35
После мороженого мы долго гуляли по парку. Ая бегала между деревьями, разглядывала фонтан, а я с Аней шли чуть позади, а бабушка уже давным давно уехала. Беседа у нас почти не клеилась — больше паузы, чем слов. Но и тишина была уже не такой тяжелой, как раньше. Было ощущение, что каждая из нас заново пытается понять, что теперь мы для друг друга.
Когда начало темнеть, я предложила бы:
— Может, поедем ко мне? Ая все равно просится показать ей новые игрушки, которые я привезла.
Ая, услышав это, тут же обернулась:
— Можно? Мам, можно? Пожалуйста!
Аня нерешительно взглянула на меня.
— Только если тебе это удобно...
Я вздохнула.
Я устала держать эту стену между нами. Сегодня был тот редкий случай, когда можно было оставить прошлое за дверью хотя бы на одну ночь.
— Поехали. — коротко кивнула я.
Когда мы приехали, дом уже наполнился теплым светом ламп. Каролина оставила записку, что уехала к маме с ночевкой, а Влада, в другом городе по работе, так что нас ждала полная тишина. Ая с порога бросилась показывать Ане свои рисунки, игрушки и те самые платья для кукол, что мы с Кирой недавно купили.
— А ты можешь у нас остаться? — спросила она Аню уже перед сном.
Я посмотрела на Аню, ожидая ее ответа.
— Если Габи не против... — осторожно.
Я вздохнула и пожала плечами.
— У меня в доме две свободные спальни, выбери любую.
Ая захлопала в ладоши от радости.
Вечером мы втроем устроились на кухне с чаем и остатками домашнего пирога, который Влада испекла накануне. Разговор как-то сам собой закрутился вокруг Аиных соревнований, наступающей школы, мультфильмов. А потом, уже ближе к полуночи, Ая уснула прямо на диване, уткнувшись в подушку.
Аня бережно подхватила ее на руки, отнесла в комнату и тихо вернулась на кухню. Я в это время мыла чашки.
— Габи... — негромко позвала она.
Я обернулась.
— Спасибо тебе за сегодня.
— Ради нее. — отрезала я, глядя ей в глаза.
Аня кивнула.
— Я знаю. Я многое испортила. И я не рассчитываю, что ты мне простишь. Я... просто не хочу больше терять дочь. И... — она запнулась. — Если ты позволишь, я хочу попробовать наладить все хотя бы с ней. А ты... Ты мне нужна рядом. Ты всегда была моей опорой. Даже когда я этого не заслуживала.
Я молча вытерла руки о полотенце и села напротив.
— Послушай, Ань. Я не скажу, что все забыла. И я не обещаю, что снова пущу тебя в свою жизнь так, как раньше. Но я никогда не буду ставить ребенка между нашими обидами. Аю я люблю. И если ради нее нам надо научиться хотя бы спокойно сидеть за одним столом — я попробую. А вообще, я надеюсь, что чуть позже нам удастся объяснить ей, что мы не вместе
Она неожиданно улыбнулась сквозь слезы.
— Уже хорошо. Для меня это много значит.
Мы посидели еще немного в тишине, слушая, как за окном шел дождь.
А потом каждая ушла в свою комнату.
В ту ночь мне впервые за долгое время снились спокойные сны.
Утром я проснулась от запаха кофе и детского смеха.
В кухне Ая рассказывала Ане какую-то историю, а Аня наливала кофе в мои любимые кружки. Я постояла в дверях и посмотрела на них обеих. Возможно, это не новая семья, и не счастливая картинка из фильма. Но это шанс.
Шанс на маленькое примирение.
Я тихо подошла и села за стол.
— Ну что, завтракать будем? — спросила я с улыбкой.
Ая сияла. Аня улыбнулась почти по-настоящему.
И я поняла: всё-таки, несмотря ни на что, жизнь продолжается.
Днем приехала и Влада и Каролина, когда они увидели нас втроем, было много вопросов, на которые я спокойно ответила. После чего мы все вместе провели вечер.
Эта ночь выдалась странной.
После того как я проводила Аню в гостевую спальню, сама еще долго не могла уснуть. То крутилась с боку на бок, то вставала попить воды. В голове было слишком много мыслей: о работе, о доме, о Кире, о том, что сейчас в моей квартире спят бывшая невеста и её дочь.
И где-то после часа ночи я снова проснулась от легкого стука в дверь.
— Габи... — голос Ани был тихим, почти неслышным.
Я приподнялась на локте.
— Что такое? Что-то случилось?
— Можно я... — она замялась. — Я не могу уснуть. Мне плохо одной. - знала бы ты как мне плохо, когда ты за стеной.
Я несколько секунд молчала. Было так странно — столько лет вместе, столько всего, а потом боль, предательство, обида. Но что-то в её голосе было сейчас настолько знакомым, что я не смогла отказать.
— Заходи.
Она быстро зашла и молча села на край кровати. Я вздохнула.
— Аня, мы с тобой, наверное, делаем глупость.
— Я знаю, — она посмотрела на меня, — но я правда по тебе скучала.
Я попыталась отвести взгляд, но она легла рядом, обняла меня за плечи, уткнулась носом в шею. И в этот момент вся моя усталость, все накопленное за эти месяцы обиды и недосказанности будто растворилось. Мне так давно не было тепло от чьего-то прикосновения.
Я не знаю, кто из нас первой потянулась, кто поцеловал. Это произошло как будто само собой — осторожно, нерешительно, будто мы обе боялись, что это неправильно, но не могли остановиться.
Мы провели эту ночь вместе — не из-за страсти, не из-за старых чувств. Просто потому что обе были разбиты, потеряны и искали в друг друге хоть что-то знакомое, родное.
Наутро я проснулась раньше. Аня еще спала, тихо дыша, уткнувшись лицом в подушку. Я долго смотрела на неё, пытаясь понять, жалею ли. Но внутри была только тишина. Ни боли, ни радости. Просто... пустое спокойствие.
Я встала, сделала кофе, и в этот момент в кухню вбежала Ая.
— Доброе утро!
Я улыбнулась ей.
— Доброе. Хочешь блинчики?
— А мама?
— Мама ещё спит.
Ая весело кивнула.
Мы с ней начали готовить, а я размышляла — ничего между мной и Аней не изменилось. Мы всё такие же чужие, как и вчера. Но я больше не злилась. И, наверное, именно в этом и было главное отличие этого утра от всех других.
Когда Аня вышла на кухню — в моих глазах уже не было ни обиды, ни желания что-то возвращать.
А она, кажется, поняла это с первого взгляда. Но вместе с ней вышли Влада и Каролина с одной комнаты.
— Неужели это произошло? - ошеломленно спросила я. — Я уже и не знала, сколько вы будете бегать друг за другом. Они лишь стыдливо улыбнулись.
Но как только я начала доверять Ане и начинать верить, что мы можем сойтись и все обиды пройдут, все как всегда пошло не по плану
Я всё помню до мелочей.
Как в тот вечер сидела у неё на кухне, как Ая носилась с игрушками, как Аня оставила телефон на столе, когда пошла её укладывать.
Как экран загорелся этим проклятым сообщением:
"Я скучаю по тебе, ты же помнишь нашу ночь?"
И всё внутри меня в секунду сжалось.
Все старые обиды, страхи, те ночи, когда я ждала её дома, а она не отвечала, а главное ту ситуацию с бывшей, — всё вспыхнуло заново.
Я не стала смотреть дальше. Мне не нужно было.
В голове уже сложилась картина. Такая же, как раньше. Такая, от которой я однажды еле выбралась.
Когда Аня вернулась на кухню, я не дала ей и секунды.
— Это всё, Аня. — Я поднялась, схватила свою куртку. — На этот раз без разговоров. Я дура, что вообще поверила. Сегодня уйду я, но завтра, чтобы тебя в этом доме не было. С сестрой встречайся на нейтральной территории. Я не хочу тебя больше видеть.
— Подожди, что случилось? — она побледнела, увидев выражение моего лица.
— Дина тебе передаёт привет. Ты же помнишь вашу ночь? — я зло вскинула брови. Девочки вышли на мои крики, но когда поняли, что они лишние, зашли обратно.
Аня замерла на месте.
— Габи, ты не так поняла...
— Мне не надо ничего понимать. Я уже всё поняла. Я знала, что не стоит тебя пускать обратно в свою жизнь.
Ая, конечно, — другое дело. Но ты... ты закончилась для меня давно, а я...
Я просто пожалела тебя.
— Габи, ради бога, дай я хоть объясню! — она подошла ближе.
— Мне всё ясно.
Ты умеешь только одно — раз за разом предавать. Я больше не играю в эту игру.
Я вышла из квартиры, хлопнув дверью.
Аня что-то кричала мне вслед, но я уже не слушала.
Телефон весь вечер вибрировал от её звонков и сообщений. Я не отвечала.
И только под утро пришло последнее сообщение:
"Ты даже не дала мне сказать, что это была дежурная ночь на складе с коллегой. Я правда устала оправдываться за то, чего не делала. Жаль, что ты не смогла мне поверить."
Я удалила его, не читая до конца.
На следующий день заблокировала её номер.
Удалённый чат.
Отключённые уведомления.
И вот тогда, сидя одна на кухне в Вашингтоне, я поняла:
Я сама оборвала всё и это точно конец, я снимаю ее кольцо.
И самое страшное было то, что я даже не знаю, права ли была.
А уже и не узнаю.