Часть 1
С самого детства Калум знал, что у него есть родственная душа. Он никому не говорил об этом, но знал. Мальчишка, вместо того, чтобы играть в футбол с остальными ребятами, учился читать, аккуратно заглядывая в мир сказок. Тогда он мог целыми днями сидеть в беседке на заднем дворе, а на его ногах появлялись ссадины. Он ничего не понимал сначала и хотел рассказать об этом родителям, но потом он случайно подслушал разговор старшей сестры и мамы... Тогда он узнал намного больше, чем должен был знать малыш-Кэл. Он так и не решился рассказывать матери о том, что у него есть родственная душа, поэтому не обижался, когда мама ругала его за синяки на худеньких ножках.
Каждый раз, когда его колени начинали безумно печь, он не начинал плакать; мальчик всегда улыбался, держась за них и думая о том, что его соулмейт может быть где-то совсем рядышком. Вот же! Он просто протянет руку вправо или влево и он окажется рядом.
Калум с самого начала понимал, что его родственная душа - это такой же мальчик, как и он. У девчонки никогда бы не было столько синяков и царапин на ногах и руках. Они появлялись почти каждый день, когда мальчику было девять. С возрастом их становилось меньше. В двенадцать Калум иногда начинал волноваться о том, что его родственная душа умерла, но шрам на лбу парня уверял его в обратном и ему сразу становилось легче.
В четырнадцать, одним летним вечером, когда родители всё ещё сидели в зале и смотрели телевизор, а сестра давно заснула, мальчику впервые пришлось сдерживать крики и плакать в подушку от боли. Он всегда точно помнил эту дату - четырнадцатое июля -, когда на его левой руке впервые появился один, но очень глубокий порез, который мог сделать себе только человек, который ненавидит себя. Той ночью мальчик не смог заснуть, потому что продолжал смотреть на свою руку и покрасневшую впадинку, из которой у кого-то тогда, наверняка, продолжала идти кровь. Родители ничего тогда не заметили. Калум пытался улыбаться шире и не выпускать все свои тревоги. Потому что этот парень, из-за которого у него есть шрам на лбу, стал его собственным секретом, тайной, о которой никто не должен прознать, даже самые родные.
В пятнадцать у Калума начались свои проблемы. Некоторые одноклассники его недолюбливали, но, как не странно, он мог за себя постоять. После того, как глупые подростки поняли, что парень может постоять за себя на деле, они начали досолять ему словами. Когда одна девочка сказала Кэлу о том, что ему стоит научится играть в футбол, он стал все выходные проводить на заднем дворе, учась правильно набивать мяч, отбивать и передавать его. Он учился сам, иногда с сестрой, но всё-таки научился делать хоть что-то. Парень записался в школьную команду, где его недолюбливали. Тогда у него впервые появились свои синяки, но он не переживал о себе; он беспокоился лишь о том, чтобы его половине не было очень больно в те моменты, когда он падал на поле, из-за подставленной подножки, или ощупывал фиолетовые пятна на своих боках.
В шестнадцать на его руках перестали появляться новые порезы, а парни из команды больше не ставили ему подножки и не устраивали драк в раздевалке. Парень вздохнул с облегчением, ощупав шрам на лбу. Царапины на руках начали заживать, но отметина на лбу давала спокойствие Калуму, который, наверное, всю свою жизнь беспокоился о своей родственной душе больше, чем о себе и своей безопасности. Он никогда не встречал загадочного парнишу, но был уверен, что он достоин любви и такого беспокойства. Но это временное спокойствие на самом деле было просто затишьем перед бурей.
В тот день, когда парню должно было исполнится семнадцать, он впервые почувствовал резкий приступ тошноты. Он заткнул рот рукой, но так и не успел добежать до уборной. Парень упал на четвереньки и открыл рот, но ничего не произошло. Он почувствовал облегчение, опустошение внутри, но не увидел неприятно пахнущую лужу на полу. На самом деле приступ тошноты был не у него. Он ещё долго после этого сидел на деревянных ступеньках, укутавшись в плед и чувствуя, что это было неспроста.
Калуму семнадцать, а приступы тошноты, которые он так и не научился скрывать, в отличии от порезов, случались каждый день. И теперь он всерьёз задумался о том, как он может найти свою родственную душу, которую теперь срочно нужно спасать.