/обида/
Лучи приятно ласкают лицо с самого утра. Окна отеля выходят прямо к солнцу, которое пробуждает Чонгука. Звук телефона заставляет парня скривиться и быстро ответить на звонок.
– Да, – почти не слышно, – Намджун?
Тэхён натягивает на тело одеяло сильнее, чтобы не слышать посторонних звуков. А это и вправду помогает, только жарко немного.
– Ты видел который час? – Слышен спокойный голос Кима. На фоне слышны звуки шуршащих листов. Наверное разбирает бумаги.
–:Ну, – устремляет взгляд на табло часов, – девятый час утра. Мне можно дальше идти спать?
– Какой спать?! Сейчас в Мюнхене будет ярмарка на площади! Обязательно сходи туда с Тэхёном.
Чонгук полностью открывает глаза, наклоняя голову назад. Из под одеяла видна спящая мордочка парнишки, от чего Гук мычит в трубку, не соглашаясь с предложением. Они еще успеют обойти весь Мюнхен.
– Джун, мы тут на две недели. Успеем ещё. Так что, давай, я пошёл готовить завтрак, пока Тэхён не проснулся. – В трубке слышен вздох старшего и Гук улыбается, скидывая трубку. Ему сейчас нужно идти готовить завтрак, но он так хочет наблюдать на спящим Тэ. Это просто мания какая-то. Но потом, он все же встаёт и идёт на кухню, положив телефон на тумбочку. Цепляя пальцами фартук, Чонгук профессионально завязывает его, позже доставая банку бананового молока из холодильника. Сделав свои фирменные бутерброды с красиво нарезанными сосисками, Гук ставит все на стол, тут же направляясь в комнату, чтобы разбудить младшего. Тот сидит на кровати, с красным лицом, руки на коленях, опустив голову.
– О, Тэхён, ты уже проснулся. Доброе утро, – Чонгук ставит завтрак на тумбу, присаживаясь с подростком, – Ты чего такой красный? Что-то приснилось?
Младший молча мотает головой, не собираясь даже её поднимать. Ему сейчас очень стыдно, потому что в его штанах сейчас очень тесно из-за странного сна. Он вроде как и понравился парню, а вроде как и нет, ибо старший там присутствовал.
–:Мне нужно в душ. – Еле выдавливает из себя Тэ, вставая с кровати. Чонгук указывает где ванная комната и немного понимает, что с подростком. Гормоны в таком возрасте очень чувствительны, поэтому старший лишь улыбается, заправляя кровать. Через несколько минут, младший возвращается в комнату, где довольный Чонгук, наблюдает за живым городом за окном. Тэ улыбается, пробуя завтрак, приготовленный хёном. В тишине слышно тихое мычание от вкусной еды, из-за чего Чонгук улыбается. Телефон снова трезвонит в кармане свободных штанов Гука и снова на дисплее Джун. Парня это удивляет, ибо это уже второй звонок. Да, Намджун очень редко звонил ему, и то, только по делам.
– Да? Ты забыл сказать про ещё одну..
-– Чонгук.
Это твёрдое, серьёзное и чёткое "Чонгук" не на шутку пугает парня. Когда Гук слышит эту интонацию, в его теле все органы начинают двигаться, вместе с извилинами.
– Снова подожгли твой кабинет. На этот раз разгорелось на два процента больше и я еле успел спасти твои документы. Этого человека поймали по свежим следам и я не хочу говорить эти слова, но видимо это твой отец Чонгук.
Чонгук вздыхает, слыша эти слова. Отец не был для него родным человеком. Он был чужим. И для него и для его матери. Но его любвиобильная мать, никогда не слушала сына, а лишь принимала удары от своего "любящего" мужа. Плевать, что это видел Чонгук. Плевать, что Чонгук его сын.
Ему плевать было даже на самого себя. Лишь бы были деньги и бизнес не страдал.
– Намджун, разберись с этим, пожалуйста. Я не хочу сейчас иметь с ним какой-либо контакт и думать об этом лишний раз. Ладно, я пойду, а то Тэхён наверное уже вышел из душа. Не хочу, чтобы он слышал подобное. До встречи, Джун.
На том конце слышится согласие и ответное "до встречи". Ведь Чонгук для Намджуна ребёнок. Также как и Тэхён для Чонгука. Он всегда готов прийти к нему на помощь. Всегда готов поддержать и позаботиться.
– Кто звонил?- Спрашивает Тэхён, трогая свои влажные волосы полотенцем, пытаясь побыстрее высушить. Чонгук берёт мягкое полотенце из рук младшего, начиная заботливо вытирать чужие волосы.
–Намджун, – старший видит, как Тэхён тут же начинает улыбаться, поднимая брови, – Спрашивал, все ли у нас хорошо. Уже заскучал там без нас.
Чон слышит мурчание со стороны юноши от приятных ощущений и прикосновений старшего. Ему хочется всегда касаться его пушистых волос, которые и без какого-либо шампуня, пахнут свежей выпечкой. Волосы младшего быстро сохнут, поэтому через несколько минут, Чонгук отстраняется и вешает полотенце на сушилку, приглашая брата на завтрак.
– Мы тоже уже сильно скучаем по Намджуну, – как то с каплей грусти произносит младший, аккуратно взяв палочками один квадратик роллов, – А как там Вохён и Юнги? С ними всё хорошо?
– Оу, ты ещё помнишь их? Они вроде тоже в порядке. Юнги часто приезжает к Вохёну. Он так быстро вырос. Буквально недавно он плакал у меня на кухне, что его бросила девушка, а сейчас уже правит целым рестораном.
– Да, он молодец.
Звонок в дверь немного напрягает Чонгука, так как головная боль давит на виски из-за плохого сна и не доброй ночи, но все, он с улыбкой открывает её и на пороге стоит горничная, с приятной улыбкой и мягким голосом. Родинка на верхней губе поднимается, как только улыбка рисуется на её лице, от этого Гук улыбается в ответ. Он с ней здоровается и разрешает пройти в номер, дабы прибраться. Довольно худые руки везут тележку со всеми принадлежностями для уборки. Она такая маленькая хрупкая и возит такие тяжести. Чон читает чужие мысли, даже не задумываясь, говорит:
– Как вас зовут?
Девушка, оборачивается, мельком взглянув на Тэхёна, а потом и на Чонгука. Её лицо немного краснеет и она делает поклон, тихо произнося:
– Мелисса.
Тэхён доедает свой завтрак, убирая тарелки в раковину и включая воду, чтобы помыть посуду за собой и братом, как вдруг чувствует человека за собой. Его это немного раздражает, ведь Чонгук всегда учил, что мыть нужно за собой, будь в доме посудомойка или уборщица. Все молчат и лишь один Тэ гремит тарелками и водой.
– Это моя обязанность.
– Но точно не у нас в номере.
Чонгук вздыхает, подходит к двоим, дёргая младшего за локоть, заглядывает в его глаза и поднимает брови, прося обратить внимание на чужую работу. Тэхён отмахивается, продолжая усердно мыть посудину, пока Гук краснеет от стыда, смотря на даму, что уже наверное растерянно считает свои деньги к зарплате. Старший извиняется, положив в чужую ладонь купюру, девушка мотает головой и быстро удаляется из номера. Тэхён заканчивает и молча вытирает руки об полотенце. Ему явно не понравилась особа.
– Тэхён, почему ты повёл себя так? Кто тебя просил мыть посуду?
– Ты! – мальчик злобно тычет пальцем в сильную грудь, пытаясь заставить Чонгука вспомнить, что же он говорил ему, – Выработал во мне эту хорошую привычку, всегда мыть за собой. Я не хочу быть, как те людишки, которые даже колбасу себе не могут нарезать, потому что им всё на блюдечке подавали, а-ля, ты же пуп земли и ты добьёшься всего того, чего захочешь только пальцами щёлкнуть осталось. Такого не бывает, хён, ты же знаешь.
Чонгук начинает резко копаться в своей памяти, выбирая обрезки жизни и детства.
"Чонгук? Что-то знает о бизнесе? Ты смеёшься надо мной? Он же бестолковый, чудной и не на что не годный лентяй! Я не хочу, чтобы он завалил тот пьедестал, на котором я сейчас нахожусь. Поэтому и хочу чтобы ты сделала аборт. Мне не нужен ещё один тунеядец."
Чонгуку больно. Он же все слышал.
Его отец был таким всегда. Ничего не умеющим, но зато всего добивался своего. Как глупо звучит. Гук не успевает выбраться из них, как вдруг Тэхён снова говорит:
– Мне здесь не нравится. Я пойду погуляю. Пока.
И выходит из номера. Только через пару минут раздумий, Чонгук понимает, что город мальчику совсем неизвестен и он может заблудиться.
– Чёрт, Тэхён.