16.
Говорю тебе в густобитумной темноте: «Они все - не те. Ты у меня вот здесь.» И ты безошибочно знаешь где.
Чонгук сидит на полу перед низким журнальным столиком, подперев щеку кулаком и проводя ладонью над зажженной свечой. Пламя греет, но не обжигает, оставляя черные линии на коже. Гугу спит на диване, свернувшись в клубок и громко сопя. Часы на стене показывают начало одиннадцатого вечера. Из приоткрытого окна доносятся звуки проезжающих по трассе машин, гудки, лай собак и чьи-то разговоры. Ноги затекли от долгого сидения в одном положении, но Чонгук не находит в себе сил сдвинуться с места. В крошечной открытой коробочке из черного бархата красиво блестит в теплом свете свечи изящное тонкое кольцо, обрамленное камнями. Чонгуку хочется в сотый раз посмотреть на их инициалы, выгравированные на внутренней стороне, но вместо этого он вновь берет телефон, проверяет мессенджер. Сообщение, которое он отправил Тэхену еще в шесть вечера, так и висит непрочитанным. У Чонгука много вопросов, которые он боится задавать. У него много подозрений, которые он боится подтвердить. У него много сомнений, в которых он боится убедиться. Сегодня он проснулся в шесть утра и успел увидеть, как Тэхен, брызнув духи во впадинку между ключицами, выскользнул из спальни. Спустя пару минут после этого хлопнула входная дверь. Уснуть потом Чонгук так и не смог. Это продолжалось не день или два, третью неделю Тэхен уходил куда-то ранним утром, а возвращался поздним вечером. В те редкие дни, когда им удавалось побыть вместе, он казался рассеянным, будто мысленно был не здесь, не с ним. Когда Чонгук спрашивал, ответы получал слишком размытые, неубедительные, набор общих слов, призванных отвлечь от реальной причины. Все становится слишком сложным. Их отношения никогда не давались ему легко, потому что он не умеет разговаривать о главном, ему все еще с трудом удается обнажать чувства, а Тэхену только это и нужно - сердце наизнанку, протянутая рука, громкие и честные слова, на меньшее он не согласен. Они часто ругались, как ругаются все пары, и Тэхен доводил его до тех пор, пока Чонгук не раскрывался перед ним полностью, пока не заявлял о всех своих тревогах, всех своих сомнениях, и только после этого они успокаивались, начинали говорить, начинали решать все вместе. В этот раз все по-другому, потому что Тэхен ведет себя так, будто искренность Чонгука ему больше не нужна. Он избегает разговоров. Он не смотрит в глаза. Возможно, это не настолько важно, но даже секса у них стало меньше, хотя Тэхен всегда был зависим от прикосновений Чонгука и от его реакции на свои. Может быть, Чонгук все надумал себе сам, скованный невозможностью поднять тему, слишком привыкший к тому, что чуткий Тэхен задает вопросы первым. Может быть, Тэхен действительно просто загружен учебой и подготовкой к выставке, на которой будут несколько его картин. Может быть, Чонгук просто накрутил себя, собрал воедино несуществующие факты, свои страхи и отстраненное поведение Тэхена и нашел в этом неминуемый конец для них обоих. А нужно было просто поговорить. И именно это Чонгук хочет сделать. Хотел, когда накрывал на стол, когда зажигал эти сраные свечи несколько часов назад, когда впервые за эти три недели почувствовал себя в приподнятом настроении, потому что знал, что Тэхен любит такие знаки внимания, потому что сердце Тэхена, на самом деле, довольно легко растопить. Но вот проходит три часа, еда в красивых стеклянных тарелках заветрилась по краям, нарезанные фрукты начали темнеть, свечи почти прогорели, а сообщение Тэхен так и не прочитал. Внутри Чонгука с каждой прошедшей минутой растет что-то темное, неприятное. Ревность, недоверие, подозрительность - все то, что им так успешно удавалось избегать долгие годы отношений. Тэхен никогда не давал повода сомневаться в своей верности, но теперь Чонгук думает, способен ли он изменять ему, встречаться с кем-то за его спиной? И сам не может поверить, что думает об этом. Что не отрицает возможность измен Тэхена. Но он просто не способен найти этому другое объяснение. Очень хочет, но не может, как ни пытается. Воспаленный смутными догадками мозг отказывается думать. Чонгук подхватывает кончиками пальцев кусочек киви и отправляет его в рот, медленно пережевывая и не чувствуя вкуса. Он бросает беглый взгляд на часы, время на которых все равно не видно, потому что свеча догорела, и встает, закрывая коробочку с кольцом, кладя ее в карман и подходя к окну. И его сердце сжимается, будто в тисках. Фонарь у подъезда освещает картину, похожую на кадр из мелодрам, - какой-то мужчина открывает дверь своей машины, и из нее выходит изящный и улыбчивый Тэхен, что-то говорит ему на прощание и проскальзывает в дом, благо, что не обнимает и не благодарит другим способом, иначе Чонгук, кажется, умер бы на месте, преданный и обманутый. С тех пор, как они впервые поцеловались, Чонгук ощутил это сильное, всепоглощающее чувство собственничества - Тэхен его, только его, ничей больше. Его мальчик, его возлюбленный, его единственный, и он даже не задумывался никогда над тем, насколько он был везучим, если Тэхен сам хотел принадлежать ему, потому что Чонгук никогда не принуждал его. Он никогда не задумывался над тем, что Тэхен однажды захочет уйти. Чонгук не задумывался над этим, потому что знал, что этого он просто не переживет. Он не может представить себе жизнь без Тэхена, потому что без Тэхена - только тьма впереди. И лишь сейчас, видя его с кем-то другим, он вдруг понимает, что даже их любовь может не длиться вечно. Как будто лопнул окружавший его все эти годы радужный мыльный пузырь, швыряя Чонгука в реальность. Он так и стоит у окна, обхватив плечи ладонями и пытаясь проглотить застрявший в горле колючий комок, когда входная дверь открывается, потом закрывается. Спустя мгновение щелкает выключатель, и прихожую заливает свет, освещая половину гостиной, но до Чонгука так и не доходит. - Детка? - зовет его Тэхен. - Ты уже спишь? Он слышит, как Тэхен разувается, слышит, как приближаются легкие шаги, и только после этого двигается. Он ощущает на щеках влагу и касается кожи пальцами, с изумлением понимая, что плакал все это время. Тэхен заходит в гостиную и включает свет, и Чонгук торопливо стирает запястьем слезы, размазывая их по лицу, прежде чем повернуться. Чонгук смотрит на Тэхена, застывшего на пороге гостиной и удивленно приоткрывшего рот. Он выглядит таким родным, таким знакомым в этой широкой светлой футболке, в темных рваных джинсах, с румянцем на щеках, с растрепанными блестящими волосами. Мучительно красивый и мучительно далекий - последний раз он казался Чонгуку таким в старшей школе, после того, как узнал о споре, лишив Чонгука любой возможности приблизиться. Он уже успел забыть о том, насколько это больно. Тэхен расширенными глазами оглядывает накрытый стол, несчастные огрызки свеч, нелепо выглядящую еду и два пустых пузатых бокала для вина. Закупоренная бутылка стоит у ножки стола. Потом Тэхен поднимает взгляд на Чонгука, и на лице у него появляется выражение, похожее на сожаление. Гугу ворчит что-то во сне, потягиваясь, и в оглушительной тишине звук кажется неприлично громким. Как будто весточка из времени, когда у них все было нормально. Если бы у них все было нормально, еда была бы сейчас съедена, бутылка вина выпита, Гугу обласкан каждым из них. Если бы все было нормально, они бы отодвинули стол и занялись любовью прямо на ковре, слегка пьяные от вина, поехавшие от поцелуев, у них бы не было сил добраться даже до кровати. Сейчас они стоят друг напротив друга, родные люди, в мгновение ока ставшие чужими. У Чонгука что-то сильно болит в груди. - Вау, - выдыхает Тэхен, тянется пятерней к волосам, зачесывая их назад. - Ты все это сделал... для меня? Я даже не знал... - Я писал тебе, - глухо говорит Чонгук, и его голос звучит так, словно он плакал несколько часов подряд. Что неправда. Возможно. Он не знает, когда начал плакать. Тэхен охает, взволнованно ощупывая карманы джинсов, чуть дрожащими пальцами вытаскивая телефон. - Он разрядился, а возможности зарядить не было, - он демонстрирует Чонгуку темный экран, но Чонгук даже не смотрит на него. Это его не волнует. Эти смятые, неправдоподобные оправдания, они делают все только хуже, будто показывают, что Чонгук не стоит и того, чтобы выдумать ради него что-то более убедительное. - Пусть так, - спокойно говорит он, не двигаясь с места и не шевелясь. Тэхен под его взглядом напрягается, хмурится, настороженный и готовый к обороне. Защищаться начинает раньше, чем Чонгук бросается в атаку. - Эта учеба сведет меня с ума. Неделя до защиты, и мне приходится все время работать над диссертацией. - Над диссертацией ли? - не выдержав, вставляет Чонгук. Яд неконтролируемо просачивается в его голос, и Тэхен замолкает как от пощечины. Он молча изучает его лицо несколько мгновений, прежде чем неуверенно спросить: - Что? - Работаешь над диссертацией, да? - выплевывает Чонгук. - С раннего утра и до поздней ночи. А тот, кто тебя довез сейчас до дома, наверное, твой научник, не так ли? - Чонгук, нет, - Тэхен растерянно моргает, кажется таким чистым и запутавшимся сейчас, что у Чонгука злость встает костью поперек горла. Он не может даже испытывать ярость по отношению к нему. - Это мой однокурсник. Мы просто зашли в кафе после учебы, и он меня потом подбросил до дома, но я... - Что? - бледнеет Чонгук, впиваясь пальцами в подоконник, чтобы сохранить равновесие. - Ты был с ним в кафе? Все это время? Тэхен насупливается, вздергивает подбородок и складывает руки на груди - явный знак того, что Чонгук перешел границы, но Чонгуку все равно, потому что не он тот, кто виноват в этот раз. - Я что, не имею права сходить с друзьями в кафе? - с вызовом спрашивает он, и Чонгук невесело усмехается, отводя взгляд и качая головой. Его бесит эта внезапная стена между ними, выросшая будто из ниоткуда. В любой другой раз он бы подошел к нему, к своему драгоценному мальчику, обнял за плечи и потерся носом о пушистый висок, не боясь исколоться иголками. Но сейчас он не делает и шага в его сторону. Тэхен это замечает, поеживается, но сам тоже не делает попыток сократить дистанцию. - Конечно, имеешь, - устало говорит Чонгук. - Ты можешь ходить куда угодно, Тэхен. Когда угодно, с кем угодно. Можешь не отвечать на мои сообщения, можешь забывать о нашей годовщине, только не забудь перед этим сказать, что мы расстаемся, пожалуйста. Тэхен пошатывается, как будто он его ударил. Он открывает и закрывает рот, не в силах подобрать слов, выглядит несчастным и виноватым, и Чонгуку его жаль, и от этого становится только хуже, потому что у него самого внутри все болит, словно между лопаток вонзили нож, но даже сейчас он жалеет Тэхена больше, чем себя. Он проходит мимо него, и Тэхен хватает его за запястье, но Чонгук выдергивает руку, не дав ему зацепиться. - Послушай меня, - почти умоляет Тэхен, бросаясь за ним в прихожую, и Чонгук резко разворачивается, отчего старший впечатывается в его грудь. Он пытается обнять его, и Чонгук отталкивает его от себя. Лицо Тэхена кривится, словно он готов зарыдать прямо сейчас, и он обхватывает себя руками, глядя на Чонгука побитой собакой. - Что ты можешь мне сказать? - цедит Чонгук, сжимая кулаки. Ему больно, господи, так больно, и он по привычке прячет эту боль за злостью и холодностью, будто Тэхен не видит его насквозь, будто не знает, что Чонгук физически не способен быть холодным по отношению к нему. - Ты третью неделю уходишь с рассветом, а возвращаешься к двенадцати ночи, скармливаешь мне какие-то тупые отговорки, избегаешь разговоров со мной, а теперь заявляешь, что после учебы засиделся в кафе с однокурсником? В день нашей годовщины? Как, мать твою, ты можешь оправдать это, Тэхен? Он сам не замечает, как повышает голос, как Тэхен бледнеет, отходя назад. Обида стискивает ему грудную клетку, глаза начинает щипать от злых, бессильных слез. Половина его хочет, чтобы Тэхен опроверг каждое слово, нашел каждому поступку достойное объяснение, чтобы Чонгук смог извиниться перед ним сотню раз за то, что начал кричать, чтобы все вернулось на свои места, потому что он любит Тэхена так сильно, что не готов его отпустить. Но другая его половина понимает, что объяснить это невозможно. И Тэхен молчит. Смотрит на него огромными глазами, хлопает повлажневшими ресницами и молчит. Чонгук зарывается ладонью в волосы и крепко сжимает, чтобы привести себя в чувство. - Если ты изменяешь мне, если хочешь уйти, так и скажи, - отчаянно просит он. - Не обманывай меня, черт, не играй с моими чувствами, ты слышишь? Ты не имеешь права причинять мне столько боли, держать в неведении. Я бы никогда не поступил так с тобой. - Что? - ошарашенно выдыхает Тэхен. - Как ты смеешь обвинять меня в этом? Чонгук поднимает глаза и натыкается на похолодевший взгляд. - Ты бы никогда не поступил так со мной, Чонгук-а? - выпаливает Тэхен. - Ты забыл, что поступал со мной намного хуже? И в этот раз Чонгук чувствует себя так, словно его окунули в ледяную воду. Тэхен замирает испуганно, понимая, что сказал, но не забирая своих слов назад, и Чонгук смотрит на него неверяще, сердце болезненно сжимается в груди. Никогда раньше они не говорили об этом всерьез. Тэхен прекрасно знал, насколько Чонгуку тяжело вспоминать об этом, и не смел пользоваться этим как аргументом в их ссорах. Чонгук первый год их отношений извинялся перед ним каждый день, каждый гребаный день, и Тэхен никак не мог убедить его, что он прощен. Потому что такое не прощается. Потому что Чонгук боялся потерять. Потому что он боялся, что Тэхен будет сомневаться в его искренности. Когда раны затянулись, оставив за собой только нежные шрамы, Тэхен иногда шутил об этом, но никогда - всерьез. Знал, что Чонгука такое заденет уже не в шутку. - Скажи, что мне послышалось, - хриплым голосом просит он, судорожно бегая взглядом по лицу Тэхена. - И это не то, что ты имел в виду. - Ты обвинил меня в измене, хотя я никогда бы тебе не изменил, - Тэхен старается звучать решительно, но его голос дрожит. - Ты сомневаешься во мне. Поэтому я попросил тебя вспомнить о том, что я не сомневался в тебе и после более тяжелых поступков, которые происходили на самом деле, а не только в моей голове. Чонгук отшатывается от него, хватая ртом воздух. Кольцо в заднем кармане его джинсов становится словно тяжелее в тысячи раз. - Ты меня так и не простил по-настоящему, - с ужасом осознает он. - Ты никогда не мог меня простить... Тэхен подается вперед, понимая, что все катится к чертям, что они перешли границы и использовали то, что использовать запрещено. Ему нужно все спасти, необходимо их спасти... Он тянется к Чонгуку, бормоча под нос «нет, все не так, это не так», но Чонгук отскакивает от него, огромными пустыми глазами глядя куда-то в пол, будто уже не здесь, будто вернулся мысленно в школьные годы, когда пожимал руку Юнги, соглашаясь на спор, когда отправлял ему фото Тэхена, когда вел себя как полный мудак, разбивая на кусочки сердце, которое должен был беречь. Тэхен всегда понимал, что Чонгуку так же больно, как ему самому. Он понимал, что Чонгук так и не смог себя за это простить, несмотря на то, что простил его сам Тэхен, несмотря на то, что Юнги извинился перед ними обоими и взял часть вины на себя, несмотря на то, что все убеждали его, что все осталось в прошлом. И теперь Тэхен ткнул его в это лицом, достав воспоминания из запыленной коробки, запечатанной и заклеенной стикером «не открывать». - Чонгук, - зовет он, и ему внезапно страшно. Все ускользает из рук. - Чонгук, прошу, я не... Но Чонгук не слушает его, отступает спиной к двери, а потом в мгновение ока обувается и вылетает из квартиры, громко хлопнув дверью. Тэхен не решается побежать за ним. Оглушенный внезапной ссорой, испуганный уходом Чонгука, он тянется к своему телефону, находит зарядку, смотрит на загорающийся экран, а в груди болезненно ухает сердце, как будто бьется в пустоту, растоптанное и никому не нужное. Тэхен жалеет о своих словах бесконечно сильно, но забрать их назад уже не в силах. С чего Чонгук взял, что он ему изменял? Как мог подумать, что Тэхен способен на такое? Способен предать все, что есть между ними, растоптать их нежность, их тепло просто ради того, чтобы переспать с кем-то на стороне? Он листает список контактов, набирает Сокджина и, вслушиваясь в долгие гудки, вдруг понимает одну простую истину. Чонгук ушел. Это конец. И когда Сокджин поднимает трубку, он начинает плакать.
***
Чонгук крутит в пальцах кольцо и думает о том, какой он все-таки идиот. Он не хотел, чтобы все получилось так. Не хотел набрасываться на Тэхена с обвинениями, рушить все это не хотел, сбегать позорно, как трусливый мальчишка, не хотел тоже. Он сидит на скамейке у подъезда, потому что уйти дальше не смог. На улице пустынно и тихо, во дворе ни души, и Чонгук, сгорбившийся и несчастный, выглядит тут так же нелепо, как кипарис на картине Ван Гога. Это все глупо. Конечно, Тэхен не мог по-настоящему забыть о том споре. Конечно, он не мог действительно его простить. У него огромное сердце и чистая душа, но даже от него невозможно требовать прощения за такое. Чонгук был до смешного самонадеян, раз вообще осмелился рассчитывать на это. Мысль о том, что он хотел сделать предложение Тэхену, вызывает теперь усмешку. У него нет права на то, чтобы звать Тэхена своим. Никогда, судя по всему, не было. Самое печальное во всем этом то, что он даже не злится на него. Он сам все это начал, сам начал ругаться, бросаться громкими словами, и не ему теперь жаловаться на несправедливость. Теперь, когда прохлада улицы отрезвила его, он понимает, насколько глупо звучало все то, что он говорил. Тэхен задерживался на учебе, потому что ему защищать диссертацию. Он пропадал на выходных, потому что заканчивал в своей мастерской картины к выставке. Теперь, когда Чонгук остыл и может мыслить здраво, он понимает, что Тэхен всегда был уставшим, рассеянным, избегал разговоров не потому что ему было что скрывать, а потому что сил на эти разговоры не оставалось. Пока Чонгук изводил себя, как жалкая обозленная на весь мир старуха, Тэхен упорно работал. Какая ирония, что ему потребовалось проебать все, чтобы это понять. Что ж, зато ссора раскрыла ему новую тайну их отношений. Он грустно усмехается, убирая кольцо обратно. Ему хотелось вывести отношения на новый уровень, но вместо этого он их просто закончил. Внутри все ноет, как будто он пробежал марафон на одном дыхании, а теперь вдруг выдохся, и нет никого рядом, чтобы подать ему воды. Он не хочет терять Тэхена, все еще не хочет. Поэтому и сидит здесь, у этого подъезда, в ожидании знака какого-нибудь, хоть чего-нибудь, что даст ему понять, что все не скатилось в бездну окончательно. Если понадобится, Чонгук вновь будет вымаливать прощение. Но если... Если Тэхену это не нужно, то Чонгук, он... Уйдет. Всегда был готов уйти. Все еще готов сделать ради Тэхена все, что угодно. Телефон в кармане уведомляет о входящем сообщении, и Чонгук достает его, и его глаза расширяются, когда он читает то, что пришло.
***
- Тэхен? - обеспокоенно зовет его Сокджин. - Ты плачешь? Тэхенни, детка, что стряслось? - Хен, - Тэхен всхлипывает, размазывая сопли по лицу и слепо гладя взволнованного Гугу, который тычется в его бок. - Хен, Чонгук ушел... Сокджин молчит пару мгновений, а потом осторожно спрашивает: - В каком смысле ушел? Тэхен закрывает глаза ладонью, с трудом контролируя свой голос. - Мы поругались, но мы ругаемся иногда, а он никогда не уходил, а сейчас... - он всхлипывает после каждого слова, истерика подкатывает к горлу, и ему становится трудно дышать. Ему страшно, так страшно, что это конец для них. Тэхен никогда себе этого не простит. - Так, Тэхен, - голос Сокджина становится строже. - Дыши. Давай, слушай меня. Вдохни, выдохни. Вот так. Тэхен слушается, старается дышать размеренно, и постепенно более-менее приходит в себя. Он хватает Гугу, прижимая его к себе и утыкаясь носом в теплую шерсть, чтобы успокоиться. - А теперь расскажи мне, что произошло, - требует Сокджин. Тэхен шмыгает носом и делает глубокий вдох. - Все это время, пока я помогал вам со свадьбой, плюс учеба и выставка эта дурацкая, плюс квартира, которую я искал... - Тэхен поворачивает голову к окну и слабо улыбается, когда Гугу начинает лизать его ладонь. - Я не говорил об этом Чонгуку. О свадьбе не говорил, потому что вы просили, а о квартире - потому что хотел сделать ему сюрприз. Несколько моих картин купили за приличные деньги, а с тем, что я откладывал, мы бы могли... В общем, ты понял. Речь получилась сумбурной и быстрой, но Сокджин, кажется, действительно уловил суть. - А дальше? - спрашивает он. - Но я забыл о нашей годовщине, - бормочет Тэхен. - Сегодня встречался с риэлтором, и он подвез меня до дома, а Чонгук это увидел. Обвинил меня в измене. - Твою мать, - устало вздыхает парень. - И ты этого не стерпел? Тэхен дышит глубоко, чувствуя, как слезы снова подкатывают к горлу. - Я напомнил ему о споре, - голос Тэхена надламывается, и он утыкается мокрым лицом в бок Гугу, опять начиная плакать. - Господи, я повел себя как мудак, знал же, что ему будет плохо от этого, но... А потом он ушел. Если это конец, то я просто... Он замолкает, испуганно глядя перед собой, и Сокджин молчит тоже, дожидаясь окончания предложения. - Я просто умру, - тихо договаривает он, пугаясь силы того, что сказал. - Я не смогу без него жить, хен. - Тэхен-а, послушай меня, - мягко говорит Сокджин. - Перестань себя накручивать. Я готов отдать руку на отсечение, что Чонгук ошивается сейчас где-нибудь возле дома. Он не сможет уйти от тебя, только если ты не скажешь ему прямым текстом уходить. - В этот раз все по-другому... - мямлит Тэхен, стирая слезы с щек. - По-другому может быть все, что угодно, - уверенно говорит Сокджин, - но только не его любовь к тебе. Ты напортачил, конечно, сам виноват. Но ты еще можешь все исправить. - П-правда? - жалобно спрашивает Тэхен, чувствуя, как стальной обруч, стягивающий грудь, начинает ослабевать. - А ты хочешь этого? Тэхен замолкает, думая, что ослышался. Сокджин действительно спросил у него это? Хочет ли Тэхен быть вместе с Чонгуком? Он опускает взгляд на татуировку на своем запястье. Тут нет двух вариантов. Ответ всегда да. - Напиши ему. Если он придет в квартиру через десять минут, значит, моя рука останется при мне, - он смеется, и Тэхен хмыкает. - И еще, Тэхен-а. - Да, хен? - Можешь рассказать ему о нашей с Намджуном свадьбе. Думаю, это будет честно. Прости, что мы доставили тебе проблемы. - Все в порядке, - Тэхен слегка улыбается. - Я думаю, он не поверит мне. Он все еще считает, что вы просто вместе снимаете квартиру. Сокджин бормочет что-то в трубку, но Тэхен уже отключается. Он сомневается всего пару мгновений, прежде чем быстро напечатать сообщение и откинуть телефон в сторону, чтобы не видеть ответа. Возвращайся ко мне отмечается прочитанным.
***
Чонгук не дожидается лифта, бросается к лестнице, перескакивая сразу через две ступеньки, сердце судорожно колотится в груди, как будто он сходит с ума. Он сжимает в руке телефон и очень надеется, что ему это не показалось, что Тэхен не ошибся номером, что он действительно попросил его вернуться. Всего час с мыслями о том, что они с Тэхеном больше не вместе, и Чонгук уже готов был на стену лезть. Он едва не летит кубарем вниз, когда на ступеньках сталкивается с запыхавшимся Тэхеном, который спускается вниз, ему навстречу. Они замирают, как два истукана, друг напротив друга, взъерошенные, зареванные и нелепые, зависимые друг от друга до смешного, неспособные функционировать на расстоянии. Чонгуку требуется мгновение, чтобы преодолеть оставшиеся шаги, и Тэхен падает в его объятия. Чонгук тут же прижимается губами к его губам, обхватывает ладонями горячее лицо, и Тэхен приоткрывает рот, позволяя языку скользнуть внутрь. Он целует его глубоко и мокро, поцелуй получается соленым, беспорядочным и отчаянным. Они цепляются друг за друга, Тэхен до боли вгоняет ногти в предплечья Чонгука, Чонгук обнимает его за талию с такой силой, будто хочет слиться с ним воедино, никогда больше не отпускать. - Мой хороший, - шепчет Чонгук, отстраняясь и тут же прижимаясь вновь, целуя уголки распухших губ, соленые от слез скулы, покрасневшие глаза, судорожно шаря ладонями по спине, вдыхая родной, знакомый аромат. - Прости меня, господи, я такой идиот... Неважно, изменяешь ты мне или нет, я все равно... Он целует и целует, не в силах остановиться. - Все равно люблю тебя больше всего на свете. Тэхен обхватывает его за плечи, чтобы заглянуть в лицо, и отстраняется, когда Чонгук вновь тянется к нему с поцелуем. - Выслушай меня, - тихо просит он, и Чонгук кивает, накрывая его ладони своими, опуская их и переплетая пальцы. - Я не изменяю тебе, потому что никто никогда не интересовал меня так, как ты. Но об учебе и выставке я тебе немного соврал. Сердце Чонгука падает в пятки. Тэхен замечает, как меняется его лицо, и спешит продолжить: - Потому что я искал нам квартиру. - Ты... что? - переспрашивает Чонгук. - Я хотел, чтобы мы купили квартиру. Некоторые мои картины продались за очень хорошие деньги, и я уже могу внести первый взнос, - бормочет Тэхен. - И поэтому я искал нам варианты, чтобы вместе с тобой выбрать. Я понимаю, надо было сразу сказать тебе, но я хотел сделать сюрприз, я же не думал, что ты такую панику поднимешь... - Твою мать, Тэхен, - Чонгук чувствует, как легче становится дышать, и улыбается, подаваясь вперед и потираясь своим носом о его. - Это не все, - ворчит Тэхен в его губы, но все-таки дает Чонгуку себя поцеловать. Они целуются долго, нежно касаясь друг друга губами, и Тэхен жмется к Чонгуку ближе, боясь, что тот может уйти в любой момент. - Я хотел извиниться за то, что сказал. Чонгук хмурится, и Тэхен тут же покрывает поцелуями все его лицо. - Я не держу на тебя зла, Чонгук, я клянусь, и я простил тебя, я никогда об этом не думаю, - выпаливает он, испуганно обнимая парня за шею. - Я не знаю, почему я это сказал, это вырвалось само собой, я так разозлился, когда ты сказал про измену... - Все в порядке, - говорит Чонгук, утыкаясь лицом в изгиб между шеей и плечом и нежно целуя кожу. - Все хорошо. Ты меня тоже прости. Тэхен зарывается пальцами в его волосы, принимаясь мягко их перебирать. Он все еще взволнован после ссоры и пережитых эмоций, но теперь, когда Чонгук рядом с ним, ему спокойно и почти хорошо. - Это тоже не все, - с улыбкой говорит он, и Чонгук стонет, отстраняясь. - Ну что еще? - спрашивает он, недовольный тем, что ему приходится отрываться от своего занятия. - Еще одна причина, по которой я приходил так поздно, это то, что... - он выдерживает драматичную паузу. - То, что я помогал Сокджину и Намджуну организовать их свадьбу. Чонгук пару раз ошалело моргает, переваривая полученную информацию, а потом кричит. - Что?! Тэхен смеется, наблюдая за сменой эмоций на его лице. - Разве они не просто соседи? Как давно они встречаются? - он хватается за голову. - Твою мать, поверить не могу... - Не знаю, почему вы не видели химии между ними, - пожимает плечами Тэхен, а Чонгук безумными глазами смотрит на него. - Я думал, они просто валяют дурака! - Единственными дураками тут оказались вы, - хмыкает Тэхен, пока Чонгук пытается переосмыслить свою жизнь.
***
- Интересно, зачем же мы здесь все сегодня собрались, - поет Хосок, заливая в себя соджу и ловя укоризненный взгляд Чимина на себе. - Что? - Прекрати пить, пока мы не начали, - шипит тот. - Мы все за столом, значит, мы начали, - отрезает Хосок, но потом вздыхает и отставляет бутылку соджу подальше от себя. - Ладно, уговорил. Чимин закатывает глаза. - Мы все здесь сегодня собрались, - передразнивает его Намджун, - чтобы сообщить вам одну важную вещь. - Мы все внимание, - абсолютно незаинтересованно заявляет Юнги, и Кихен пихает его в плечо. Намджун на него даже не смотрит. - В общем, мы с Сокджином женимся и, естественно, приглашаем вас всех на нашу свадьбу, - на одном дыхании выпаливает он, и его рука немного трясется от волнения. Сокджин улыбается ему ободряюще, кладя ладонь на его плечо, и Намджун заметно расслабляется. Воцаряется оглушительная тишина. Ну, не совсем оглушительная, потому что играет музыка, слышатся разговоры за другими столиками, но они все молчат до тех пор, пока Хосок не взрывается смехом. Сокджин выгибает бровь, бросая на него убийственный взгляд. - Что смешного? - Шутка смешная, - задыхаясь, произносит он. - Всегда удивлялся, как естественно у вас получается делать вид, что вы в отношениях. - Ты идиот? - цедит Чимин ему на ухо. - Очевидно же, что они серьезно. Хосок замолкает так резко, что от неожиданности прикусывает себе язык, и выпучивает глаза, глядя на красного как рак Намджуна и хладнокровного Сокджина. Чимин ошарашен не меньше, чем он сам, даже Юнги потерял былую незаинтересованность. Спокойными кажутся только Кихен и Тэхен с Чонгуком. - Блять, вы че, правда серьезно? - неразборчиво мямлит Хосок. Сокджин закатывает глаза. - Мы встречаемся уже четыре года, конечно, мы серьезно, - спокойно отвечает он. Юнги икает от неожиданности и опрокидывает в себя стопку текилы, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок. - Так вы не валяли дурака все это время? - пищит Чимин. - Мы живем вместе! - возмущается Намджун. - Мы думали, вы просто соседи! - оправдывается Юнги. - Мы целовались при вас, - приводит еще один аргумент Сокджин. - Поэтому мы и удивлялись вашему актерскому мастерству, - высовывая горящий кончик языка, бормочет Хосок. - И вас не напрягало, что мы со школы ни с кем не встречались? - выгибает бровь Намджун. - Вообще-то меня напрягало, - вставляет Чимин, слегка краснея. - Ну, я думал, у вас просто... ну, с этими делами не в порядке... - Все у нас в порядке, - обрывает его Сокджин. - Настолько в порядке, что вам, сосунки, и не снилось. - Как это вообще вышло, - шепчет Хосок, пялясь пустым взглядом в стол. - Детка! - возмущенно кричит вдруг Юнги, обращаясь к Кихену. - А ты почему не удивлен?! Кихен пожимает плечами, невозмутимо отправляя в рот кусочек мяса. - Мы с Тэхеном догадались обо всем сразу, - отвечает он. - И помогали им в организации свадьбы. - В смысле догадались?! - опять кричит Юнги, непривычно взбудораженный. - Как это ты догадался, а мне не сказал? - Да я думал, что ты поймешь, - морщится Кихен. - Это же было очевидно. Я как-то забыл о том, что ты тупица. - Ничего не было очевидно! - встревает Чимин, чувствуя камень и в свой огород тоже. - Они со школы ходили друг рядом с другом со своими этими «эй, Сокджин, они все сосутся, давай и мы пососемся»! - Вот именно, - защищает свою честь Хосок. - А Сокджин всегда краснел и отнекивался, как будто ему тут секс втроем предлагают. Сокджин хватает ртом воздух, от возмущения теряя дар речи. Чонгук пристыженно молчит, радуясь тому, что на нем внимание никто не акцентирует. Они молчат все некоторое время, а потом Юнги вздыхает. - Что ж, очевидно, у Намджуна все-таки получилось его уломать. - Ребят, - смущенно улыбается Чимин, - мы рады за вас, правда. - Да, - подхватывает Хосок. - Это было слегка неожиданно, но мы рады. Теперь наша компания официально самая голубая во всем Сеуле. Все тут же оттаивают, смеясь, принимаются обсуждать предстоящую свадьбу, подкалывать Намджуна и Сокджина. Спустя примерно полтора часа, когда все уже прилично напиваются, Чонгук дергает Тэхена за рукав. - Давай уедем отсюда? - шепчет он ему на ухо. Тэхен моргает растерянно. - Оставим их? - тихо спрашивает он, и Чонгук улыбается, чмокая его в нос. - Им сейчас точно не до нас. Тэхен пожимает плечами. - Давай. Они незаметно выбираются из-за стола и сбегают из зала. Чонгук открывает Тэхену дверь своей машины, и только сейчас до последнего доходит, почему Чонгук весь вечер пил только апельсиновый сок. - Куда мы едем? - с интересом спрашивает он, и Чонгук улыбается, заводя мотор и включая радио. - Узнаешь. По радио начинает играть очень старая песня Джастина Бибера, и Тэхен внезапно вспоминает слова. Его накрывает чувством дежавю, и он откидывается на спинку сидения, мягко улыбаясь и следя за проплывающими мимо огнями города. - До тех пор, пока ты меня любишь, - начинает подпевать он, - мы можем быть голодными, можем быть бездомными и абсолютно бедными... - До тех пор, пока ты меня любишь, - подхватывает Чонгук, - я буду твоей платиной, я буду твоим серебром и твоим золотом. Они смеются, и Тэхен накрывает своей ладонью руку Чонгука, слабо сжимая. Чонгук подъезжает к знакомой пекарне минут через тридцать, и Тэхен округляет глаза. - Серьезно? - спрашивает он. - Мы тут не были целую вечность! - Подождешь в машине? - Чонгук перегибается через сидение, целуя Тэхена в уголок губ, и последний счастливо жмурится. - Я быстро. - Конечно. Чонгук выходит на улицу, почти бегом направляясь к пекарне, и Тэхен постукивает указательным пальцем по нижней губе. Ему настолько хорошо, что внутри будто расцвел целый сад. Он никогда-никогда больше не будет подвергать их отношения с Чонгуком сомнениям, потому что они являются главной причиной того, что он чувствует себя счастливым. Чонгук и вправду возвращается быстро. Он передает Тэхену бумажный пакет, в который тот тут же сует любопытный нос, с наслаждением вдыхая аромат печеного. Они едут дальше, слушая музыку и подпевая, пока Чонгук не останавливается у офисного здания, в котором работает. Тэхен смеется. - Не могу поверить в то, что ты такой романтик. - Теперь мне даже не придется врать охраннику, - подмигивает ему Чонгук, вытаскивая из бардачка пропуск и изнутри открывая Тэхену дверь. - Вот это я называю успехом. Тэхен качает головой, не в силах перестать улыбаться. Охранник действительно не задает им вопросов, когда Чонгук проходит в здание, держа Тэхена за руку. Они идут к лифту, и Чонгук нажимает кнопку последнего этажа. У Тэхена сладко поджимается что-то внутри от предвкушения, и он обнимает Чонгука за руку, упираясь подбородком в его плечо и коротко целуя висок. - Я люблю тебя, - шепчет он ему на ухо и видит, как Чонгук расплывается в широкой улыбке. Чонгук не отвечает, но ему не нужен ответ, чтобы знать, что чувства взаимны. Они выходят из лифта, и Чонгук ведет его к лестнице на крышу. - Это точно законно? - обеспокоенно спрашивает он, оглядываясь в поисках камер, пока Чонгук открывает дверь. - Тебя за это не уволят? - Не волнуйся об этом, - обнадеживающе улыбается Чонгук, держа его за руку. Они выходят на крышу, и у Тэхена - как и в тот раз - перехватывает дыхание. Город расстилается под ними ковром огней и звуков, вмещающий в себя тысячи таких же влюбленных, ставший свидетелем бесконечного числа слез и поцелуев, огромный и внушительный. - Плед я с собой не взял, - извиняющимся тоном говорит Чонгук за его спиной. - Но сейчас тепло, поэтому, думаю, он нам и не понадобится. Тэхен подтверждает его слова, тут же плюхаясь задницей на крышу. Чонгук смеется, садясь к нему лицом, и Тэхен двигается ближе, перекидывая ноги через его бедра. - Итак, - торжественно начинает он, кладя ладони на его щеки. - Ты украл меня с вечеринки в честь помолвки Намджуна и Сокджина, привез сюда, теперь накормишь до отвала вишневым пирогом, а что потом? Чонгук улыбается, ластясь к его ладони. - Потом мы сделаем ремонт в нашей новой квартире, ты закончишь магистратуру, мы будем любить друг друга каждый день, - перечисляет он. - Проживем долгую и счастливую жизнь. - Звучит чертовски скучно, - заявляет Тэхен, а потом расплывается в улыбке. - Меня устраивает. Чонгук закатывает глаза. - Ешь свой пирог. - Я не хочу, - дуется он, а потом его глаза загораются. - Давай сначала поцелуемся. Чонгук опускает взгляд на его губы и медленно склоняется к нему, сначала едва касаясь, обводя кончиком языка, а потом прижимаясь сильнее. Тэхен издает какой-то неясный звук, что-то среднее между стоном и хныканьем, и подается ближе, обнимая его за плечи. Они целуются так долго, что у обоих начинают покалывать губы. - Когда ты меня целуешь, - шепчет Тэхен, не отстраняясь, так, что его раскаленное дыхание оседает на коже Чонгука, - я чувствую себя особенным. - Ты и есть особенный, - мягко говорит Чонгук, кладя ладони ему на спину и нежно гладя. - Самый особенный для меня. Он оставляет легкий поцелуй на его щеке. - Я люблю тебя очень сильно, и я благодарен тебе за то, что ты рядом, - тихо признается он, и у Тэхена почему-то мурашки начинают бегать по коже. Чонгук такой красивый, глаза блестят, темная челка беспорядочно спадает на лоб, румянец на щеках нежный-нежный. Тэхен до сих пор не может поверить, что такой прекрасный Чонгук принадлежит ему. Едва ли он догадывается, что Чонгук сейчас думает о том же. - Я бы хотел провести всю жизнь с тобой, Тэхен, ты слышишь? - шепчет он ему в губы. - Мой хороший, мне никто больше не нужен, никогда не будет нужен. Я хочу провести всю жизнь только с тобой. - Боже, - выдыхает Тэхен, начиная внезапно догадываться, и когда Чонгук чуть отстраняется, протягивая ему на раскрытой ладони кольцо, у него перехватывает дыхание. - Боже, Чонгук, поверить не могу. - Будь моим, Тэхен, - просит Чонгук, и в его взгляде столько любви, так много любви, что Тэхен тонет. - Я и так твой, - бормочет он невнятно, картинка перед глазами размывается из-за подступивших слез. - Я всегда был твоим. - Ты согласишься? - тихо спрашивает Чонгук, и Тэхен кивает, не задумываясь, конечно, он согласен, какие могут быть сомнения? Чонгук дрожащими руками надевает на его палец кольцо, и Тэхен чувствует, как на ладонь что-то капает, и ему требуется несколько мгновений, чтобы осознать, что Чонгук тоже плачет. - Мы такие сентиментальные, кошмар, - всхлипывает он, чувствуя себя настолько счастливым, что в это трудно поверить. - Знаешь, Тэхен, - Чонгук вытирает слезы с лица, глядя на него сияющими глазами, - почему я так быстро в тебя влюбился, так сильно люблю сейчас и буду любить всю жизнь? Тэхен трясет головой и улыбается, убирая пряди волос со лба Чонгука. - Когда-то давно Сокджин-хен сказал мне, что для того, чтобы влюбить в себя человека, мне нужно его рассмешить, - говорит Чонгук, обнимая Тэхена за талию, и Тэхен затихает в ожидании ответа, и весь мир затихает тоже. - Но каждый раз, когда ты смеялся... Он касается губами его уха, вдыхая родной аромат своего возлюбленного, своего парня, жениха, своего будущего мужа. - ...влюблялся я. И Тэхен первым прижимается к его губам, смеясь в поцелуй. А Чонгук... Чонгук вновь влюбляется.