24 часть
Я стояла уже не на заснеженном поле для борьбы, а на грязном, полном луж поле. Нас заставили выйти на это занятие, что мне очень не хотелось. Радовало и одновременно огорчало то, что на этом уроке не будет Джефри, а вместе с ним и его стаи. Я практически всю прогулку до самого поля вертела головой, ища кого‑то из них и надеясь, что их не будет — но чтобы с ними всё было хорошо. Особенно с ним.
Мою нервозность почувствовала и сама Джен, которая, как на зло, ходила рядом со мной — то ли не доверяя мне, то ли просто не с кем было. Скорей второе, чем первое.
— Успокойся уже. Сколько можно вертеть головой? — не выдержав, сделала замечание она мне.
— Я спокойна как удав! — чуть не накричала на неё из‑за пустяка. Я смотрела на грязную дорожку перед собой, по которой шёл весь класс.
Стоя уже на своём месте, я всё ещё металась в сомнениях между двумя желаниями: увидеть его и не видеть весь день. Надеясь на то, что я не сорвусь и не прыгну ему на шею со своими объятиями и поцелуями.
Я так задумалась о невозможном в данный момент, что пропустила мимо ушей упрёк по безопасности от учителя Билла Зорки.
— Лина Байер! — вскрикнул на меня учитель борьбы. — Хватит летать в облаках во время моей лекции о безопасности! Мне не нужен ученик со сломанной шеей из‑за того, что он или она меня не слушает! — Он ходил внутри нашего своеобразного круга и нёс никому не нужную лекцию, которую от силы слушали два ученика.
— Извините, профессор, — громко, но с опаской извинилась я, глядя себе под ноги.
Не услышав ничего в ответ, я подняла голову и тут же ужаснулась. Какой‑то ученик, которого я не знала в лицо, лежал на земле и дёргался в судорогах. Из его носа шла кровь, изо рта текло очень много слюны. Видок был отвратительный. Я стояла позади всех, меня никто не видел. Решив помочь бедолаге, я лишь чуть‑чуть подняла руку, готовясь тихо произнести уже выученное заклинание, как меня схватили за руку и опустили её вниз. Посмотрев на руку, которая меня держит, я взглядом от неё до лица провела линию и увидела Джен.
— Отпусти, — тихо зашипела я на неё. — Я должна ему помочь! — Пыталась я выдернуть руку из её хватки. Одно неверное движение во время заклинания — и я попаду не в того, а там уже всё может плохо развернуться.
— Нет, ты не будешь помогать ему. Он нам не нужен. Это его участь, его аллергия и его зона ответственности, — логично и бесчувственно заявила Джен, сжимая мою руку.
— Но я должна помочь! — упрямилась я, всё ещё желая помочь бедолаге.
— Ты никому ничего не должна, кроме меня, конечно же, — сказала она, напоминая известный нам обоим факт.
— Но он же умирает, — тихо и уже без особого энтузиазма, с смирением, я пыталась в последний раз противостоять ей.
— Нет, и на этом точка. Чтобы попасть в него, тебе надо встать в стороне или в первом ряду. А ты позади всех. Чтобы попасть в него, тебе бы пришлось высоко поднять руку, а это значит — большая вероятность нас рассекретить, — она проговаривала слова, будто заготовленную речь, твёрдо объясняя мне.
— Это я понимаю и знаю. Ладно, хорошо, как скажешь, — сдавшись и смирившись с тем, что этот паренёк, возможно, умрёт, я выдохнула. — Это не моя зона ответственности.
Я успела только выйти из разговора с Джен и из своих мыслей, как послышался крик учителя и визги некоторых напуганных учеников. Некоторые, более смелые, уводили других, а те, кто хоть что‑то понимали в этой ситуации, помогали учителю. Какой‑то ученик убежал пару минут назад за Шерри Плеск. Учитель хотел уже перенести ученика, но кто‑то из учеников запретил ему это: ведь это могло быть опаснее. И тогда они начали помогать ему, стараясь не трогать его тело.
Тот парень находился в полубреду. Что‑то бормотал, какую‑то несуразицу:
— Он придёт. Заберёт волшебницу... — Дальше он не мог выговорить предложение. — Придёт не только за ней, — еле выговаривал он, захлёбываясь в собственной слюне, повторяя одно и то же, одно и то же. Его глаза бегали по полю, ученикам, деревьям. Я увидела его бешеные глаза на себе. Он резко замолчал, глядя на меня, и, как только наши глаза встретились, сразу же отключился. Он не дышал...
Я будто машинально отпрыгнула. Вокруг меня не было учеников — Джен куда‑то ушла, а все оставшиеся, кто не убежал, стояли над его телом. И я почувствовала довольно знакомые и тёплые руки на своих плечах. Повернувшись, я увидела его... Джефри.
Мои глаза заблестели, но я сразу же смахнула эту временную слабость.
— Ты слышала, что он сказал? — сразу же спросил он.
— Он? Нет, — притворилась я дурочкой, будто не поняла, что он со своим «волшебницей» имел в виду меня.
— Не придуривайся, Лина. Ты прекрасно поняла, что он имел в виду тебя, — не дал он мне закончить.
Я не дала ему закончить своё предложение и сразу же закрыла его рот рукой, прошипев:
— Не говори это вслух! Не смей. Ты понял, что он имел в виду, и на этом хорошо. Но он просто спятил, и я бы не советовала ему верить.
— А ты проверь, Байер. Ты же это можешь, — сказал он уверенно, будто знал, что я могу это. Хоть я этого и не могла.
— Я не могу, не умею. Это не в моих силах, — отмахнулась я от его рук, опомнившись, и отступила на маленький шаг назад от него. Что не осталось незамеченным его пристальным взглядом.
— Можешь, Лина. Ты можешь это. Я знаю, — уверенно сказал он, наступая на меня и делая такой же шаг, как я. Я же сделала шаг назад ещё один. И мы так шагали несколько долгих раз, пока не оказались в лесу, далеко от протоптанной тропинки для учеников. А то тело и те ученики остались позади нас.
Я смотрела на него, как умалишённая девица. Влюблённая девица, которой не суждено быть со своим волком. От этого признания самой себе больно сжалось сердце. Я смотрела на того, кого больше не смогу обнять или поцеловать. Как говорится, «больно смотреть на того, кого не можешь поцеловать».
— С чего ты решил, что я могу? Я многого не могу, Джефри. Ты слишком уверен в моей силе, — я сделала последний шаг и врезалась спиной в дерево. Меня накрывал силуэт Джефри, стоящий передо мной как защита, как стена.
— Надо читать свои волшебные книжки, Лина. Весь секрет в них. Так бы ты знала, что можешь больше, чем сейчас. Ты можешь хоть мир уничтожить или переделать его по‑своему. Надо просто знать как, — его рука оказалась на моей талии, сжимая её и притягивая меня к себе. Другая рука легла на мою щёку. Наши взгляды встретились: в его читались любовь, верность и непонимание. В моих — страх, нежность и забота.
— Почему ты избегаешь меня, Лина? Что не так со мной? — его вопрос поставил меня в ступор. Как ответить ему мягко, чтобы не ранить его чувства? Хотя без ранения тут не обойтись.
— Я не избегала. Просто приехала моя подруга, и я должна была помочь ей освоиться. Знаешь, конец года, и это довольно странно, что новенькая ученица явилась, — пожала я плечами. Из меня лилась ложь, будто я с рождения умела врать. Хотя с моим‑то прошлым и секретами, видимо, оно так и было.
— Подруга? Почему я ничего не слышал о ней? О ком только не слышал, а о ней ни разу? — недоверчиво прищурился он, наклоняясь так, что его лицо оказалось наравне с моим.
— Просто мы тогда были в ссоре, а я не люблю кого‑то в ссору впутывать. Знаешь, Джефри, я сама не ожидала, что она будет в моей школе. Но это даже к лучшему, — выдавила из себя я радостную улыбку.
— Рад за тебя, ведьмочка. Если ты считаешь, что это к лучшему, то я согласен с тобой, — его рука заправила прядь выбившихся волос за моё ухо. Он смотрел мне в глаза, будто понимал, что я вру, но не хотел знать причины — он боялся её узнать.
Он наклонился ко мне и поцеловал. С жадностью и впервые с некой страстью. Этот поцелуй был прощальным с моей стороны, с его же — будто он один из тысячи будущих. Он кусал мою губу и облизывал её, будто извинялся, просил прощения за всё, но не знал, за что именно. Мои руки очень хотели обнять его в ответ, прижаться к нему в объятия и больше никогда не отпускать, никогда больше не уходить, не отпускать его. Ни‑ког‑да. Но мои руки всё так же лежали плоско вдоль собственного тела.
Я целовала его так, как в последний раз, — то, чего раньше себе не позволяла по отношению к нему. А когда он отстранился, он погладил мою щёку с любовью и со всей нежностью, на которую был способен. Он смотрел в мои глаза с такой милой и глупой улыбкой, которую я так редко видела у него. Моё сердце сжалось. «Лишь бы не заплакать», — твердила я про себя, как тираду, как молитву подряд.
Дав себе минуту слабости, я наклонила голову вбок и так нежно улыбнулась, глядя в его пылающие глаза — такие красивые глаза. Жаль, я больше их так близко не увижу.
— Ты же знаешь, как я люблю тебя? Очень люблю, — признался он впервые. Так искренне и прямо. Он смотрел на меня, ждал моего ответа, ждал моей взаимности.
— А я... — Мой голос дрожал, как и я сама. Я сняла с себя его руки под его недоумённым взглядом. — А я тебя нет. Ненавижу тебя, — зло сказала я, щуря глаза и смотря на него со всей ненавистью, какую могла выдавить из себя.
Оттолкнув его, я ушла быстрым шагом, а позже побежала — лишь бы не слышать его крики со спины, просьбы остановиться и поговорить, обсудить. Ведь всё было так хорошо. Было чудесно. Было,
Было...
Было..
Было.
Больше не будет...
_______
Как вам такое? В ахуе? Я тоже, хе-хе.