***
После вечернего грандиозного скандала, дома стало заметно тихо. Я прохожу мимо комнаты Фарибы и останавливаюсь, слыша за дверью ее громкие всхлипы. Мне становится ее жаль, она борется известными ей методами за свое «место под солнцем», не понимая, что только делает этим хуже. Хотя с другой стороны, откуда ей 16-летней девушке знать, как правильно нужно вести себя с мужчиной? Ее слишком рано выдали замуж, не дали ей правильного воспитания и теперь, как бы ни стараться, но ее характер не изменить.
- Не нужно ее жалеть, она сама во всем виновата, и сейчас она своими громкими рыданиями хочет добиться моего прощения, это очередная задумка с ее стороны, я слишком хорошо знаю ее. Фарибу ничего уже не исправит. – вырывает меня из раздумий голос Османа, я поворачиваюсь к нему, замечая, что всхлипы за дверью прекратились, наверняка, Фариба уже стоит у двери, пытаясь расслышать наш разговор, эта картина вызывает у меня улыбку, Осман, будто прочитав мои мысли, тоже переводит взгляд с меня на дверь и широко улыбается.
- Тогда почему Вы не разведетесь с ней? – с вызовом в голосе спрашиваю я, поражаясь своей наглости. За дверью слышится грохот, видимо, с рук Фарибы выпал телефон, а потом тихое бормотание. Мне становится смешно, я не могу сдержаться и прикрываю рот рукой, чтобы мой смех не вырвался наружу, но это мало помогает. Думаю, Фариба все-таки все слышала. Осман с улыбкой на лице разглядывает меня, сдерживая свой смех, жестом он просит меня отойти подальше от комнаты Фарибы, я слушаюсь его и, поправляя платок на голове, отхожу в сторону. Большими шагами он очень быстро настигает меня и внимательно смотрит мне в глаза. Я не отвожу своего взгляда от него, и мир вокруг перестает для меня существовать. Есть только я и он. В моем крохотном мире есть только мы вдвоем, все остальное – пустое. Вглядываюсь в его глаза, они напоминают мне темные лабиринты, которые манят меня так же, как когда-то манили лабиринты улочек старого города. Я убеждаюсь, что это его я столько лет ждала, и, именно ему, я отдала свое сердце с первых минут нашей встречи...
- Ты, кажется, о чем-то меня спросила. – шепчет он, и от его близости у меня кружится голова, отступаю назад и как ни в чем не бывало повторяю свой вопрос.
- Да, почему Вы не разведетесь с ней? – он улыбается и делает шаг ко мне, сокращая дистанцию между нами. Он слишком близко, непозволительно близко...
- Люди вокруг сплетничают обо мне. О том, что мне опасно выдавать дочерей, что все девушки вокруг для меня, как игрушки, сегодня одна, завтра другая.
- Что Вам до каких-то сплетней? Уверена причина не в этом. – чуть слышно добавляю я и снова отхожу от него. – Всегда найдутся люди, которые только будут рады выдать свою дочь за богатого человека, наплевав на слухи, которые ползают вокруг.
- Ты права, но дело не только в этом. У меня у самого теперь есть дочь, и мне не хотелось бы, чтобы когда-то она попала к такому же мужчине, как и я.
- Ваша проблема в том, что ни одну из своих жен, Вы не любите. Да, Вы дарите им драгоценности, делите с ними постель, но Вы не любите по-настоящему. Ведь, если бы Вы любили, Вы бы не меняли их так часто и ограничились бы одной единственной девушкой. Вот и Вашей дочери в будущем нужно выйти по любви, тогда она обретет истинное счастье.
Он не отрывает от меня взгляда, а я ожидаю возражений, упреков, что я лезу не в свое дело, но его ответ меня удивляет.
- Ты снова права, Амалия, только я это осознал совсем недавно. – пока я размышляю над значением его слов, он ловко уходит от темы. – Кстати, почему у тебя такое имя? Оно не мусульманское.
- Я из Германии, моя мать была немкой, а отец иранец. – признаюсь ему я, но он не выглядит удивленным. – Это она дала мне это имя.
- Но ты мусульманка, правильно я понимаю? – решает уточнить он, а я, задумавшись, прихожу к мнению – открыться ему.
- Если быть честной, с детства я не могла определить свое место в этой жизни. Я не знала к какой нации и религии себя относить. Отец объяснял, что я иранка и должна быть соответственно верующей мусульманкой, но я росла в немецком обществе, которое отличалось от мусульманского. Эти все факты и влияли на меня. Я росла, но все так же стояла на перекрестке двух дорог, не зная, какую выбрать. Я видела минусы, как в христианстве, так и в мусульманстве. Для меня было главным - верить в Бога, а к какой религии себя относить было неважно, но так тоже не могло продолжаться, в конце концов, несколько лет назад, все взвесив и тщательно обдумав, я выбрала Ислам.
- Почему Ислам? – осведомляется он у меня.
- Потому что в христианстве столько святых, что зачастую верующий сам начинает путаться, а в мусульманстве все просто – один Бог и никаких посредников. В Исламе отсутствует алогичность и туманные формулировки, грех может искупить только нагрешивший...
- Дай угадаю минус, который тебя, возможно, до сих пор не устраивает – это многожёнство? – прерывает он меня и затрагивает одну из моих «больных» тем. – Но хочу заметить, что в Библии тоже нет запрета на многоженство, нет явного указания, на то, что брак должен быть моногамным. Более того Иисус (мир ему) не выступал против полигамии, хотя она была распространена среди еврее в его эпоху и в том обществе, где он жил. Единственный прямой запрет, который встречается в Библии - это запрет брать в жены двух сестер. – приводит свои доводы он, ловя мой недоуменный взгляд. – Да, я изучал Библию, но только ради интереса, ради самопознания.
- Похвально. – немного шокировано отвечаю я, но продолжаю спор. – Я, как женщина, против многоженства и считаю это явным минусом. Мужчины могут приводить разные доводы в свою пользу, что это оберегает от прелюбодеяния, это защищает женщину, ведь сейчас женского населения больше, чем мужского, что его жена больна, бесплодна и другое, но для меня это не звучит, как оправдание. Да, мужчина может делить между женами постель, свои деньги, но никак не свое сердце. Оно всегда будет принадлежать лишь одной женщине, той, которая коснулась его души, которая создана для него. Тем более, зачем ему другие жены, когда он счастлив с одной единственной? – парирую я, а в конце высказываю то, что ему явно не понравится. – Представь, что женщинам было бы разрешено иметь несколько мужей, как бы ты себя тогда чувствовал? Тебе бы понравилось ощущение того, что твою любимую приходится делить с другими? – неожиданно для себя, в порыве злости, я перехожу на «ты». Лицо Османа мрачнеет, он хочет возразить, но я не даю ему этого сделать. – А ведь по Корану, после смерти мужа, женщина имеет право выйти замуж во второй раз. Представь, ты очень сильно любишь девушку, а она после выйдет за другого. Думаю, подобный ее поступок, даже после твоей смерти, не вызовет у тебя восхищения, ведь тебе захочется, чтобы любимая осталась тебе верна, ждала часа, когда сможет воссоединиться с тобой. Представил? Не понравилось? А каково нам, ты подумал? Думаю, ты поймешь это только тогда, когда по-настоящему полюбишь. – с неподдельным раздражением в голосе отвечаю я, не замечая, как повысила голос на него. А ведь от него зависит мое нахождение в этом доме, он мужчина и подобное выглядит непростительно с моей стороны.
Но сейчас меня это не волнует, я разворачиваюсь и скрываюсь в своей комнате. Пусть позже я буду жалеть, пусть позже мне будет стыдно за мой поступок, но сегодня я высказала все, что хотела ...