Глава 32
– Разве ты не хочешь подержать малышку?
– Да, Вера, ты можешь взять ее на руки, – сказала Кира.
Вера затаила дыхание, на мгновение ей показалось, что все осуждающе смотрят на нее, будто они сговорились провести над ней эксперимент, чтобы увидеть, как она отреагирует на ребенка. Вера чувствовала на себе внимательный взгляд Кости. Неужели на ее лице можно было прочитать неосознанный страх, сковывавший все ее тело?
Вера неуверенно покачала головой:
– Я не очень-то умею обращаться с детьми.
– Ты быстро научишься! – воскликнула Кира, передавая ей в руки маленькую Настю.
Вера прижала малышку к своей груди, вдыхая ее сладкий теплый аромат.
– Вот видишь! – восторженно произнесла Кира. – У тебя все получается так естественно. Когда-нибудь ты станешь отличной матерью, Вера.
Вера не могла произнести ни слова. Неужели все забыли или делают это специально, чтобы причинить ей боль? Она уже была матерью, и никто у нее этого не отнимет.
Внезапно, к огромному ужасу Веры, малышка повернула голову и стала искать своими пухлыми губками грудь. Вера застыла, молясь, чтобы остальные не заметили ее стеснения.
– Я думаю, она проголодалась.
Кира радостно улыбнулась, забирая дочку:
– Она все время голодная! Пойдем в дом, и ты можешь посидеть со мной, пока я буду ее кормить. Расскажешь мне о своем ювелирном бизнесе, и я даже закажу у тебя пару изделий. Ксенон говорил, что твои работы просто восхитительны.
Вера заметила, что Костя все еще не отрывал от нее своего взгляда. Она была безумно рада перемене темы.
– Ты так думаешь? – удивленно спросила она.
– Что ж, инвестор во мне конечно же предпочитает золото, – признался он, затем перевел свой взгляд на замысловатые серебряные серьги с аметистами у нее в ушах. – Но я не могу отрицать, что твои изделия прекрасны.
Такой неожиданный комплимент от Кости немного успокоил ее, но перспектива кормления сводила на нет все усилия мужа. Вере ничего не оставалось, как последовать за Кирой в дом, где она устроилась на одном из диванов. Вера наблюдала за тем, как ребенок охотно припал к груди матери, заставив Киру удовлетворенно вздохнуть.
– Так, значит, ты вернулась? – спросила Кира без всяких преамбул. – Вернулась к моему любимому брату. Ты даже не представляешь, как я счастлива за вас. И наша мама тоже очень довольна.
Вера не торопилась с ответом. Ей хотелось продолжать играть свою роль.
– Я останусь здесь только на крещение, – наконец произнесла она.
Кира сузила глаза:
– А потом снова исчезнешь?
– Да.
Наступила тишина, которую нарушали только звуки сосущего грудь ребенка.
– Вера? – Кира поморщилась, будто собиралась сказать что-то, в чем не была уверена.
– Что? – мягко спросила Вера, прекрасно понимая, какие слова услышит в ответ. Она знала, что сестра Кости часто смотрела на мир сквозь розовые очки.
– Костя очень по тебе скучает, Вера. Очень сильно.
– Я не хочу сейчас говорить о Косте, – терпеливо произнесла Вера. – И мне некомфортно обсуждать свои отношения с тобой, как бы сильно я тебя ни любила.
– Я никогда не видела его таким, – продолжала Кира, будто не слыша возражений.
– Каким? – уточнила Вера, не справившись со своим любопытством.
– Таким... потерянным. – Кира пожала плечами, и малышка Настя издала громкий чмокающий звук, протестуя против движений своей матери. – Кажется, все потеряло для него смысл.
– Использовать слово «потерянный», говоря о Косте, – это все равно что назвать Австралию маленьким островом, – недоуменно заметила Вера. – Костя – сильный и властный мужчина. Таких, как он, я больше не встречала. Он точно не может быть потерянным.
– Я иногда задумываюсь о том, – медленно произнесла Кира, – что у него просто сложилась такая репутация. Все вокруг привыкли рассчитывать на него. Властный Костя. Непобедимый Костя. Он привык помогать людям собираться с силами и находить правильный путь в жизни. Может, пришло время кому-то позаботиться о нем?
Вера опустила взгляд на свои руки, лежащие на коленях, посмотрела на золотое обручальное кольцо. Она прекрасно понимала, что имеет в виду Кира, но ее слова только заставили Веру почувствовать еще большее сожаление. Конечно, кто-то должен позаботиться о Косте, но это будет не она.