14.
Утро.
Хотя… судя по свету — уже далеко не утро. Я медленно приоткрыла глаза, и первое, что ощутила — это тишина. Такая мягкая, тёплая, почти вата. Словно весь мир замер, дав нам выспаться. Я лежала, укрывшись одеялом, в огромной кровати Макса. Воздух был тёплый, пропитанный чем-то его — запахом, прикосновениями, словами, этой ночью.
На часах — 16:00. Всё ясно. Понятно почему так поздно проснулась.
Я потянулась. В теле приятная усталость, будто меня перезагрузили. Будто я воскресла. Как будто всю себя заново собрали из осколков.
Обернулась — Макс спал. Сладко. Мило. Лежал на боку, обняв подушку, волосы растрёпаны, щёка вмялась в наволочку. На губах — лёгкая улыбка, как у ребёнка. Смешной. Родной.
В комнате царил беспорядок: одежда валялась в самых неожиданных местах — моя футболка на спинке кресла, его шорты под кроватью, плед наполовину свисал с матраса. Я осторожно выскользнула из-под одеяла, на мне было только нижнее бельё, так что я с пола подняла первую попавшуюся вещь — его чёрную футболку. Натянула её на себя — она скрывала меня почти до середины бёдер. Ткань пахла Максом. Слишком хорошо пахла.
Взяв с собой телефон, я тихо вышла на кухню.
Окно было приоткрыто, лёгкий ветерок колыхал занавеску. Тихо тикали часы. Я включила экран телефона — и глаза тут же расширились: сообщений море. От Егора и Яны.
Я открыла чат с Егором.
Он писал: — Ты где?
— Всё ок?
— Ауу, дура.
— Я волнуюсь.
Я улыбнулась уголками губ и написала:
"Я у Макса. Всё хорошо."
Ответ пришёл почти сразу — три скобки:
")))"
Я тихо хмыкнула и убрала телефон на стол. Захотелось кофе. Открыла шкафчики — нашла зёрна. Поставила эспрессо. Аромат быстро заполнил кухню. Когда кружка оказалась в руках, я вдохнула запах — обожаю этот момент тишины, когда всё только начинается.
И тут мысль: "Если Макс проснётся, точно захочет есть."
Ну, я хотя бы постараюсь.
Открыла кухонные полки, достала овсянку, на полке выше нашла ягоды, банан, а в холодильнике стоял баночка йогурта. Вскипятила воду, засыпала овсянку, дождалась, когда станет мягкой, добавила кусочки банана, ложку йогурта, ягоды сверху. Получилось ярко, ароматно и полезно.
Пока всё доходило до идеального состояния, я решила умыться.
Зашла в ванную, умылась прохладной водой, почистила зубы пальцем — щётки не было, но мне и этого хватило. В зеркало смотрела девочка с чуть взъерошенными волосами и очень тихим светом в глазах. Я взяла расчёску с полки, медленно расчёсывала свои блндинныстые волосы, пока не стали мягкими и ровными. Немного подула на корни — в зеркало теперь смотрела совсем другая я. Спокойная. Не сломанная.
Я вернулась на кухню — тишина была уютной, почти невесомой.
Пар от овсянки всё ещё поднимался мягкими клубами, воздух был насыщен сладостью банана и терпким кофейным ароматом. Я вздохнула и поставила чашку на стол.
Повернулась к плите, спиной к комнате, и опять уткнулась в телефон. Пальцы сами листали сообщения, глаза скользили по буквам.
Яна:
— Слушай, может, вечером прогуляемся? Есть один важный вопрос, который очень хочу тебе сказать.
Я задержала взгляд на сообщении, улыбнулась.
— Конечно.
Отправила короткий ответ и не успела выключить телефон, как ощутила тёплые ладони на своей талии. Они легко, но уверенно обвили меня, прижали ближе. И сразу после — горячее дыхание коснулось шеи, словно волна пробежала по коже, и всё внутри вздрогнуло.
— Доброе утро, — прошептал Макс.
Его голос был хриплым, бархатным, ещё чуть сонным — но таким... настоящим. В нём было всё: тепло, собственничество и лёгкая усмешка.
Я едва успела улыбнуться, как он тихо добавил:
— Кто тебе там пишет, а? Ухажёры какие-то?
Я выключила экран телефона и повернулась к нему лицом, обвив его шею руками.
— Мне кроме тебя никто не нужен, Максимка.
Я смотрела ему в глаза — прямо, спокойно, без игры. Просто правда.
Он усмехнулся уголком губ.
— Прям так?
Я чуть кивнула, почти шёпотом:
— Прям так.
И в следующую секунду его руки резко, но нежно подхватили меня за бёдра и легко подняли. Макс уверенно посадил меня на кухонный стол, и от резкого движения у меня закружилась голова, а сердце забилось быстрее — будто в груди маленький барабанщик начал отбивать свой ритм.
Я почувствовала тепло его тела, близость, силу. Он стоял между моих ног, его ладони всё ещё лежали на моей талии. Его взгляд был тёплым, цепким, с чуть насмешливой мягкостью.
Я убрала прядь волос за ухо, вздохнула и спросила:
— Макс, а почему ты любишь меня?
Он замер на секунду, взгляд стал глубже. Потом тихо ответил, не отрывая глаз:
— Потому что мы слишком похожи, чтобы быть чужими.
Эти слова… Словно что-то внутри щёлкнуло. Стало мягко, спокойно, будто всё встало на свои места.
Я улыбнулась.
— Глупый, — прошептала я.
— Зато твой, — ответил он просто.
И тогда он наклонился и поцеловал меня.
Поцелуй был медленным, тёплым, насыщенным обещанием. Его губы были мягкие, тёплые, вкус знакомый, будто возвращение домой. Я сразу ответила на поцелуй — прижалась ближе, обняла за шею, и в этой секунде всё остальное исчезло. Быт, шум, кухня, даже свет. Остались только мы. Словно на какое-то мгновение мир за стенами замер.
И в этой тишине были только я и Макс.
Пять часов вечера. На мне джинсовые шорты и белая футболка, которую я один уголок заправила. Макс довёз меня на своей синей Ауди до студии. Машина остановилась, и он вышел первым. Я вышла, и он сел на капот, согнув ноги, спокойно наблюдая за мной. Я подошла и взяла его за руки — они были тёплые и крепкие. Его голос, низкий и чуть хриплый, прозвучал рядом:
— Я не хочу, чтобы ты уходила. Мне будет скучно без тебя.
Я почувствовала, как сердце подскочило, словно оно теперь бьётся в такт его словам. Мне стало тепло, и в груди расплылось что-то нежное и одновременно трепетное.
— Ну потерпишь, я не на долго, — сказала я, улыбаясь и глядя в его глаза.
Он тихо засмеялся, глаза сверкнули игриво:
— Иди уже.
Я легко прикоснулась губами к его щеке, едва слышно чмокнула, и повернулась, чтобы пойти в студию. Обернувшись, я заметила, что он всё ещё сидит там, на капоте, и смотрит вслед. К счастью, в студии никого не было — я не была готова делиться с ребятами ни о чём, что было между мной и Максом.
Я зашла в свою комнату и сразу переоделась — на улице стояла настоящая жара, и мне хотелось чего-то лёгкого и удобного. Выбрала укороченные велосипедки, и белую футболку с аккуратной надписью Angel, которая будто играла на солнце. На голову надела чёрные очки, откинула их чуть назад, чтобы не мешали. Взяла свою небольшую сумку через плечо и на ноги белые кроссовки — форсы, удобные и простые. Я была готова выйти.
Написала Яне, что выхожу, и мы договорились встретиться возле кафе — это было недалеко от моей студии.
Я спокойно дошла до места, ощущая лёгкий ветерок и шум города вокруг. Там, у небольшого столика на улице, уже сидела Яна — улыбка на лице сразу подняла настроение. Мы приветствовали друг друга, и заказали по чашке кофе, ароматное, тёплое и бодрящее. Сели напротив, наслаждаясь солнечными лучами и лёгкой тенью зонтика.
— Ты знаешь, — начала Яна, — Саня хочет снять ролик с ребятами, пранк над Максом.
Я приподняла бровь, заинтересованно спросила:
— А что за пранк?
Яна улыбнулась, как будто ей нравилась сама идея.
— Типа Валя Карнавал ему позвонит, вся эта движуха, и Саня сказал, что ты ему нужна.
— А когда это будет? — поинтересовалась я, слегка напрягаясь от мысли о розыгрыше.
— Завтра, — ответила Яна. — Мы как раз все в студии соберёмся и снимем. Ты с нами?
Я вздохнула, улыбнулась в ответ.
— Ладно, я за. Только эти шутки уже меня немного бесят.
Яна засмеялась и вдруг переключилась на меня.
— Ну, как у вас с Максом? Всё хорошо?
Я попыталась ответить уклончиво:
— Пока не скажу.
Она кивнула, но потом заговорила серьёзнее:
— А в больнице что?
В этот момент внутри что-то сжалось, грусть накрыла внезапно. Мне стало тяжело, но я сдержалась, проглотила комок в горле.
— Выкидыш был, — тихо сказала я.
Яна сразу же начала меня жалеть, взгляд её стал мягким и трогательным.
Я чуть не заплакала, но успела улыбнуться и сказала:
— Всё хорошо, не переживай. Я действительно уже отпускаю это. Очень обидно, да, но… в следующий раз повезёт.
Она крепко сжала мою руку, и в этом простом жесте было столько поддержки, что стало чуть легче. Мы продолжили говорить о чём-то другом, но в глубине души я чувствовала, что впереди будут новые шаги — и я готова была сделать их.