13.
Брайт проснулся в отличном настроении. Впервые, за долгое время, он отлично выспался. Ему даже снилось что-то очень хорошее. Он не мог вспомнить что, но сон оставил после себя теплое и сладкое послевкусие. В постели было уютно и тепло. Ощущение покоя разливалось утренней негой по всему телу. Брайт посмотрел на верх. Мартин тоже уже не спал.
Он лежал с открытыми глазами закинув одну руку за голову и смотрел куда-то прямо перед собой. Казалось, его друг унёсся мыслями куда-то далеко. Так далеко, что даже не замечал, что Шерман лежит уткнувшись носом в его плечо. Кожа, под его щекой, была такая теплая и мягкая, что Брайт повинуясь внезапному порыву потерся о нее словно кот, а затем, несколько раз прикоснулся губами прежде, чем понял, что творит.
- Ой, прости, - сказало он отрываясь от Рида. Вчерашнее происшествие вспыхнуло в его сознании. Он и вправду почувствовал себя виноватым и никак не был готов к тому, что услышит.
- Ничего. Продолжай
Брайт вскинул глаза ошарашенно взглянув на Мартина, все еще не смотревшего на него. Но ему не надо было повторять дважды.
Брюнет снова склонился над плечом мужчины и вновь прикоснулся к нему губами. Только теперь на дольше. Его губы нежно и медленно вбирали в себя кожу, сантиметр за сантиметром, пробираясь все выше и выше. Добравшись до ключиц, Брайт немного повернулся и приподнялся на локте, чтобы ему было удобнее продолжить. Его никто не останавливал, а сам по себе он не собирался останавливаться.
Парень под его губами не шевелился и молчал, а Брайт не решался заглянуть ему в лицо, да и отрываться от этого тела ему вовсе не хотелось. Даже на секунду не хотелось. Вместо этого он положил ему руку на грудь. Осторожно, опасаясь, что одно резкое движение может привести Мартина в чувство. Вывести мужчину из этого состояния неожиданного покорства.
Его губы танцевали по шее, медленно, но верно подбираясь к уху, а ладонь скользила по обнажённой груди, пока не добралась до сердца. Человек под его рукой всё же был жив, хоть молчал и не двигался, но его тело, несомненно, отзывалось на прикосновения Брайта. Правильно отзывалось. Иначе, почему, так бухало сердце под ладонью и так горела кожа под его губами? Губы Брайта, наконец, добрались до уха и мягко втянули порозовевшую мочку в себя. Он был вознагражден стоном, пробившимся сквозь плотно сжатые губы.
Брайт не удержался и посмотрел на Мартина не выпуская свою добычу из-за рта. Глаза у Рида были закрыты, но на щеки наползли красные пятна, а грудь ходила ходуном.
„Хороший мой“ пронеслось у Брайта в голове.
Он продолжал посасывать мочку, то и дело выпуская ее изо рта, что бы тёплым и влажным языком обласкивать ушную раковину, уже пылающую от его стараний, раз за разом извлекая еле слышные стоны из этого упрямца и заставляя его тело дрожать от прошивающих его волн наслаждения.
Его рука, осмелев, вовсю исследовала торс Рида, пробегаясь по волосам на груди и задерживаясь на сосках. Медленно кружась над ними, словно не решаясь всерьез прикоснуться и эта нерешительность должно быть сводила парня под ним с ума.
Это тело словно само следовало за его рукой. Стоило ему лишь на секунду разорвать прикосновение, подставлялось ему, просило еще, даже если его хозяин и молчал. Где-то в глубине души Брайт мстительно улыбался. Да, ему так хотелось помучить его. Довести до исступления. Заставить хотеть так, что бы Риду, который вчера отверг его, сегодня сорвало тормоза. Хотелось, чтобы тот взял его, грязно и грубо.
И в тоже время, необъяснимая нежность струилась через его пальцы и губы. Он знал, это первый раз Мартина с мужчиной. Он знал, что тот трусит. Что, парень рядом с ним, растерян и напуган. Брайт понимал свою ответственность. И блин, это заводило его тоже! И он растягивал удовольствие.
Выпустив истерзанное ухо, он склонился над лицом Рида, рассматривая его словно в первый раз. Как же сильно он хотел увидеть это на его лице. Желание. Вот только, глаза, все еще были закрыты.
Брайт прикоснулся губами к подбородку, покрытому пробившейся за ночь щетиной, прошёлся медленными поцелуями по линии лица, поднялся выше, к виску, переносице. Самое важное, самое вкусное, он оставил напоследок. Его рука опустилась Мартину на лицо, нежно убрав упавшие на лоб пряди волос. Пальцы пролетели по бровям, обрисовывая их, еле заметно прикоснулись к закрытым векам, ласковыми поглаживаниями к его щеке.
- Мартин, - позвал Брайт, - Мартин, открой глаза. Пожалуйста! - попросил он ласково.
Мартин выполнил его просьбу. Его взгляд прошибал насквозь. Брайт увидел там всё, что хотел. И страх. И неуверенность. И желание.
„Смотри на меня, пожалуйста! Смотри на меня“ - шептал он придвигаясь к его губам, еле слышно и сам не был уверен, что Рид понимает, что он говорит.
Брайт вперился в него взглядом, гипнотизируя : - „Смотри на меня! Смотри на меня!“ и, в тоже время, сам не в состоянии отвести глаза. Прежде, чем его губы прикоснулись к Риду, он сам растворился в зеленом желании глаз напротив.
Они целовались с открытыми глазами. Сначала нежно и почти невинно, но очень быстро их движения стали более жадными , более настойчивыми, а проникновения боле глубокими, грубыми.
Брайт сходил с ума. Ему казалось, он никогда не сможет насытиться этими губами. Он прижимался к Риду все ближе и ближе, не замечая, как Мартин обнял его двумя руками перетягивая его на себя и впечатывая в свое тело. Но и тот не заметил, как рука Брайта спустилась вниз и змеёю проскользнув под резинку трусов, крепко ухватила за его полуокрепшее естество.
Почувствовав чужие пальцы на своем члене, Мартин вскрикнул и выгнулся в пояснице еще больше распахивая глаза, которые находились так близко от его. Брайт же с еще большей жадностью впился в его рот, впитывая в себя его реакцию на свои прикосновения, прежде, чем отстраниться. Ему хотелось посмотреть. Он ласково и успокаивающе улыбнулся Риду в ответ на его обеспокоенный взгляд, но когда тот потянулся за ним, за его губами, распухшими и влажными от поцелуев, такими манящими и теперь, по как-то причине, не доступными, Брайт уперся свободной рукой в его плечо заставляя распаленного парня лежать.
Его другая рука же начала двигаться, сильными и уверенными движениями лаская ствол. Брайт не отрывал глаз от лица Рида, но точно знал, что находится у него в руке. Он знал, как с этим обращаться и жадно искал отзыв, на каждое свое движение, в глазах Рида. Сейчас он уже не был нежен. Проворачивая в своей ладони головку , размазывая выступившую смазку по стволу, словно случайно задевая уретру, спускаясь к основанию, возможно немного жестко охватывая распухшие от желания яйца. Рид метался под ним. Его тело выкручивало от возбуждения. Дыхание стало прерывистым и тяжёлым. Он то и дело закусывал губу, чтобы хоть как-то сдержать свои стоны. Но стоны были самое лучшее. Для Брайта они были музыкой.
„Пой, мой хороший, пой!“ - звучало в его голове заезженной пластинкой и он с жадностью ловил каждый из них.
Его рука двигалась все быстрее и быстрее, пока Мартин не вцепился в него мертвой хваткой:
- Брайт, я… , - полу слышно, из-за сбившегося дыхания недоговорил он
Но Брайту не нужно было ничего говорить. Он чувствовал это своей рукой и ринулся к Риду накрывая его оргазменный стон своим ртом. Выдаивая его до капли и, наконец, закрывая глаза.
Он продолжал покрывать его тело неспешными ленивыми поцелуями пока Мартин приходил в себя, а пальцы скользили по немного влажной от пота коже.
Внезапно, тело под его руками вздрогнуло, зашевелилось, и вскользнуло из под него. Мартин сел на кровати. Повернувшись к Шерману спиной и нацепив на голое тело треники Рид встал и молча вышел из комнаты, не удостоив, сидящего в растерянности и безмолвно смотрящего ему в спину Брайта, и взгляда. Даже когда за Ридом захлопнулось дверь его любовник продолжал ошарашено смотреть на нее.
Какого хрена? Этот вопрос явственно отражался в его взгляде.