2
На следующий день на работу я приехала на такси. Совершенно не было желания толкаться утром в автобусе. В результате, я впервые опоздала на работу, потому что таксист не мог найти мой дом. Настя, которая опаздывала систематически и также систематически получала за это штрафы, очень удивилась, когда увидела меня, вылезающую из такси.
- У тебя сломалась машина? - спросила подруга вместо приветствия.
- Нет, меня вчера кто-то подпер и я не смогла выехать, - проворчала я, отряхивая штаны, - эти таксисты вообще не моют свои тачки?
- И ты просто бросила машину на парковке? - не унималась девушка, не обращая внимания на мое негодование.
- Да, сигналка не срабатывала, а телефона владельца не было, - я решила не посвящать подругу во все тонкости вчерашнего инцидента.
- Вот люди, - покачала головой Настя, - ты будешь разговаривать с Горгоной? Пара недель осталась.
- Надо. Но я не могу решиться, - честно призналась я.
- Чего тут решаться? Скажи, что работаешь хорошо, нареканий нет, премии регулярно, ты отличная сотрудница и кандидат на эту должность.
- Помимо меня есть еще много отличных сотрудниц. Которые, к слову, работают тут дольше меня.
- Ты умная. И симпатичная. И непохожа на остальных.
- Вот это, скорее, тут минус, чем плюс. Начальник отдела в рваных джинсах и майке. Отлично. И я не собираюсь тратить деньги на костюмы и вместо кроссовок надевать ходули.
- Туфли. Это называется туфли, - усмехнулась Настя.
- Все равно. Ладно, я подумаю, - ответила я, махнув рукой.
На самом деле, мне было страшно идти к Ольге Викторовне после вчерашнего. Вдруг ее дочь ей что-то рассказала. Хотя вряд ли она будет ей говорить, что подчиненная ее матери отказалась идти с ней на свидание. Но все равно.
Два дня я набиралась смелости, чтобы пойти к Горгоне и предложить свою кандидатуру. Сил придавало то, что все это время я наблюдала, как в ее обитель ходят коллеги. Причем выглядело это весьма стандартно. Наряженная барышня подходила к двери кабинета, здоровалась с секретаршей, которая тут же о ней сообщала, выдыхала, кивала сама себе, натягивала самую счастливую улыбку, которую только могло изобразить ее лицо, и стучалась в дверь. Потом, заглянув, и, видимо, получая разрешение зайти, девушка заходила в кабинет. Что уж творилось там, я не знаю, но кто-то выходил грустный, кто-то задумчивый, а кто-то загадочный. Посмотрев на этот цирк, я решила, что, в общем, чем я хуже.
И только я думала в пятницу, когда мне зайти к Горгоне, до обеда или после, как мне сообщила секретарша по внутреннему телефону, что меня вызывает Ольга Викторовна. Я даже растерялась. Будет смешно, если она меня сейчас уволит из-за любимой дочери или за что-то оштрафует, а я к ней тут собралась идти за повышением.
Проделав те же манипуляции, что и все девушки, вздохнув, кивнув и улыбнувшись, что, наверное, вышло совсем плохо, я постучала в дверь.
- Ольга Викторовна? Вызывали?
- Да, заходи, Марина.
Я прошла в кабинет, закрыв за собой дверь. Села на стульчик, на который указала начальница. Она же прошла к мини бару и открыла его. Я посмотрела на часы. Одиннадцать утра. Не рановато?
- Выпьешь? - спросила она, доставая два стакана.
- Нет, спасибо, - еще не хватало напиться на работе с утра. Я понимаю, что пятница, но... хотя бы в обед.
- Разговор будет серьезный, лучше выпей, - решила она, наполняя стаканы янтарной жидкостью. Зачем тогда спрашивала?
Ольга Викторовна протянула мне напиток, на дне которого лежало два кубика льда. Наверное, виски. Я практически не пью, поэтому плохо разбираюсь в алкоголе.
- Серьезный разговор? - насторожилась я. Вряд ли она собралась меня увольнять, предварительно напоив. Странное, конечно, было бы решение.
- Да. Я не буду заходить издалека, я человек прямолинейный, ты, наверное, в курсе, - начала она, усевшись обратно в кресло.
- Да, в курсе.
- Ты тоже не отличаешься лицемерием и я не заметила у тебя любви к лизанию задниц. Это хорошо. Также ты, наверное, в курсе, что я стараюсь знать все о своих сотрудниках, - на этих словах она посмотрела мне прямо в глаза и я покраснела. Это она про "по девочкам" намекает? Я молча кивнула.
- Еще я знаю о том, что ты думала об этой должности. Но не просто потому что это престижно и можно будет покупать в два раза больше шмоток, а потому, что тебе нужны деньги для сестры. Верно?
У меня свело скулы. Откуда она знает? У нее что, детективы собирают информацию о сотрудниках?
- Вы слишком осведомлены о моей жизни, - тихо сказала я, - больше, чем должен знать обычный руководитель.
- Я не обычный руководитель. Ты знаешь обстановку на нашем рынке, однажды у меня уже была ситуация, когда корпоративная этика была нарушена и вся конфиденциальная информация "ушла" туда, куда не следует. После этого я стала проверять всех. Поэтому, я знаю... ну, достаточно.
- Ладно, я поняла. Как это относится к работе?
- Сейчас объясню, - кивнула Ольга Викторовна и отпила из стакана янтарную жидкость, - я хочу тебе предложить договор. На оказание... так скажем, небольшой услуги. В обмен на должность и так далее.
Я нахмурилась. Мне уже не нравилось то, что она говорила. Неужели Настя права? Мне надо с ней спать? Нет, она, конечно, очень даже ничего, но, черт, спать с ней за должность?
- Что за услуга?
- Ты же понимаешь, что этот разговор, вне зависимости от того, согласишься ты или нет, не должен выйти за рамки кабинета? Ты знаешь, что со мной лучше не ссориться, - многозначительно повела бровью Горгона, а я поежилась. Раз так говорит, значит, наверняка, предложит что-то из ряда вон выходящее. Неужели, и правда секс? Не может быть.
- Я понимаю.
- Услуга весьма... специфична. Ты же познакомилась со Снежаной?
- Снежаной? Кто это? - не поняла я.
- Моя дочь.
Она еще и Снежана. Ну да, как еще могут звать наглую блондинку, если не Снежана. И почему все красивые блондинки - обязательно стервы? В голове промелькнули все мои девушки и я поняла, что ни одной блондинки среди них не было. Странно, я даже не задумывалась об этом. Отбросив лишние мысли, что сейчас не к месту, я снова кивнула.
- Наверное, это отчасти моя вина, что сказала ей слишком много. После вашей встречи она выспрашивала у меня, кто ты, кем работаешь и так далее. И я имела глупость ей сказать о... ну, что ты... - начальница замялась, явно подыскивая слова.
- Предпочитаю женщин? - решила я помочь Ольге Викторовне.
- Да, - облегченно выдохнула она, - спасибо. И, к несчастью, моя дочь загорелась идеей заполучить тебя.
Я смотрела на начальницу во все глаза и не верила ушам. Она так спокойно об этом говорит?!
- Ваша дочь...
- Нет. Она никогда не встречалась с девушками, ничего такого, - женщина вздохнула и вновь наполнила стакан. Такими темпами к концу разговора она будет в стельку.
- Пойми меня правильно, - ее голос приобрел какие-то металлические нотки, - Снежана - моя единственная дочь. В моем детстве у меня почти ничего не было. Времена были сложные, денег почти ни у кого тогда не было. Но я пообещала себе, что моя дочь ни в чем не будет нуждаться. И у нее будет все, что ей захочется. Я знаю, что ее характер не сахар, с ней тяжело. Но она моя дочь. И вот сейчас она хочет тебя.
Мне казалось, что я попала в какую-то параллельную реальность. Что происходит вообще?
- Простите, но... я не вещь. Что значит "сейчас она хочет тебя"? - я была возмущена. К стыду, немного еще польщена, но все же больше возмущена.
- Марина, ну хочет моя дочь в этом месяце побыть лесбиянкой, пусть будет. Я не прошу тебя жениться на ней. Я бы сама была против. Зная Снежану, это на пару недель. Она ко всему быстро теряет интерес. Тем более, это явно из-за того, что ты ей отказала. Она не привыкла слышать "нет". Пригласи ее пару раз на свидание, проведи немного времени. Большего я не прошу. Она успокоится и все будет хорошо. А у тебя будет отличная должность, зарплата и премии. Это я обещаю тебе. Расходы на нее тоже, конечно, беру на себя. И если хочешь, могу помочь сестре с больницей.
- Вы мне предлагаете встречаться с вашей дочерью? - я решила уточнить, вдруг я сплю и это мне снится. Или я ослышалась и мне показалось, что уже пятнадцать минут она меня склоняет к отношениям с ее дочерью.
- Ну, это игра. Считай это игрой.
- А ваша дочь оценит такие игры? Мне кажется, это нечестно по отношению к ней. Это странное понятие любви, когда вы предлагаете мне за должность и деньги делать вид, что я без ума от Снежаны.
Она что, ненормальная? Это новое определение материнской любви? Так подло обойтись с собственной дочерью.
- Марина, ты не понимаешь. Моя дочь не интересуется ничем дольше месяца. У нее есть все. Она просто не знает, чем себя занять.
- А если она... ну... захочет не просто свидания? - этот разговор напоминал какую-то комедию. Глупую и пошлую.
- Ты имеешь в виду секс?
- Да.
- Нет. Спать с ней не надо. Даже не думай об этом. Моя дочь не лесбиянка. Я, конечно, все понимаю, но я внуков хочу. Когда-нибудь.
- То есть просто сходить на свидание?
- Да, просто. Без поцелуев, без всего такого.
- А если она полезет целоваться? - а что, всякое же бывает.
- Ну... смотри по ситуации. Лучше обойтись без этого, - нахмурилась Ольга Викторовна.
- А если она... ну, влюбится? - поинтересовалась я.
Ольга Викторовна рассмеялась. Причем искренне.
- Что смешного? - она что, считает, что в меня невозможно влюбиться? Очень зря.
- Прости, это не к тому, что ты не можешь понравиться, а просто... Снежана не влюблялась никогда. Ни разу. Она любит только себя. Может, больше времени надо было ей уделять, но... В общем, это так. Она эгоистка, которой плевать на всех, кроме себя. Ну, и иногда меня. Так что не переживай об этом.
- Ладно, - я кивнула.
- У меня скоро совещание, поэтому... Ты подумай на выходных. А в понедельник скажешь мне решение. Но...я советую тебе согласиться.
Я поднялась со стула и пошла к выходу. Это был самый странный разговор в моей жизни. И нелепый. Но на кону было многое. Деньги, больница и возможность помочь сестре. В противовес этому - очень странный договор на фиктивные свидания. Чем я рискую? В общем, ничем. В эту даму я явно не влюблюсь, я не сумасшедшая. А она и подавно. Так что все в выигрыше. Наверное.
Решив, что лучше обдумать все на свежую голову, а не сейчас, я направилась работать.