11
Через минут десять Снежана садилась в мою машину. Улыбаясь, девушка протянула мне новый ароматизатор и сказала:
- Вот этот запах мне нравится.
Я лишь усмехнулась, но позволила ей прицепить "вонючку" на панель автомобиля.
- Я еле сбежала, - призналась девушка, - мать просто завалила работой. Пришлось напомнить, что рабство отменили довольно давно.
- Твоя мать - трудоголик. Для нее это обычная ситуация, - сказала я, а сама подумала, с чего бы Ольге Викторовне так себя вести. Сама же отправляла меня на свидания, говорила, что делать. А теперь будто старается ограничить наше общение.
- Она - да. Я вообще не понимаю, как она нашла время, чтобы добраться до роддома и родить меня.
- Думаю, ей было тогда нелегко, - усмехнулась я.
- Наверное. Блин, нам надо заехать за гамбургером, - неожиданно сказала девушка.
- За... гамбургером?
- Да, Олеся попросила. У вас в городе такого нет.
- Олеся?!
- Она мне звонила, - разжевала мне блондинка, как ребенку.
- Отлично, она даже мне не звонила, - проворчала я.
- Проверь телефон. Потому что когда звонила я, ты тоже не отвечала.
- Ладно, уже неважно. Гамбургер, так гамбургер, - сказала я и свернула к зданию с фастфудом.
Мы выехали на трассу, я параллельно пила кофе, а Снежана держала большой пакет со всякими вкусными и вредными штуками.
- А твоя мама знает, что ты... Ну, что ты предпочитаешь девушек? - осторожно поинтересовалась блондинка.
- Да, - ответила я, в надежде, что дальше вопросов не последует.
- И как она к этому относится?
- Не скажу, что она была счастлива, когда я об этом сказала, - грустно усмехнулась я.
- Поэтому у вас с ней такие напряженные отношения?
- Да.
Отчасти я не соврала. Да, я не рассказала все, но и не соврала.
- Когда мне было двадцать, так получилось, что я сказала, что предпочитаю женщин. Она тогда была на взводе, мы крупно поругались, и в итоге она сказала, что я ей не дочь. Я ушла и после этого мы почти год не общались.
- А потом?
- А потом так, как ты видела, - пожала я плечами.
- Мне показалось, что она к тебе расположена. Это ты ее будто отталкиваешь.
- Я не знаю. Я не хочу об этом думать.
- Поняла, запретная тема. Расскажи тогда об отце. Где он и почему его нет?
- Ты специально подбираешь вопросы, на которые мне не хочется отвечать?
- Нет. Просто ты вообще мне ничего о себе не рассказывала. Я хочу узнать о твоей семье.
- Следующий вопрос, - не отступала я.
- Ладно, - хитро улыбнулась блондинка, - объясни мне, почему ты тогда остановилась. Когда я у тебя ночевала.
Я сильнее сжала руль и сказала:
- Отец умер чуть больше пяти лет назад. Попал в аварию. Он работал в таможне. Большую часть жизни. Сестра на него очень похожа. Все.
- Неужели об этом тебе легче говорить? – усмехнулась Снежана.
- Ты с ним ладила? Или он не принимал особого участия в воспитании? - спросила девушка.
- Мне кажется, иногда он принимал куда больше участия, чем мать. Мы отлично ладили и у меня не было от него секретов. Олеся больше мамина дочь, а я – нет. Мы с отцом постоянно что-то придумывали вместе, он меня всегда поддерживал, - с грустью сказала я.
- Ты тяжело перенесла его потерю?
- Да. Но не я одна. Мать вообще ушла в депрессию. А мне было нельзя, так как Олесе было тогда пять, и за ней кто-то должен был присматривать. Я моталась на два города, пыталась достучаться до матери. Примерно год это все длилось.
- Сочувствую, - тихо сказала девушка.
- А ты вообще ничего не знаешь о своем отце?
- Нет. Мать мне упорно о нем не рассказывала никогда, да и потом мне стало уже не интересно. Ну, был и был. Сбежал, когда узнал, что она беременна.
- И неужели у твоей мамы больше не было кого-нибудь? – изумилась я, - она довольно красивая, умная, и к тому же богатая.
- Не знаю, правда. Она никого никогда не приводила, не знакомила, не рассказывала.
- Ну ладно, а ты?
- Что «я»?
- Какая же у тебя история? Разбитое сердце? Безответная любовь? – я решила «прощупать почву». В голове все еще были слова Ольги Викторовны о том, как Снежана там кого-то отбила, кого-то бросила и так далее.
- Нет, ничего такого. Ну, только если... У меня бывает, ну, знаешь, нравится кто-то, и думаешь, что вот, это то, что надо. И начинаешь всеми правдами и неправдами пытаться обратить на себя внимание. И когда удается, то уже становится не надо. Такое было, врать не буду.
- И часто? – к горлу подступал какой-то ком, а ладони начали потеть.
- Нет, пару раз. И даже вспоминать об этом не хочу, - отмахнулась девушка.
Несколько минут мы ехали в тишине. Потом Снежана сказала:
- Знаешь, ты мне нравишься.
После этой фразы я чуть не потеряла руль и не съехала с трассы. Но мозг не подкидывал мне хоть каких-то вразумительных ответов, поэтому я молчала. Снежана же продолжила:
- Я имею в виду, в тебе есть что-то такое... не знаю, необычное, что ли. И я никак не могу понять что.
- Думаю, как раз не необычное, а, напротив, обычное.
- Не знаю. Но мне нравится.
- Спасибо.
Да, «спасибо» - это все, что я смогла придумать.
- А я тебе нравлюсь? – прямота блондинки заставляла меня ерзать на сидении. Она не боялась и не стеснялась. И это сбивало с толку.
- Если бы не нравилась, я бы с тобой не ехала к сестре, - тихо ответила я.
- Ты уверена? Нет, я не хочу на тебя давить, просто я не понимаю. Иногда ты смотришь на меня так, будто кроме меня вокруг никого нет, а иногда будто вовсе не замечаешь.
- Это из-за того, что ничего не было? – осторожно спросила я, хотя ответ уже знала заранее.
- Честно говоря, это несколько поставило меня в тупик, - задумчиво протянула Снежана.
- Что, никто никогда тебе прежде не говорил «нет»?
- Говорили, но... Обычно, в итоге все равно было «да».
- Ну, извини. Скажи лучше, ты не боишься, что твоя мама узнает о том, что ты столько времени проводишь со мной? – меня очень интересовало, как Снежана смотрит на этот вопрос.
- Честно? Нет. Я просто не хочу, чтобы это отразилось на твоей работе. А что она подумает, если узнает, что мы... Ну, что я... провожу с тобой время, меня не беспокоит. Это моя жизнь.
- Ты сказала, что я тебе нравлюсь. Но до меня у тебя не было опыта, скажем, общения с девушками. Это тебя тоже не беспокоит?
- Что ты имеешь в виду? – Снежана нахмурила брови, что выдавало ее напряженную задумчивость.
- Когда я поняла, что мне нравятся девушки, я довольно непросто это приняла в себе. Нет, я не была особо растеряна или что-то еще, но время на осознание потребовалось.
- Нет, - пожала плечами девушка, - я никогда не задумывалась об этом, но когда это случилось, то просто... Не знаю, я не считаю это проблемой. Когда люди одного пола по всему миру живут вместе, женятся, заводят детей, я больше считаю странным это не понимать.
- Тебе бы президентом стать, - усмехнулась я.
- Знаешь, я подумаю об этом, - засмеялась блондинка.
Почти в десять вечера мы приехали. Олеся радостно встретила нас обеих, и тут же начала рассказывать Снежане о какой-то новой прическе какой-то актрисы. Я вздохнула и поняла, что мне опять придется слушать про всякие женские штуки и делать вид, что я не сплю во время этих разговоров.
Гамбургеры, фри, наггетсы были съедены, причем обе девушки отобрали у меня последнюю порцию куриных ножек. Пора привыкать, что пока Снежана рядом, она будет воровать мою еду. Хотя нет, привыкать как раз нельзя.
Я весь вечер ловила себя на мысли, что все больше чувствую себя самым последним дерьмом. Мне было стыдно и неприятно обманывать девушку, которая, казалось, относится ко мне вполне искренне. И осознание, что это заходит все дальше, только усугубляло положение.
Я уложила сестру и вернулась в комнату, где сидела блондинка.
- Ты опять ляжешь спать с Олесей? – спросила девушка, буравя меня взглядом. Она уже приняла душ и сидела в халате. Под которым, я знала, был очень сексуальный шелковый пеньюар. По мне, так это просто шелковая и неприлично короткая ночнушка. Но называлось это все красивым французским словом «пеньюар».
- Ну... Я...
- Сколько можно мямлить, - закатила глаза блондинка, - знаешь, ты мне можешь просто сказать, чтобы я отвалила от тебя. Нет, правда. У меня ощущение, что я так давлю на тебя или принуждаю к чему-то, что...
- Нет, - прервала я девушку, - ничего такого. Я лягу здесь, если ты не против.
- Не против, - буркнула Снежана, - где постельное белье? Иди в ванную, я пока расстелю.
- Сама?!
- Нет, позову соседку. Я же тупая блондинка. Вдруг, укрываться решу простыней, а в пододеяльник засуну подушку, - съязвила девушка.
Я понимала, что она злится, даже понимала почему. Но не в моей власти было это все исправить или изменить.
Я молча достала комплект чистого белья и протянула его Снежане. Ее губы были плотно сжаты, а бровь чуть изогнута. Она сразу начала разбирать постельное, а в ее движениях улавливалась нервозность. Я решила, что безопаснее всего сейчас отсидеться в душе, куда я и направилась.
Вскоре я вернулась в комнату, по пути заглянув к Олесе, проверить, все ли в порядке. Сестренка спала и, наверное, видела уже не первый сон. Лицо ее было безмятежно и спокойно. Чего нельзя было сказать о Снежане. Блондинка стояла у кровати и расчесывала волосы. Но поза ее говорила о напряжении. Я проскользнула под одеяло и поправила подушку. В комнате был приглушенный свет, который падал от лампы, стоящей на прикроватной тумбочке со стороны Снежаны. Девушка убрала расческу и, прежде чем выключить свет, сняла халат. Хотела бы я со стороны посмотреть, как быстро расширились мои глаза. Я буквально пожирала взглядом блондинку, которая, казалось, просто издевалась надо мной. Она абсолютно не спешила гасить свет, напротив, я наблюдала, как Снежана сложила одежду, что-то убрала в сумочку, а потом наклонилась и отодвинула одеяло. Надо ли говорить, что мои глаза были прикованы к вырезу и ее груди. Всего пару секунд я могла ей любоваться, но успела увидеть сами аппетитные округлости и даже светло-коричневые соски. Наконец, блондинка выключила свет, а я постаралась избавиться от видения ее груди и задницы, которой успела полюбоваться, пока она стояла ко мне спиной. Вместо этого почему-то вспомнилось, какая ее задница на ощупь. Стало только хуже. Черт, если она решит сейчас меня поцеловать, то я не уверена, что смогу держать свои руки при себе, честно. Но, оказалось, что у Снежаны были иные планы. Она пожелала мне спокойной ночи и отвернулась.
Что? Ты серьезно? Не знаю, чего было больше – облегчения или негодования. Да, пришлось признать, что я соскучилась по ее губам. Тем более, что мы не виделись два дня. И теперь она лежит рядом полуголая, а я изучаю потолок. А могла бы изучать ее рот. Или даже что-нибудь еще.
Я помедлила немного, но все же спросила:
- Ты... Ты злишься на меня?
Снежана сначала фыркнула, а потом ответила, не поворачивая головы:
- С чего ты взяла?
Судя по поистине женской интонации, стало ясно, что да. Злится.
- Что я сделала?
- Ты еще спрашиваешь?! – возмущенно сказала девушка и повернулась, - легче ответить, чего ты не сделала.
- У тебя что, эти дни? – осторожно спросила я, чтобы не разозлить блондинку еще больше. Ее глаза сверкали даже в темноте комнаты.
Это была ошибка. Никогда нельзя говорить женщинам «у тебя эти дни что ли?». Это сделает ситуацию только хуже.
Я это поняла, когда глаза блондинки блеснули каким-то зловещим огнем, а сама я получила пинок коленом в живот. Легкий, но ощутимый. Я шумно выдохнула воздух, скорее, от неожиданности, чем от боли.
- Блин! Больно же! За что? – сдавленным голосом спросила я.
- За то, что ты меня бесишь! – прошипела блондинка и хотела еще раз лягнуть меня, но я успела схватить ее ногу. Не очень вовремя, но я отметила в очередной раз, какая у нее нежная и мягкая кожа.
- Ты же говорила, что я тебе нравлюсь!
- Это не отменяет того, что ты меня бесишь!
- Да что я сделала?! - окончательно возмутилась я.
- Ты – бесчувственное полено! – заявила девушка, вырывая свою ножку обратно, - я уже столько вокруг тебя бегаю, а ты словно каменная! Хоть раз бы проявила инициативу! Или сказала бы мне, что тебе на меня плевать и я могу даже не стараться! Но нет, ты и вроде отвечаешь мне, и тут же не подпускаешь! Ты просто... - я решила, что это тот самый случай, когда орущую женщину лучше всего заткнуть поцелуем.
Снежана еще что-то бормотала пару секунд мне в рот, даже попыталась оттолкнуть, уперев руки мне в плечи, но потом я почувствовала, как ее пальцы зарылись мне в волосы, а сама девушка ответила на поцелуй. Сработало.