Спастись или утопить?
Деймон проснулся рано. Солнце ещё только пробивалось сквозь жалюзи, разрезая спальню на свет и тень. Он лежал, уставившись в потолок, и внутри него снова шевелилось то самое чувство — цель.
Холодная, чёткая, выверенная.
Он знал, зачем пришёл в её жизнь.
Элис Роуэн — дочь того, кто разрушил его семью, кто забрал у него самое дорогое.
Она была ключом. Самым уязвимым, самым чистым.Именно поэтому её нужно было использовать.
Влюбить.
Привязать.
Сломать.
Отомстить.
Убить.
Он встал с кровати, прошёл в ванную, умылся холодной водой. В отражении — всё тот же мужчина: собранный, сильный, с ледяными глазами, за которыми пряталась буря.Он знал, что должен держать голову холодной. Он знал, что это только игра.Он не должен чувствовать.Никогда.Ничего.
Но почему-то... сцена из клуба не уходила из головы.Как она сидела одна. Неуверенная. Настороженная. Не из этого мира.И — как смотрела на него, когда он прогнал тех пьяных.
"Чёрт."
Он оделся быстро — тёмные джинсы, рубашка, пальто. Захлопнул дверь, спустился к машине и вместо офиса или боксерского зала поехал в книжный.
"Бред. Он, Харт, в книжном."
Он стоял перед полками, глядя на обложки, листая страницы. Но он помнил. Помнил, как она говорила о книгах, как её глаза загорались от упоминания Ребекки Яррос. Он не знал всех этих авторов, но консультант помог — и вскоре в его руках оказался большой пакет с книгами: романы, фэнтези, даже поэзия.
Он вышел с покупкой, сел в машину и, не раздумывая, направился к университету.Он хотел её увидеть.Хотел контролировать процесс.Знать, где она и с кем.
И вот — она вышла из корпуса. Улыбалась подругам. Ловила волосы за ухо. Обычная девочка.Но не для него. Для него она — его ход. Его ответ. Его месть.
Он вышел из машины. Медленно. Спокойно.
И увидел, как её подруги сразу напряглись.
А она — замерла. Но не испугалась.
И это было... интересно.
Когда она села в машину, он думал просто отвезти её домой, оставить на этом. Но она вдруг повернулась к нему и, тихо, с каким-то невинным доверием, предложила:
— А может... пообедаем? Я не хочу есть одна.
Он смотрел на неё секунду.
Две.
А потом кивнул.
Потому что он понимал: доверие — это слабость.А её доверие он возьмёт в руки.
Осторожно. Уверенно. И сожмёт, когда придёт момент.
Но то, чего он не ожидал — это кафе у моря.
Такое простое, тёплое. Никакой роскоши. Только свет, лёгкий ветер, жасминовый чай и её глаза — в которых не было ни страха, ни лести. Только... искренность.
Он ел суп, пил чай, слушал, как она говорит о детях, и внутри что-то... шевельнулось.
Слишком тихо, чтобы понять. Но оно было.
И когда она пригласила его с собой — в детский дом, он не отказался.Потому что это был ещё один шаг ближе.К ней. К её доверию.К её слабому месту.
Он считал, что всё контролирует.
Но не знал,что именно в этот день он сделает не один шаг к ней.А несколько — от себя прежнего.
Когда он вошёл в детский дом, Деймон не знал, чего ожидать. Он готовился к шуму, суете, может быть, к запаху больничных коридоров и безразличным воспитателям. Но то, что он увидел — разбило его ожидания в щепки.
Тёплое здание.Маленькие пальто на вешалке у входа.Рисунки на стенах.Тихий, домашний запах — как будто сюда приходят не «оставленные», а живущие в другом, особом мире.
А главное — её голос, когда она рассказывала про каждого ребёнка, — он дрожал. Мягко, с любовью. Без пафоса, без жалости. Просто по-настоящему.
— Это Мия. Она в коляске, но обожает машинки. А вот Дима — он почти не слышит, но рисует, как художник.
Она водила его между детьми, как по храму. И он вдруг понял: для неё это — святое.
Не маска. Не хобби.Жизнь.
А дети...
Они потянулись к нему. Сначала осторожно, с любопытством. А потом — свободно. Кто-то положил ему на колени мяч. Кто-то взял за пальцы. Одна девочка, смеясь, повисла у него на руке, и он даже не знал, как реагировать...
Но не оттолкнул.Ни одного.
Он сел на ковёр, стал собирать башню из кубиков, глядя на тонкие пальчики ребёнка, который хихикал, сбивая всё заново.
В голове пульсировал голос отца:
"Сломай её.
Сделай больно.
Это всего лишь шаг к цели."
Но рядом с ней — с этой девочкой в мягком свитере, с распущенными волосами и бликом солнца в глазах — эта «цель» начала мутнеть.
Потому что всё в ней было не таким, как он привык.Не слабым. Не фальшивым. Не удобным.
Она подошла к нему чуть позже. Коснулась его рукава. Он обернулся — и в её голосе была хрупкая, настоящая тишина.
— Смотри... вон там, в углу. Это Тим.
Он посмотрел туда.
Мальчик. Совсем крошка. Светлые волосы, огромные глаза. В руках — мишка. На лице — удивительная тишина. Но взгляд... он был глубокий. Чистый.Пугающе настоящий.
— Он не слышит. Совсем. Ему четыре года, — шептала она, сжимая пальцы. — Я всех здесь люблю. Никого не выделяю. Но если бы могла... если бы была чуть постарше... я бы его забрала.
Он замер.В её голосе была такая любовь, что она обожгла сильнее любого удара.Она хотела спасти.Не себя. Его. Мальчика.
И Деймон, сын мафиози, воспитанный в грязи и боли, впервые за долгое время почувствовал стыд.Стыд за то, зачем пришёл в её жизнь.Стыд за то, что хотел сломать то, что само по себе — почти свято.
Когда Тим подошёл к нему, протянул ладошку и показал жест «Привет», он повторил его — и рука не дрогнула.Но внутри что-то сжалось.
План остался.Но впервые... он захотел, чтобы она никогда не узнала, что он — часть того, от чего она спасает других.
Когда солнце уже клонилось к закату, Деймон вёл машину обратно к её дому. Элис сидела рядом — уставшая, но светлая. Смотрела в окно, прижимая руки к пакету с оставшимися книгами, а на губах блуждала усталая, тёплая улыбка. В салоне стояла тишина, но теперь она была иной — наполненной.
Он краем глаза наблюдал за ней, не давая себе прикасаться к мыслям, что рвали внутреннюю броню. Он всё ещё держал цель перед собой. Всё ещё помнил, зачем вошёл в её жизнь.Но что-то в нём... сдвинулось.
Когда он высадил её у особняка, она повернулась, тепло посмотрела на него и поблагодарила. Сказала:
— Спасибо тебе. За день. За всё.
Он хотел ответить что-то резкое, колкое — по-привычке. Но не смог.
— Это тебе спасибо, — только и сказал он, низко, спокойно. —Ты открыла мне мир,о котором я даже не знал..
Она улыбнулась — и ушла.А он остался один. В машине. С тишиной. С тяжестью.
Но ненадолго.
Через полчаса он уже был в другом месте.
На складе в порту. Одной из немногих уцелевших точек "Iron Veil".
После подрыва трёх основных объектов, устроенного людьми Эдварда Роуэна, его люди были в панике. Поставки с оружием перехвачены, склады уничтожены, а контроль — пошатнулся. И сейчас, больше чем когда-либо, он должен был быть хладнокровным.
Как только он вошёл в помещение, охрана распахнула двери.Несколько человек поднялись с ящиков, другие — замерли.
— Всех собрать в конференц-зону. Срочно. 10 минут, — бросил он.
Через десять минут в помещении царила тишина. Перед ним — главные люди: курьеры, боевики, координаторы логистики.
Он встал перед ними — высокий, мрачный, с глазами, в которых больше не было мягкости, которую он только что дарил детям.
— Эдвард Роуэн думает, что может бить по нам безнаказанно. Он ошибается. Мы теряем точки — но не контроль. Завтра мы разворачиваем новые маршруты.
Он кинул на стол карту:
— Здесь — новый склад. Заброшенная фабрика. Без камер, без историй. Мы завезём туда первую партию уже этой ночью. Никто из старой охраны — туда не допускается. Только мои люди.
Он обвёл взглядом зал:
— Каждого, кто работал на старых точках — проверить. Кто контактировал с людьми Роуэна — проверить дважды. Если кто-то из вас знает хоть что-то — говорите сейчас. Потом будет поздно.
Никто не ответил.
— Доминик больше не ведёт клан. Я — веду. И если кто-то не справится с новой скоростью — вылетит. Или... уйдёт глубже.
Его голос был холоден. Ровен. Но с такой тенью в нём, что никто не посмел возразить.
Он закончил коротко:
— Контроль должен быть безупречным. Иначе мы не просто теряем бизнес. Мы теряем лицо.
Когда он вышел из помещения, в лицо ударил солёный ветер с моря. Он закурил, сделал один глубокий вдох и снова подумал о ней.
О маленьком Тиме.
О том, как она смотрела на него.
О том, как её глаза светились.
И этот свет — не должен был затмевать его тьму.Но он уже начал.
После встречи с людьми и раздачи чётких указаний, Деймон поехал в клуб. Не по делу — для себя.Адреналин, напряжение, голоса людей, груз контроля — всё это давило, и он знал только один способ выдохнуть: шум, алкоголь, тело, которое не задаёт вопросов.
Клуб принадлежал ему.Высокие потолки, неоновые огни, тёмные диваны, музыка, которая бьёт в грудную клетку, как сердце, работающее на пределе. Его знали здесь. Уважали. Боялись.
Он прошёл через зал, и взгляды тут же потянулись за ним — мужские с уважением, женские с желанием. Он не смотрел по сторонам. Просто направился к бару, жестом подозвал официанта:
— Бурбон. Двойной. Без льда.
Алкоголь обжёг горло. Привычно. Глухо.
Он сидел, глядя в бутылки за стойкой, пока в голове снова не всплыли её глаза.
Элис.
Тёплый голос.
Маленький Тим.
Пальцы, говорящие на языке жестов.
Улыбка, не предназначенная никому другому.
Он резко выдохнул и повернулся.Через пару минут рядом оказалась девушка. Стройная, эффектная, с длинными ногами и яркой помадой. Она сама подсела. Заговорила, засмеялась, коснулась его плеча. Он не слушал. Только смотрел. В какой-то момент кивнул:
— Пошли.
Вип-комната. Полумрак. Музыка глуше, мягкий кожаный диван, бутылка на столе.
Девушка уже была у него на коленях. Её губы жадно целовали его шею, пальцы скользнули под рубашку, дыхание стало частым.
Он молчал.
Привычно, механически отвечал на поцелуи. Руки легли на её бёдра.
Но... только на секунду.
Потому что перед глазами — всплыла Элис.
Её глаза.
Как она смотрела на Тима.
Как смущённо улыбалась в кафе.
Как говорила: "Если бы я была чуть старше... я бы забрала его к себе."
И в груди что-то резко, почти с болью сжалось:
— Хватит. — Его голос прозвучал резко, низко. Он отстранился.
— Что? — девушка засмеялась, подумав, что это игра. — Ты чего?
Он отодвинул её от себя, резко. Встал:
— Уходи.
— Ты серьёзно? — она фыркнула, вставая. — Тебе, может, кого-то другого..
— Сказал. Уходи.
Голос был жёсткий, взгляд — холодный. Девушка побледнела, быстро собрала сумочку и почти выбежала.
Он остался один.Стоял посреди полумрака. В руке — бокал. Губы сжаты.Внутри — тишина, пронзительная, как крик.
Она поселилась в его голове.И её свет мешал ему утонуть в привычной темноте.А он не знал — хочет ли спастись...или всё-таки утопить её вместе с собой.