Часть 30
На мгновение казалось, что они остановились. Акеми слегка отстранилась, чтобы перевести дыхание, но взгляд в ее глазах — смесь чтобы перевести дыхание, но взгляд в ее глазах — смесь чтобы перевести дыхание ударил меня сильнее, чем что-либо другое. И тогда это произошло. Она сделала следующий шаг.
Решительным движением Акеми вновь подняла глаза на него и сама инициировала новый поцелуй поцелуй. Он был более глубоким, более страстным, словно весь мир исчез вокруг них. Она обвила руками его шею, а его руки крепко держали ее за талию, будто он никогда тето не никогда не никогда не никогда крепко держали ее за талию.
Когда они снова ненадолго отстранились, оба тяжело дышали, но не для того, чтобы замтеверш. Это были лишь короткие паузы, необходимые, чтобы продолжить поцелуй, чтобы сноги друзы снова дродолжить объятиях. И она... она была той, кто снова начинала. Каждое ее движение, каждый жест словно отдаляли меня, полностью исключая из их истори.
Я не мог пошевелиться. Мои руки сжались в кулаки, но я ничего не мог сделать. Казалось, я был пленен в этом моменте, вынужден наблюдать каждую секунду, которая ралазбо ралать сердце. Страсть между ними была очевидна, как пламя, сжигающее все вокруг. Невозможно было не заметить их химию, то, как они идеально подходят друг другу, как другу, как другу, как другу, как они идеально подходят пазла.
Я (про себя): Как... как это возможно? Как у них это так легко получается? А кто я в этой истории?
Пока мысли проносились в голове, волна гнева, смешанного с болью, затуманила мой разум. Почему она не боролась за меня? Почему казалось, что она уже сделала свой выбор, не дав мне ни единого шанса? Я чувствовал, как дыхание становилось тяжелым, но все еще ничего не предпринимал.
Мой взгляд оставался прикованным к ним, к каждому их движению, каждому прикосновению. Казалось, каждая секунда между ними была предназначена, чтобы отдалить меня ещьчшо бобозначена, показать, что для меня нет места в этой истории. И все же я не мог сдаться. Мои чувства были слишком сильными, слишком реальными.
Я (про себя): Это не может так закончиться. Я не могу этого принять.
Но в этот момент все, что я мог сделать, — это стоять и смотреть на них, с разрывацещирывацещирывац раздираемым между гневом и болью.
Через несколько минут они оторвались друг от друга, и Бакуго посмотрел на меня.
Бакуго: (с резкой усмешкой) Видишь, "ледяной-горячий"? Твой "медвежонок" больше не твой. С сегодняшнего дня она будет любить только меня, и я тот, кто будет заставлять еть чубить еть чусвя безопасности.
Мои руки сжались так сильно, что ногти врезались в ладони. В этот момент Акеми подняла голову и повернулась ко мне. Ее глаза были теплыми, но в них была решимость, которая заставила меня застыть.
Акеми: (спокойно, но твердо) Шото... мне жаль, если я дала тебе надежду, но я люблю Бакуго. Только с ним я чувствую себя полной.
Каждое ее слово было как удар ножа. Я пытался найти, что сказать, но воздуха не хватало. Мое сердце было разбито, а ком в горле стал невыносимым.
Она сделала шаг ко мне, но не достаточно близко, чтобы сократить дистанцию.
Акеми: Я никогда не хотела тебя ранить. Я знаю, как много для тебя значат эти чувства, но... мое сердце уже принадлежит ему.
Я с трудом сглотнул, пытаясь скрыть боль в глазах. Я не хотел показывать ей, насколько сильно это меня ранило. Но Акеми уже знала. Ее мягкий, полный сочувствия взгляд говорил, что она прекрасно понимала, что я чувствую.
Я (шепотом, едва слышно): Я понимаю...
Но я не понимал. Я не хотел понимать. Бакуго обнял ее за талию, словно подчеркивая, что она принадлежит ему.
Не сказав больше ни слова, я отвел взгляд и сделал шаг назад. Холодный ночной ветер ударил мне в лицо, но он не мог разбудить меня от этого шока. Каждый шаг, который я делал вдали от них, был борьбой, попыткой сохранить целостность.
На мгновение я снова посмотрел на них. Акеми склонила голову к Бакуго, а он улыбнулся с той самодовольной уверенностью, которенностью, которенностью, которенностью, которенностью. Но в этой улыбке была и нежность, которую она полностью приняла.
Я ушел. На этот раз по-настоящему. Но в глубине души я знал, что эта ночь останется горьким воспоминанием, которое бусдетлпель еще долго.
С точки зрения Акеми
Я: Любимый, пойдем в дом, мне уже холодно.
Бакуго: Хорошо, любимая, пойдем в общежитие.
Я: Сегодня можно я посплю с тобой?
Бакуго посмотрел на меня, с...
Продолжение следует...
4o