Немножко влюбилась..
«Ты когда-нибудь видела хомяков, которые обожают сыр камамбер?» —
гласила странная записка на руках соседа.
Даже не знаю, чему я больше удивилась: то ли вопросу о хомячке, то ли
странному предпочтению милого представителя семейства грызунов, которого,
вероятно, не существует в принципе. Не помню, чтобы я говорила о том, что
люблю хомяков…
«Не думаю, что такие существуют…» — задумчиво выводила следующий ответ
я, а затем сделала приписку: «Вот мой хомячок — Тикки, ест печенье, это очень
странно!» — после этого я подбежала к клетке с Тикки, взяла ту на руки и села
обратно на подоконник, запихивая ей кусочек печенья в рот и наблюдая за
реакцией соседа.
Тот удивленно захлопал глазами, а затем чересчур нежно улыбнулся, вызывая во
мне странное и щекочущее ощущение в животе и непонятное покалывание в
сердце, которое я проигнорировала.
Подняв указательный палец вверх, тем самым побуждая подождать, Кот
скрылся с листом бумаги и ручкой из моего поля зрения. Через полминуты я
увидела в его руке коричневого хомячка, который держал в маленьких лапках и
быстро поглощал кусочек сыра.
В другой руке парня была записка: «Приятно познакомиться, Тикки, это — Плагг!
Он ест сыр, Миледи, и я очень рад, что ты тоже любишь хомячков…»
Сердце екнуло второй раз.
***
Как оказалось, любовь к хомякам была не единственным общим интересом.
«Мой любимый певец завтра проводит концерт, а я не смогу к нему попасть из-
за проекта по истории», — гласила моя записка в оконном стекле.
Кот изобразил искреннюю грусть и сочувствие, понимающе кивая головой и
выводя изящными движениями кисти мне ответ черным маркером:
«Представляешь, я тоже не могу попасть на концерт любимого исполнителя. С
отцом едем на важную встречу».
Кот впервые написал что-то о своих близких. Ничего себе! Когда я рассказывала
о своей семье, он лишь улыбался, пытаясь скрыть грусть, которую я отчетливо
видела в его глазах. Но почему? Как столь невинная тема может вызвать такую
реакцию?
Были даже мысли о том, что он сирота. Какой ужас! Как хорошо, что я
ошибалась. Может быть, в те моменты они просто ссорились, и блондин не хотел
портить подобными разговорами себе настроение?
Хватаясь за тоненькую ниточку разговора, я судорожно начала писать вопросы с подробностями о его отце и маме, как вдруг… в голову пришло осознание: если
бы он действительно хотел, то рассказал бы мне о них раньше. А я не хочу
показаться чересчур любопытной или навязчивой.
Я уверенно смяла в руке записку с вопросами и выбросила в рядом стоящую
урну. Уже с чистой совестью я считала его своим полноценным другом, поэтому
уважала его мнение и чувства.
Рука запорхала над новым вопросом.
«Правда? А кто твой любимый исполнитель?» — поднесла я готовую рукопись к
стеклу.
Кот принялся писать ответ, а я решила сразу написать свой, предсказывая
аналогичный следующий ответ с вопросом от соседа.
«Вот у меня — Джаггет Стоун!» — довольно приложила я новый листок бумаги к
окну и обомлела:
«Джаггет Стоун», — было выведенно черной пастой большими буквами на
послании парня.
Подняв глаза к его лицу, я встретилась с такими же удивленно-радостными
глазами.
Сердце заныло третий раз, и я уже не смогла это проигнорировать, поднося руку
к глупому органу и ощущая бешеные удары в ладони.
Чуть позже выяснилось, что Нуар без ума от таких же видеоигр, что и я. А еще
он, как и я, обожает сладости, вечерние сеансы в кинотеатрах и фильмы о
супергероях.
***
Я смотрела в окно напротив и печально вздыхала. Солнечные лучики то и дело
лезли в глаза, заставляя раздраженно вздыхать и втайне негодовать. Да где же
ты, Нуар?
Тот самый сосед напротив уже больше часа не появлялся в назначенное время в
окне, вызывая во мне уколы грусти и огорчения.
Да, он и раньше задерживался. И на 10, и на 20, и даже на 32 минуты! Но
прошло уже больше часа, а его всё нет…
За два с лишним месяца общения с этим самым Котом я узнала о его
гражданской личности ничтожно мало: блондин с пронзительными зелеными
глазами, чарующей улыбкой и довольно… странными приколами. Он называл их
котомбуры, и каждый раз, когда он воспроизводил одну из таких шуток, мне
хотелось раздраженно цокнуть. Признаю, некоторые из них были довольно
смешно читать, однако я ему об этом ни за что не скажу.
Периодически мы, дурачась, надевали самодельные маски. У блондина была
черная, а на голове ободок с кошачьими ушками, а у меня — красная в черную
крапинку с ободком-усиками. Нуар в такие моменты вставал в геройскую позу и изображал спасителя Парижа, называя в записках меня своей помощницей
Чудесной Ледибаг. Подхватывая глупую идею, я смеялась и даже придумала
нам суперспособности: у меня — сила созидания. Я могла с помощью йо-йо
передвигаться по небу, а также с его помощью созваниваться с Нуаром и
пользоваться волшебным супершансом, который предотвращает все
последствия темных сил. Нуару мы придумали силу разрушения. Всё, к чему он
прикасается, разрушается за доли секунд. Аналогичный моему йо-йо у него был
серый жезл с зеленой лапкой, имеющий свойство удлиняться на десятки метров.
Да, с фантазией у меня всегда был порядок. А парню, как я видела по лицу, идеи
очень понравились, и он поднимал большой палец вверх, широко улыбаясь.
Вот и всё, пожалуй, что я знала о своем соседе, в отличие от него. Я же,
специально или машинально, рассказывала ему о своей жизни буквально всё.
Любое упоминание о его повседневной жизни он старался прервать и направить
переписку в другое русло. И я уважала его выбор, с удовольствием погружаясь в
активное переписывание и глупо улыбаясь, надеясь, что вскоре он раскроется
мне. А еще я частенько танцевала, строила смешные рожицы когда видела, что
ему грустно. Мне хотелось, чтобы он всегда был радостным. А быть виновницей
подобных эмоций еще большее удовольствие.
Постепенно я осознала, что глупая улыбка после мыслей о нем задерживалась
на моем лице дольше положенного. Родители и друзья в школе также отметили
мое довольно приподнятое настроение в последние 2 недели. Я лишь неверяще
пожимала плечами.
А парень впервые за всё время нашего общения так и не появился в окне
сегодняшним вечером.
И несмотря на это, на следующий день я проснулась легко, сладко вырываясь из
сонной неги. Потягиваясь и шумно зевая, я плавно приняла вертикальное
положение. Утро воскресенья! Никуда не нужно, уроки с вечера сделаны,
поэтому можно посвятить этот день родителям, новым эскизам или прогулкой с
друзьями.
На последней мысли, будучи словно зомби, я подошла к окну и аккуратно
взглянула на окно соседа. Настроение мигом улетучилось. Ни прикрепленной
записки, ни раскрытых штор, значит он так и не подошел к нашему месту
переписывания за сутки и не прочитал мое послание.
Поток переживаний и обиды вновь настиг мою душу.
Вечером, проходя по магазинам с Альей, я постаралась выбросить грустные
мысли из головы о том, что я, вероятно, навязчива и глупа, и ничего
удивительного нет в том, что я наскучила ему.
Печаль с подругой мы вскоре заели ягодным мороженым.
То, что я так увлеклась соседом, казалось просто бредом. Верно? Так и есть!
Я облегченно выдохнула. Как появился, так и исчез из моей жизни — внезапно.
Переживу.
Однако, я с ужасом через несколько минут поняла, как сильно ошибалась на
этот счет. Попрощавшись с подругой, я, проходя мимо постепенно
закрывающихся витрин и рассматривая вычурные образы на манекенах, вдруг
впереди себя увидела знакомую спину напротив: блондинистые волосы, белый
пиджак, такого же типа узкие джинсы. Нуар, это точно он!
Не помня себя от дикого восторга, я ускорила шаг и с радостным: «Ну вот я тебя
и нашла!» — аккуратно схватила за плечо парня.
Тот обернулся и изумленно уставился на меня… медово-карими глазами.
Улыбка медленно сползла с моего лица. Поспешно убрав руку и пробормотав
извинения, я глупо попятилась и скрылась с места позора. Как можно было так
глупо облажаться и перепутать!
Но больше всего меня тревожило не это, а то чувство эйфории, которое я
испытала, когда думала, что нашла его. Я испугалась своему учащенному
дыханию, ускоренному сердцебиению и приятно-тянущему покалыванию в
животе.
Мама возилась на кухне и накрывала заготовки для завтрашней выпечки,
напевая незамысловатую мелодию. Отца рядом не было. Увидя на моем лице
гамму смешанных чувств, мама обеспокоенно подозвала меня к себе и
поинтересовалась, всё ли у меня в порядке, и я посчитала это знаком.
Подойдя к ней, я впервые не нашла, что ответить самому дорогому человеку
сразу и без запинки:
— Скажи… — неуверенно протянула я, распуская хвостики, — Когда при
разговоре с человеком внутри всё сжимается, а настроение вдруг улучшается за
секунды… — я запнулась на половине фразы и замолчала. Мама задумчиво
посмотрела на меня, переставая перекладывать тесто на противни, ожидая
продолжения.
— А еще тебе хочется петь и танцевать, все время видеть его и становиться
причиной его хорошего настроения? — ошарашила меня мама своим ответом,
продолжая мой поток мыслей, не дождавшись меня. Я лишь нашла в себе силы
кивнуть.
— Ох, помню, было у меня что-то такое к одному пареньку… — мечтательно
протянула мама, опершись щекой на кулачок.
— И что было… потом?
— Потом мы с твоим отцом начали встречаться, а затем поженились, — я
испуганно захлопала глазами.
— Маринетт, дочка, ты влюбилась.
***
Влюбилась.
Влюбилась
— Влюбилась! Я. Влюбилась. В своего загадочного соседа! — говорила я сама с
собой, рассматривая розовый потолок.
Ощущение чего-то воздушного, словно облачко, легкого, как безе, и сладкого,
томного, как мягкая карамель, растекалось по всему телу мягкими, как зефир,
волнами. Я влюбилась в него. И почему-то ощущала бесконечное и беспечное
удовольствие.
Я засыпала со спутанными, но при этом приятными мыслями, так и не подошла
за весь вечер к окну, специально обходя его и не мелькая даже издалека.
И как оказалось на следующее утро, зря. К оконному стеклу соседа было
прикреплено с помощью скотча одно милое послание, которое было заменено
другим. Но этого я, конечно, не могла знать.
И только оконные стекла прочитали первую записку Кота:
«Прости, что исчез, я все объясню завтра. Мысли о тебе не давали покоя всё это
время, Маринетт».
И эти же стекла, вероятно, очень бы огорчились, если бы имели подобное
свойство, когда парень заменил записи через несколько часов:
«Прости, что исчез. Все объясню вечером. Не злись на своего напарника Нуара
:3»
Да я и не злилась, а просто немножко влюбилась.