Наглый

Раннее утро выдалось достаточно свежим. В это время осени город обычно окутан туманами, и я часто представляю, что нахожусь в Лондоне (эх, когда-нибудь я туда все же поеду!) – все такое же серое, таинственное и призрачное. Вот и сейчас на улице густой сизый туман. Школьный двор выглядит унылым и пустым, освещенный лишь тусклым светом одинокого фонаря, который в туманной дымке кажется смазанным, словно краска на холсте. Так тихо, что звук моих каблуков и скрип колесиков чемодана об асфальт разносится по всей территории двора гулким эхом. На губах стынет облако пара, по телу пробегает дрожь, а руки зябнут без перчаток, забытых в спешке дома, поэтому я прячу руки в карманы. Дурацкая привычка приходить раньше.

Рассекая тьму и клубы тумана светом фар и тихо урча, как большой ленивый кот, во двор въехал автобус. Через пару мгновений после остановки дверь с протяжным глухим звуком открылась, и из нее показался мужчина средних лет. Он предложил пройти внутрь и не мерзнуть, пока будем ждать детей. Я решила дожидаться их снаружи, только чемодан передала водителю.

Вскоре школьный двор стал заполняться одиннадцатиклассниками, и через двадцать минут почти весь класс уже был внутри автобуса. Не было только Королькова и Гордеева. Выждав еще пять минут, позвонила Королькову, но он к этому моменту уже подходил к школе. А чтобы позвонить Гордееву мне пришлось собрать все свои силы и наступить на горло своим иррациональным страхам. Смешно, но я боюсь мальчишку на десять лет младше себя. А точнее, боюсь своей реакции на него. Это неправильно – думать о нем, как о (желанном) мужчине. И для меня маленькая победа – набрать одиннадцать цифр и нажать кнопку вызова.

Гордеев долго не отвечал. И спустя восемь долгих гудков, все же взял трубку.

- Да? - Голос хриплый и сонный, такой, что мурашки бегут вдоль позвоночника и голова кругом.

- Максим, это...

- Юлия Сергеевна, доброе утро. Вы по мне соскучились? Я по вам – ужасно. – Издевается.

- Да, Максим, всем классом и в добавок с водителем автобуса. – Беру себя в руки и начинаю отчитывать нерадивого ученика. - Или ты решил в последний момент не лететь в Санкт-Петербург? Тогда, никаких проблем, можешь не торопиться, мы прекрасно...

- Я полечу. Обязательно. А в аэропорт приеду сам – не маленький. К посадке успею, не переживайте.

- Учти, что самолет ждать не будет.

- А вы?

- Что я?

- Вы будете меня ждать? – Гордеев умеет поставить в тупик одним вопросом.

- ...

- Понятно. – Что ему понятно? Мне самой ничего не понятно. - Буду вовремя. – И положил трубку.

Водитель ждал моей команды, чтобы закрыть дверь и тронуться с места. За окном проносятся пейзажи просыпающегося ото сна города – пустынные улицы с редкими прохожими и такие же дороги. А я смотрю в окно и думаю о Максиме. О том, почему он пришел именно в нашу школу и о том, что лучше бы мне уйти из школы совсем. Чтобы не видеть, не знать.

Ровно в 6:45 автобус остановился у входа в терминал, а в 6:47 рядом паркуется темная спортивная машина. Из нее выпрыгивает Максим, берет сумку с заднего сиденья и, махнув рукой водителю, вальяжно идет к столпившемуся 11 «Б».

И ко мне.

Потому что останавливается так близко от меня, что я чувствую аромат его туалетной воды с нотками свежести, сандала и древесины. У него в глазах затаенная радость, а в теле неоспоримая уверенность, потому что так высоко держать голову и выглядеть при этом не высокомерно может только он. И выглядит он при этом, как суперзвезда с обложки в своем бежевом пальто и черных джинсах на стройных ногах.

- Всем привет! Юлия Сергеевна. – Слегка кивает мне и берет ручку чемодана из моих рук. – Я помогу.

Я не спорю с ним – это глупо. Тут нет абсолютно ничего запретного – просто помощь своему учителю.

- 11 «Б» по одному проходите внутрь, не толпитесь и не толкаетесь. А после досмотра не разбегайтесь, чтобы я не искала вас по всему зданию. Все понятно?

- I understand, Юлия Сергеевна. – Говорит, вытянувшись по струнке, Смирнов и отдает мне честь рукой, как боевому командиру, отчего все начинают смеяться.

- Андрей, я в тебе и не сомневалась. – Провожу по плечу парня рукой и коротко улыбаюсь. – Ну что, готовы? - Дружное нестройное «да» в ответ.

Мы проходим досмотр и сдаем багаж удивительно быстро и без происшествий. Посадка на рейс тоже проходит гладко. Мне достается место у окна почти в самом начале самолета. Рядом со мной только одно кресло, тогда как через проход четыре. Я кладу сумку и смотрю, как рассаживаются дети. На соседнее со мной кресло садится Федотов, но тут же рядом останавливается Гордеев со словами:

- Я тут сяду.

- Чего? Это мое место! – Возмущается Женя и даже выпячивает вперед свою щуплую грудь. Максим, впрочем, не обращает на это внимание, выхватывает у него посадочный талон и впихивает в руку свой.

- А теперь мое.

- Максим, в чем дело?

- Все хорошо, Юлия Сергеевна. – А потом наклоняется и что-то шепчет на ухо Федотову, после чего тот оборачивается назад, коротко кивает и покорно освобождает ему свое место.

- Что происходит?

- Я теперь сижу с вами. Женя не против. – Федотов согласно кивает и спешно идет в конец салона.

Гордеев занимает соседнее кресло и с победной улыбкой смотрит на меня. А я снова думаю, что уволиться из школы просто отличная идея.