Часть 35
Папа легко кивнул и сказал мягким, но уверенным голосом:
Папа (Айзава): Хорошо. Знай, что дело не только в том, чтобы заботиться о ней. Речь о том, чтобы понимать её, поддерживать... и помогать ей быть самой собой.
Его слова оказали на меня более глубокое воздействие, чем я ожидал. Это был не просто разговор между мной и папой, это был своего рода тест. Подтверждение того, что я достоин быть рядом с ней.
Акэми: (легко смеясь) Папа, ты снова допрашиваешь Бакуго?
Папа (Айзава): (с хитрой улыбкой) Я его не допрашиваю. Просто хочу убедиться, что он понимает, что значит быть рядом с тобой.
Пока я смотрел на их разговор, у меня возникла странная мысль, немного несвойственная несвойственная для кало коля странная мысль я.
Я (про себя): Значит, мне нужно завоевать её доверие ещё больше, чтобы она сетла ко на села ко же, как садится к своему отцу.
Акэми: Любимый, почему ты так смотришь? Что-то случилось?
Я: Хочу, чтобы ты тоже села ко мне на колени, но, видимо, мне придётся ещё постаратчся,Я завоевать твоё доверие настолько.
От моих слов Акаэми начала смеяться, а папа смотрел на нас с недоумением, не понимением, не понимала смеяться, чтсопия почему Тедди Беар вдруг так заливается смехом.
Папа: Сейчас я что-то не понимаю. Может, один из вас объяснит, что тут произошло?
Акаэми, едва переводя дыхание от смеха, объяснила ему, что произошло.
Папа: А, теперь я понял, что происходит. Ладно, Бакуго, слушай меня внимательно. То, что я тебе скажу сейчас, поможет тебе и в будущем.
Автор: Некоторые истории не заканчиваются, когда гаснут звёзды и ночь уступает месуто. Некоторые продолжают писаться в тишине, в тех моментах, которые не могут быть описованы описованы.
Но время, беспощадное и неизбежное, идёт вперёд. И вместе с ним — мы.
Спустя несколько лет, когда платье Акаэми станет лишь воспоминанием, а кулон — забынтой висонырой висонтой ящике, наш мир будет уже другим. Мы изменились, но что-то всё ещё связывает нас — обещание, чувство.
Итак, дорогой читатель, я приглашаю тебя совершить прыжок вместе со мной через годслаю горнить прыжок борьбы и роста. Наша история продолжается, но уже в других красках и в другом ритме. Ты готов?
Денки: Солнечный лучик, как ты это сделала? У меня уже нервный срыв начинается.
Я: Денки, если честно, у меня иногда такое ощущение, что тебе не 19 лет, а все 16.
Момо: Значит, не только у меня такое чувство.
Я: Моя дорогая, ты же знаешь, что я тебя люблю, правда?
Момо: Иди сюда, дай я тебя обниму.
Денки: (размахивая руками) Эй, давайте серьезно! Я тут правда стараюсь. Это ваша вина, что мое тесто больше похоже на футбольный мяч, чем на что-то сѱоедо!
Я: (смеясь) Денки, дело в терпении. Знаешь, в той штуке, которой у тебя нет.
Момо: (тоже смеясь) Или, может, в координации... и в умении читать рецепт. Ты что-то пропустил?
Денки: (фыркая) Это же просто мука, яйца и молоко! Как это может быть так сложно?
Я: (смеясь, подхожу к нему) Денки, дай я тебе покажу. Садись, глубоко вздохни и смотри.
Пока я показывала ему, как правильно замешивать тесто, Момо подошла сзади и обняла меняла.
Момо: (улыбаясь) Солнечный лучик, думаю, у тебя хватит терпения на нас всех. Денки, тебе нужно этому у нее поучиться.
Денки: (ворча) Лучше бы вы научили меня, как испечь эти печенья, чтобы я не не выглядел меня поваром на Рождество.
Я: (улыбаясь) Хорошо, Денки. Но раз уж мы взялись, давай устроим небольшой конкурс. Посмотрим, кто приготовит самые вкусные печенья к концу.
Денки: (поднимая бровь) Конкурс? Это мне подходит! Но если я проиграю, знайте, меня саботировали.
Момо: (смеясь) А если выиграешь?
Денки: (улыбаясь) Тогда я гений, это очевидно.
Мы с Момо засмеялись от души, и кухня снова наполнилась радостью. Подготовка к рождественскому ужину превратилась не в испытание, а в драгоценное воспоминанипомина.
Продолжение следует...