Наглый

Глава 10

В эту ночь я боялась, что он может вообще уйти из отеля, тем более, что знает город довольно хорошо. Но утром он был на завтраке вместе с остальным классом. Бросил на меня колкий короткий взгляд и обнял довольную Иру Соловьеву – самую красивую девочку в классе, что-то прошептал ей на ухо, отчего она покраснела и звонко рассмеялась. Этот смех прошелся по моим натянутым нервам, словно тупым и ржавым лезвием старого ножа. Федотов смотрел на них с противоположного конца стола с кислым лицом, и в целом был мрачнее питерского неба за окном. Остальные поглядывали кто с интересом, кто с завистью, а кто и вовсе с безразличием. Я старалась вести себя естественно: дежурно улыбалась и была вполне приветливой.

Два дня Гордеев меня намеренно не замечал, лишь на посадке в самолет, когда я, стоя у трапа, пропустила весь класс, отмечая каждого в списке, он остановился рядом и тихо сказал:

- Я исполнил ваше желание. Нравится?

Не знаю, чего он этим добивался, но я растянула губы в вежливой улыбке:

- Ира хорошая девочка. Из вас получилась очень красивая пара. Поздравляю. – Надеюсь, это было достаточно убедительно, потому что эти слова потребовали на тот момент всех моих душевных сил. Максим ничего не ответил, только быстро прошел в салон самолета.

И когда северно-серый, вечно простуженный Питер остался внизу за тяжелыми неторопливыми и неповоротливыми тучами, я пыталась безуспешно уснуть. На душе который день скребли злые и бездомные облезлые кошки.

Провалявшись дома целые сутки в постели, пусто глядя в потолок и не слушая работающий фоном телевизор, звоню Тоне. У нее голос звенит от счастья – они теперь с Волковым вместе, и он собирается ее увезти с собой в Москву.

- А как у тебя дела? Как съездили? Дети ничего не натворили?

- Нет, все хорошо... – В голос прорываются, едва сдерживаемые слезы. - Придёшь ко мне?

И через час я лежу у нее на коленках, а подруга гладит меня по голове, перебирая волосы.

- Самое страшное, что я, кажется, в него влюбилась. – Признаюсь в том, что мучает уже давно, просто осознание пришло только сегодня.

- Это было неизбежно. – С видом мудрой всезнайки заявляет подруга. - Почему-то еще тогда, в «Космосе», когда он стоял и смотрел на тебя, я подумала, что это произойдет. Между вами прямо искры летали.

- Что мне делать, Тонь? – поднимаюсь с ее колен и с надеждой смотрю подруге в глаза, может, она скажет, как мне быть. Потому что сама я уже ничего не знаю. Я так устала.

- Не знаю. – Она пожимает плечами. - Ждать. Может быть все пройдет, а может, ты все же сдашься своему Гордееву.

- Да я же старше его на целую жизнь! Десять лет – почти вечность, если подумать. Чувствую себя старой извращенкой.

- Глупости! – Тоня смеется. – Ты помнишь мою соседку, тетю Клаву? У нее с мужем двенадцать лет разницы. Две-над-цать! – по слогам, как для дурочки повторяет подруга. – И ничего, счастливы.

- Ты что такое говоришь! – В ужасе машу головой. – С ума сошла?! Он же еще ребенок!

- Зато под себя воспитаешь. – Смеется она, а я бью ее маленькой диванной подушкой. Завязывается небольшая потасовка, после чего, сдув волосы с лица, Тоня продолжает. – Ну а если серьезно, то ситуация не просто сложная, а дерьмовая.

- Спасибо, успокоила, а то я не знаю. Вот принесла же его нелегкая в нашу школу!

Тоня пробыла у меня до вечера, пока за ней не приехал Илья. Я же осталась одна – морально готовиться к новой встрече с Максимом и началу второй четверти.

Ирина Владимировна все еще находилась на больничном - какой-то сложный перелом (говорят ей даже спицы поставили), поэтому я все так же замещала классного руководителя 11 «Б». Вся ответственность за поведение и прогулы учеников лежала на мне. Максим мне работу не облегчал, наоборот практически не ходил в школу вот уже третью неделю, появляясь исключительно на один-два урока. Я иногда видела его в окно, когда он курил за школой, но стоило мне выйти на улицу, его уже не было. Он, как будто играл со мной в прятки, точно зная, что я его не найду. Мои уроки он попросту не посещал. Когда Гордеев все же появлялся в школе, то вел себя так отвратительно, срывая уроки и откровенно хамя, что все учителя в один голос заявляли, что его нужно исключить, причем немедленно. Малый педсовет, собранный по этому поводу, где директор выругал меня, что не могу с ним справиться, что допускаю прогулы и ужасное поведение, срочно требовал решить эту проблему, не доводя до крайней меры - исключения.

- Нам не нужно, чтобы страдала репутация школы. У нас довольно высокий рейтинг, и я не допущу, чтобы он понизился из-за одного ученика. Так что, Юлия Сергеевна, делайте что хотите, но чтобы такого больше не было. – Глядя поверх очков, раздраженно сказала Евгения Андреевна.

В лично деле был номер только отца Максима. Телефонный разговор был коротким, я успела только представиться и попросить прийти его в школу, как услышала только: «Хорошо, завтра в шесть приеду» и короткие гудки в трубке. Он позвонил ровно в 18:00, и сказал, что уже внутри. Про таких обычно говорят «бравый военный». Высокий статный мужчина, суровый на вид, он совсем не был похож с сыном. Круглолицый кареглазый блондин с широким носом, коренастый и крепкий, тогда как Максим был поджарым и по-юношески стройным.

- Андрей Юрьевич, здравствуйте. Я вам звонила, я - замещаю классного руководителя в классе вашего сына. – Мы встретились в фойе школы, а сейчас идем к моему кабинету.

- Здравствуйте. - Он также внимательно меня рассмотрел с головы до ног, чуть улыбнулся и кивнул.

- Проходите, присаживайтесь, куда вам будет удобно. – Показываю рукой на ряды парт, а сама останавливаюсь у своего стола. Тут мне стоять привычней и комфортнее, я слегка волнуюсь и стараюсь незаметно вытереть вспотевшие ладони о ткань шерстяного платья. - Я позвала вас, чтобы поговорить о Максиме.

- Что он натворил? – Спрашивает прямо, но так и остается стоять напротив.

- Систематически прогуливает школу, хамит учителям, срывает уроки. Почти по всем предметам у него либо двойки, либо вообще пропуски. Вот, посмотрите сами – протягиваю ему журнал, чтобы он убедился. Гордеев старший пролистал страницы, помрачнел.

- Так, ясно. А сам он что говорит?

- Он избегает меня – На звонки не отвечает, на уроки не ходит... Ситуация очень плачевная, ему срочно нужно исправлять оценки. Речь уже идет об отчислении, понимаете? Перевестись посреди года и с такими оценками куда-то... проблематично. Он ведь не глупый, я думаю сможет все исправить до конца четверти.

- Знаете, он очень упрямый и если чего-то захотел, то обязательно этого добьется.- Не выдерживаю прямого взгляда, опускаю глаза. Щеки начинают гореть. – Я поговорю с ним сегодня же и проконтролирую посещение уроков.

- Спасибо, я со своей стороны обещаю контролировать его в школе, если он все же будет приходить.

- Будет. – И сказано спокойно, но таким тоном, что становится понятно – точно будет.

Было уже около семи вечера, когда я вышла из магазина и скорее по привычке пошла к дому через гаражи. Уставшая и с пакетами, я видимо неосознанно решила сократить дорогу, хотя вечером я тут не хожу. Я уже почти прошла этот темный участок, освещаемый лишь тусклым далеким светом из окон окружающих домов, когда прямо из темноты вдруг вышел мужчина. Он так быстро оказался рядом и схватил меня поперек талии одной рукой, другой зажав рот. Я попыталась вырваться, ударить ногой напавшего, но в пальто и в таком положении было дико не удобно, да еще и он мастерски уворачивался. Попробовала убрать его ладонь и крикнуть, но он снова быстро зажал мне рот. Я стала лягаться, пытаясь попасть каблуками по голени, или наступить на ногу и в итоге все же смогла его ударить, хоть и вскользь. Но напавший лишь сильнее сжал живот, отчего стало трудно дышать.

- Не дергайся, а то будет больно. – Он достал нож, все еще закрывая мне рот рукой, и перед глазами блеснуло лезвие. - И не вздумай орать. Поняла?

Он прижал меня к стене одного из гаражей, рванул полы пальто, пуговицы полетели в стороны, его правая рука бесцеремонно шарила по телу, а левая прижимала нож к горлу. Меня сковал страх. Я закрыла глаза и уже мысленно прощалась с жизнью. Вдруг дышать стало свободнее, а тело больше никто не держал.

- Юля, беги! – слышу сдавленный крик совсем рядом.

Это был Максим. Он дрался с напавшим на меня мужиком. Ловко выбив нож из рук, он ударил его кулаком в лицо, но противник был сильным и наносил удары почти также быстро. Они били друг друга, сцепившись, как бешенные псы, а я стояла, словно парализованная, и смотрела. Все же Максим был моложе и выносливее, он с силой толкнул насильника в стену, а после еще раз ударил того в лицо, окончательно вырубив. Вытер кулаком губы и повернулся ко мне.

- Ты как? Сильно испугалась?

Я смогла только кивнуть. Он подошел ко мне, бегло осмотрел меня, хотя было довольно темно. Обнял, поглаживая по голове и спине, прошептал:

- Все хорошо. Пойдем? – Отстранился, поправил на мне, как на маленькой, пальто, поднял сумку и пакеты, взял меня за руку и повел прочь. Когда мы вышли к дорожке, освещенной фонарем, я увидела, что у него все лицо в крови, разбита губа и порвана куртка. Это немного привело меня в чувство, и что все происходящее было реальным. Я остановилась и взяла его голову в свои руки, принялась вертеть, чтобы лучше рассмотреть ссадины и раны. Он смиренно терпел.

- Как ты здесь оказался? – Задала я терзающий меня вопрос.

- Шел за тобой. - Он говорит это так просто, как самую очевидную на свете вещь. - Но от магазина потерял, запутался в этих лабиринтах с гаражами.

- Тааак... ладно, пойдем ко мне, я обработаю твои раны и мы поговорим. – Ко мне уже вернулась некоторая уверенность, хотя в теле бурлил адреналин, а в ушах шумело, и голова была странно легкой и пустой.

Через десять минут, Максим сидел у меня на кухне и молчал, глядя на свои сбитые до крови руки. Я поставила чайник, принесла свой тоник (перекиси не оказалось, а он содержит спирт) и ватные диски, начала аккуратно протирать ссадины и дуть, когда он кривился.

- Я сегодня с твоим отцом разговаривала. – Говорю, когда осторожно стираю кровь с разбитой губы.

- Знаю. Он звонил. – Кривится и шипит, уворачивается. – Я его видел, когда он из школы выходил.

- А ты, значит, был в школе?

- Был. – Кивает.

- И за мной шел?

- Да.

- Зачем?

Он отводит глаза в сторону и сжимает губы в твердую линию.

- Зачем ты за мной шел? – Повторяю свой вопрос.

- Провожал. Чтобы с тобой ничего не случилось, ясно? – Он берет мою руку, в которой ватный диск, отводит от своего лица и поднимается, оказываясь выше меня на голову. – А вот какого хера ты пошла через эти гаражи? А если бы я не успел? – Он злится. Берет меня за плечи и немного трясет. – Чтобы больше никогда там не ходила, даже днем!

- Ты мне приказываешь?

- Я тебя прошу. Я так испугался, когда увидел, что этот мудила тебя лапает. Убил бы тварь. - Он обнимает меня бережно, но крепко, стирая еще остававшуюся до этого дня грань отношений «учитель-ученик». - Пообещай мне. – Просит. И так смотрит в глаза, что я согласно киваю.

Я отстраняюсь.

- Нам нужно поговорить, и серьезно. Но сначала ужин.

Аппарат Илизарова – специальное приспособление, предназначенное для длительной фиксации фрагментов костной ткани.