49
На улице было тихо.
Мы вышли из ресторана позже полуночи — с тёплыми щеками, немного уставшими, но абсолютно счастливыми. Снег всё ещё падал, лёгкий, невесомый. Он ложился на пальто, на волосы, на капот припаркованной рядом машины. Где-то вдали трещал фейерверк, но в этом районе уже почти все разошлись по домам.
Влад потянулся, посмотрел на меня и усмехнулся:
— Хочешь приключение?
Я приподняла бровь:
— Снова? Мы только что пережили одно.
— Нет-нет, теперь без драм. Просто — он посмотрел вверх, как будто что-то рассчитывал, — давай заедем в магазин. Купим всего, что хочется. Самое странное, нелепое, вкусное. Просто потому что можно.
Я засмеялась:
— В круглосуточный? В Новый год? Ты думаешь, он работает?
— Готов спорить, что да. Иначе какой смысл в этих неоновых вывесках?
Через пять минут мы уже были в машине. Тепло включено на максимум, на заднем сиденье — остатки шампанского в пакете и два аккуратно сложенных подарка. Влад вёл одной рукой, а другой держал мою. И в этом было столько обычного счастья, что я невольно прижалась лбом к его плечу.
— А если там будет только одна касса и длинная очередь из таких же, как мы? — спросила я.
— Тогда мы будем первыми, кто встанет в неё с коробкой пельменей, бананом и мороженым одновременно.
Он не шутил.
В магазине действительно работала только одна касса. Свет внутри был слегка приглушённый, охранник сидел с чайником и смотрел комедию по телефону, а на полках царил полный разброс: кто-то уже смёл салаты и торты, зато оставил упаковки с цветными макаронами, банками кокосового молока и почему-то огромным ассортиментом ананасов.
— Кажется, я попал в рай, — прокомментировал Влад, беря в руки банку сгущёнки и сразу кидая её в корзину. — Нам нужен хлеб. Нет, стой. Возьмём лаваш. И сыр. И что-нибудь ещё, от чего я не смогу отказаться.
— Смотри, — я протянула ему пачку хлопьев с единорогом. — Это буквально ты.
— Потому что блестящий и питательный?
— Потому что яркий, редкий и слегка нелепый в хорошем смысле.
Мы бродили между полками как дети в игрушечном отделе. Взяли сыр в восковой оболочке — просто из-за упаковки. Печенье, которое никто из нас не ел с детства. Конфеты «Коровка». Кофе. Маршмеллоу. Четыре мандарина и одну гранату, «на счастье».
— А вот и подарок для нас обоих, — торжественно сказал Влад и положил в корзину две бутылки лимонада с ярко-жёлтыми крышками. — Чтобы завтра утром пить из стаканов, лёжа под пледом, как будто мы снова подростки.
— Подростки не пьют лимонад с таким видом. Подростки пьют его, обжигаясь, и ржут, — уточнила я.
— Тогда будем подростками с лёгкой нотой благородства.
У кассы перед нами стояла женщина в серебристом пуховике. Она была в шапке с помпончиком и шарфе, завязанном чуть не на уши, с сеткой мандаринов в руках и бутылкой красного вина. Увидев нас с нашей корзиной, она вдруг рассмеялась:
— Вот это я понимаю — новогодние покупатели. Такое ощущение, что вы сейчас соберёте вечер встречи выпускников.
Влад наклонился к ней, шутливо заговорщически:
— У нас миссия — купить всё, что радует душу. Это у нас терапия такая.
— Смотрю на вас — и сама улыбаюсь, — сказала женщина. — Такая редкость: молодые, а не в телефонах, а глаза — живые. Берегите друг друга, ладно?
Я почувствовала, как внутри щелкнуло что-то мягкое. Почти нежное. Незнакомая женщина, почти случайный момент — а попало в самую точку.
— Спасибо вам, — тихо сказала я. — Вы очень красивая. И в этой шапке тоже.
Она засмеялась, махнула рукой и пробормотала:
— Ну всё, теперь и спать спокойно можно. Хорошего вам года.
Кассирша, девочка лет двадцати, с зелёной лентой в волосах, пробивала наши покупки с полуулыбкой.
— С Новым годом, ребята. У вас хорошая энергетика.
Влад подмигнул ей:
— Это всё хлопья с единорогом. Они заряжают.
Когда мы вышли, на улицах уже снова стало тихо. Снег не шёл, зато над домами висел лёгкий туман — как пелена из тепла, огней, чужих салютов и остатков глинтвейна из окон. Мы загрузили пакет в багажник и поехали обратно — к нему, домой.
В дороге мы не говорили. Только музыка играла — старая, рождественская, из плейлиста «вечер с запахом мандаринов». Его рука лежала на моей ноге. Моя ладонь — поверх его пальцев.
Когда мы вошли, я сразу разулась и стянула пальто. Влад включил свет в прихожей, бросил ключи на полку и сказал:
— А теперь, полночный кулинарный импульс?
— Ты хочешь сказать, что собираешься в четыре часа ночи жарить лаваш с сыром?
— Разумеется. А ты будешь сидеть на столешнице, качать ногой и смеяться над моими кулинарными решениями.
— Тогда дай мне пять минут. Я переоденусь. Мне нужно соответствовать статусу сопровождающего гениального повара.
Он махнул рукой, будто это был самый очевидный сценарий на свете.
Я переоделась. Его футболка была огромной, с запахом его одеколона. Когда я вернулась, он уже разогревал сковороду, нарезал сыр и пытался понять, где у него спряталась соль.
— Влад...
— М?
— Ты правда счастлив?
Он повернулся ко мне, с лопаткой в руках, с самым спокойным и честным выражением лица:
— Да. Потому что ты здесь. Потому что мы в магазине смеялись. Потому что я готовлю тебе закуску в ночи и не чувствую, что теряю время.
Я подошла ближе, обняла его за талию. Он положил лопатку, обнял в ответ. Мы стояли так — на кухне, под светом лампы, под гудение холодильника, под стук ложки о край кастрюли.
Мы ели сырный лаваш за барной стойкой, под пледом, из одной тарелки. Смотрели в окно, где всё ещё мерцал отголосок новогодней ночи. И никуда не спешили.
Сидели на полу кухни уже почти полчаса.
Лаваш остыл, но мы всё равно доедали его кусочками, как будто боялись нарушить тишину чем-то более серьёзным. Время будто застыло. Снежинки медленно скользили по окну. Где-то в глубине дома тикали часы. Свет над нами был мягким, будто специально приглушённым.
Я подтянула колени к груди, обвила их руками и посмотрела на Влада. Он сидел напротив, в белой футболке с закатанными рукавами, волосы немного растрепались, глаза тёплые, спокойные. Я смотрела — и не могла не думать, как он красив, когда рядом, когда настоящий.
— Влад... — выдохнула я, и он сразу посмотрел на меня. — Можно я задам глупый вопрос?
Он кивнул, улыбнувшись:
— С тобой не бывает глупых вопросов.
— А... это всё — мы... — я сглотнула, — это всерьёз?
Он не ответил сразу. Вместо этого он подался вперёд, положил ладонь на мою ногу и провёл большим пальцем по колену — будто успокаивая, будто говоря: «Я тут».
— Я не умею играть в "пока удобно", Сонь, — сказал он. — Я не зову к себе на Новый год кого-то "временно". Я не хочу больше быть "иногда". Знаешь, с тех пор как ты появилась в моей жизни всё стало настоящим. Без притворства, без пауз. С тобой — живу. Без тебя — будто просто существую.
Он помолчал, посмотрел куда-то в сторону, словно собирался с мыслями.
— Я хочу, чтобы ты была со мной. Не просто гостьей. Не просто "мы попробуем". Я хочу, чтобы ты знала: я с тобой. По-настоящему. Не до "следующей ошибки", не до "первой трудности". А всегда.
Моё сердце сжалось. Слишком тихо. Слишком сильно.
— Я... — я глубоко вдохнула, — я тоже не могу иначе. Сначала я боялась, не знала, как быть. Я столько всего держала в себе. Но сейчас... — я посмотрела на него, — я не хочу больше придумывать причины, почему мы не можем. Мы можем. Я хочу быть с тобой. Так, как ты есть. Как мы есть.
Он вытянул руку, взял мою ладонь в свою и сжал крепко, тепло.
— Значит, мы вместе. Официально?
Я кивнула. Медленно. Честно. Глубоко внутри что-то щелкнуло. Как будто пазл встал на место.
— Да. Мы — это "вместе".
Он засмеялся тихо, наклонился и поцеловал меня в висок. Потом в щёку. Потом в губы — долго, мягко, с благодарностью, которую не нужно было проговаривать.
Когда он отстранился, я улыбнулась:
— У тебя нет какого-нибудь маркера, чтобы подписать нас, как в блокноте? «Соня + Влад = вместе с 1 января»?
Он прищурился:
— Подожди минуту.
Он встал, куда-то ушёл, а потом вернулся с чёрным маркером в руке. Без шуток. Настоящий маркер.
— Ты серьёзно? — засмеялась я.
— Абсолютно. Давай. Где пишем?
Он взял мою ладонь и аккуратно вывел на внутренней стороне запястья маленькое V + S.
— Это не сотрётся? — шепнула я, глядя на чёрные линии.
— Надеюсь, что нет. Но даже если сотрётся — у меня есть запасной. И ещё один. И я всё равно буду помнить.
Я не знала, как сказать ему, что в этот момент я чувствую себя в безопасности, как никогда. Не из-за маркера. Не из-за слов. А из-за него. Из-за того, как он смотрит, как молчит, как держит мою руку, будто это самое важное в мире.
Всё было очень по-настоящему.
И с этой минуты — официально.
___________
ну наконец-то!!! что может быть лучшем , чем начать свои отношения сразу в начале нового года ?;) пишите своё мнение на счет главы , это очень важно.