда иди за мной. - грозно зыркнув на развеселившегося Гоголя, Федор вышел из кабинета, ведя Дадзая за собой по длинному коридору.
Мрак окутывал их со всех сторон, но Федору такая атмосфера казалась даже, слегка, романтичной. Но вот если бы они взялись еще за руки и изредка посматривали на друг-друга, смущенно отводя после взгляд, то было бы просто великолепно. Каким Достоевский не казался холодным, отрешенным от мира, гением со стороны, он тоже нуждался в тактильности и нежности. Поддаваться своим потаенным желаниям на данный момент было очень даже опасно и необдуманно. Но может быть, через некоторое время, он сможет так сделать.
Улыбнувшись своим мыслям, Федор заверну в одну из комнат, где находилась столовая с кухней. Правда кухней это место язык с трудом поворачивался назвать. Стол, холодильник, микроволновка, плита и все. А дольше пустые стены. В данном помещении было не очень уютно, но и чтоб прямо находиться невозможно-не было. Золотая середина. Инь Янь. Равновесие.
Заведя Осаму в помещение, он закрыл дверь и направился к холодильнику, пока Дадзай усаживался за одно, из немногочисленных стульев, находящихся вокруг стола. Усевшись за стол, он подпёр одной рукой подбородок, а пальцами другой начал выстукивать какую-то незамысловатую мелодию по столу.
Достав из холодильника кусок колбасы и чуток затвердевшую булочку, Достоевский быстренько сварганил два бутерброда, ловкими движениями отрезая то ломтики хлеба, то колбасы. Откусив один кусок от своего творения и оценив его, как что-то съедобное, подвинул второй поближе к Осаму, приглашая попробовать столь изыскание лакомство.
Тот не капельки не удивившись, мазнул взглядом сначала по булке с колбасой, а после по тому, как усердно сам Федор поглащает её, он всё же решил притронуться к ней, так как есть хотелось. И он ведь не успел даже сварить себе рис...
Откусив и переживав чутка жесткий хлеб с колбасой, Осаму одним тяжелым глотком прочистил свое горло и вновь посмотрел на свой бутерброд.
- Налить чая? - заботливо поинтересовался доедающий уже второй бутер Федор, вставая прямо с ним во рту ставя алюминиевый чайник на плиту.
***
Похоже время небольшого флага подходит к концу, и вообще пора оправдывать название.
Всем спасибо, за то что прочитали)
Автор долбаёб
♡ Пока-пока! ♡