10
Влад.
Черные джинсы с голубой рубашкой легли на меня почти автоматически — движения были отточены до мелочей, словно тело давно жило своей жизнью, пока голова еще пыталась проснуться. Ткань прохладно коснулась кожи, и я на секунду замер перед зеркалом.
Выглядел нормально. Даже слишком.
Как человек, у которого впереди обычный день.
9:00.
Цифры на экране телефона светились ровно и спокойно.
— Красивое время... — шепнул я себе под нос.
Иногда странно, какие мелочи цепляют внимание. Будто мозг хватается за них, лишь бы не думать о настоящем.
Телефон завибрировал.
Телеграм.
Я провел пальцем по экрану и сразу увидел знакомую аватарку — темный фон и схематичный силуэт акулы.
Аня Акула.
Только она могла выбрать себе такое имя и при этом остаться человеком, который плачет над мелодрамами и кормит дворовых кошек.
Сообщение было длинным. Уже плохой знак.
Аня Акула
— Влад, привет. Мне очень неудобно, но я могу тебя попросить разрешить Соне остаться у тебя? Я приняла решение съезжать, уже сегодня хозяин придет забирать кв. Первое время хочу побыть одна, поэтому прошу.
Я медленно выдохнул.
Пиздец.
Не потому что София должна пожить у меня.
А потому что такие сообщения никогда не приходят просто так.
За ними всегда стоит чья-то боль, чьи-то бессонные ночи, разбитые чашки, недосказанные слова.
Пальцы сами начали печатать ответ.
Радуйся, что у меня доброе сердце и я не —
могу не разрешить. Поправляйся.
Отправил.
Пару секунд просто смотрел на экран.
Внутри не было ни раздражения, ни злости. Только ощущение, будто утро внезапно стало тяжелее. Словно на плечи аккуратно положили что-то невидимое.
Ответ пришел почти сразу — благодарности, смайлики, обрывки фраз.
Я откинулся на спинку стула и провел ладонями по лицу.
Чего угодно ожидал от этого дня. Звонка от отца. Проблем на работе. Внезапной встречи с кем-то из старых знакомых.
Но точно не того, что теперь в моей квартире будет жить девушка.
София.
Имя мягко перекатилось в голове.
Странно — оно не раздражало.
Наоборот.
Где-то под ребрами даже стало чуть теплее.
— Так, стоп... — тихо сказал я самому себе.
Не хватало еще анализировать собственные реакции.
Телефон снова дернулся в руке.
Аня Акула
Вещи ее можешь отдать? Или в чем она —
ходить будет?
— Сейчас сможешь забрать? Я всё собрала уже.
Конечно она всё собрала.
Аня всегда была из тех людей, кто в состоянии эмоционального шторма вдруг становится предельно собранным. Будто если разложить жизнь по чемоданам — станет легче дышать.
Я сунул телефон в карман, быстро натянул кроссовки и вышел из квартиры.
Коридор встретил привычной тишиной дорогого дома. Где-то далеко хлопнула дверь, пахло кофе и дорогим порошком — клининг уже прошелся по этажу.
Лифт приехал почти сразу.
Зеркальная стена отразила меня — спокойного, аккуратного, слишком взрослого для своих лет.
Интересно... когда именно я стал таким?
Когда перестал удивляться чужим расставаниям?
Когда начал воспринимать их как неизбежность?
Двери лифта разъехались.
Знакомый этаж.
Знакомая дверь.
Я нажал на ручку и переступил порог.
И сразу понял — что-то не так.
Квартира звучала иначе.
Пусто.
Даже воздух был другим — без запаха духов, без сладковатого пара электронных сигарет, которые Аня курила почти без остановки.
Стены выглядели голыми. Там, где раньше висели фотографии, остались лишь светлые прямоугольники.
Полки — стерильные.
Ни раскиданных мелочей.
Ни зарядок.
Ни жизни.
Компьютер стоял аккуратно упакованный в коробки. Рядом — провода, сложенные в пакет.
Жизнь, сведенная к нескольким кубам картона.
— Привет, — сказал я, заметив макушку Ани за столом.
— Привет, — быстро ответила она, поднимаясь.
И только тогда я по-настоящему ее рассмотрел.
Красные глаза.
Темные круги.
Волосы — в полном хаосе, будто она всю ночь запускала в них пальцы.
Руки слегка подрагивали.
— Мне жаль, — тихо сказал я.
Иногда этих двух слов достаточно. Больше — уже вторжение.
Она коротко усмехнулась.
Без радости.
Просто звук.
Я прошел вглубь квартиры и взял два чемодана Софии. Тяжелые.
Интересно, сколько всего помещается в жизнь одного человека?
— Влад... ну почему вновь так? — ее голос сорвался.
Я обернулся.
Аня вцепилась в волосы, а потом медленно сползла по стене, будто ноги перестали ее держать.
Я поставил чемоданы и присел рядом.
— Самое сложное в отношениях — делать вид, что не знаешь, чем это кончится.
Она молчала.
Только сильнее прижимала колени к груди.
— Это не конец жизни, Ань. Это новый этап. Самый мерзкий — потому что начинается с пустоты. Но потом станет легче.
— Ты всегда так спокойно говоришь... — прошептала она.
Я пожал плечами.
— Просто видел слишком много концов.
Она подняла на меня взгляд.
— И ни одного счастливого?
Вопрос повис в воздухе.
Перед глазами на секунду мелькнуло лицо матери — почти стертое памятью.
— Счастливые тоже заканчиваются, — тихо сказал я. — Просто позже.
Мы помолчали.
Иногда тишина лечит лучше слов.
Я поднялся и, проходя мимо, приобнял ее за плечи. Она была непривычно хрупкой.
— Как там Соня? — спросила она уже на выходе.
И в этом вопросе было что-то большее, чем просто интерес.
Будто она передавала ее мне.
— Спит еще. Сегодня поедем устраивать ее на работу... надеюсь, всё получится.
Аня резко посмотрела на меня.
— На работу?
Я усмехнулся.
— Не собираюсь держать ее в башне.
Она кивнула.
Я подхватил чемоданы и вышел.
Лучше уходить быстро — пока чужая боль не начала цепляться за тебя.
Дорога обратно заняла всего пару минут, но мне показалось дольше.
Чемоданы глухо ударялись о стены лифта при каждом движении.
Когда двери открылись, я на секунду задержался в коридоре.
Странное чувство.
Будто сейчас моя квартира станет другой.
Я толкнул дверь плечом и занес вещи внутрь.
Колеса чемоданов мягко прокатились по полу спальни.
Остановились у стены.
И вместе с ними будто остановилась привычная тишина этой комнаты.
Теперь здесь будет дышать кто-то еще.
Я задержал взгляд на кровати.
На подушке. На аккуратно сложенном пледе.
Черт.
Почему это вдруг стало таким... личным?
Из комнаты послышался едва заметный шорох. София спала.
Я не стал заходить.
Закрыл дверь почти бесшумно.
На кухне зашумела кофемашина. Привычный утренний ритуал немного вернул меня в себя.
Но мысли все равно крутились вокруг одного:
Моя жизнь опять сдвигается. Без предупреждения. Без подготовки.
Я сделал глоток эспрессо и посмотрел в окно. Дождь. Москва казалась серой и бесконечной.
— Будешь вставать? Уже время собираться, — сказал я чуть позже, заглянув в комнату.
Она пошевелилась.
— Доброе утро... а сколько времени?
— Пол десятого. Через час нужно быть у Иры.
София резко села.
И тут же заметила чемоданы.
— А что они тут делают?
Сон исчез с ее лица мгновенно.
— Аня попросила.
Я протянул телефон. Она прочитала. И рухнула обратно на кровать.
— Блять...
Потолок явно казался ей сейчас надежнее, чем реальность.
— Я сниму номер в отеле.
— Зачем?
— Не хочу приносить неудобства... занимать твое пространство.
Меня неожиданно задело это слово.
Пространство.
Будто я — просто квадратные метры.
Я постучал по чемоданам.
— Ты не мешаешь. Собирайся. Потом поговорим.
Она тяжело выдохнула.
Но спорить не стала.
И почему-то это меня порадовало.
Я вышел на кухню.
Гречка с говядиной отправилась в микроволновку. Кофемашина заурчала — звук, который всегда немного успокаивал.
Дождь ударил по окну. Ветер прошелся по полу холодной дорожкой. Я вышел на балкон и закурил. Первая затяжка всегда самая честная.
Тяжелая.
— Курить плохо.
Я обернулся. София стояла в дверях.
— Причина, по которой я курю, еще хуже.
Она улыбнулась. Не осуждающе. Скорее... понимающе.
Мы прошли на кухню.
— Это мне?
— Нет. Просто позвал посмотреть на еду.
Она фыркнула.
— Не язви. И так нервничаю.
Я сделал глоток кофе.
— Все так романтизируют сигареты и кофе, будто это не стартовый набор для поноса.
Я не выдержал и рассмеялся. И сам удивился этому смеху. Давно он не звучал так легко. Мой взгляд невольно прошелся по ней.
Черная джинсовая юбка подчеркивала бедра, топ мягко облегал фигуру и рубашка, цветом как моя висела сверху.
Я резко отвернулся к окну. Не сейчас.
— Готова?
Она кивнула.
И в этом кивке было больше смелости, чем она сама понимала.
Спустя двадцать минут мы уже стояли в прихожей.
Она поправляла юбку, нервно одергивала топ, проверяла сумку. Я наблюдал молча. Волнение всегда проявляется в мелочах.
Я взял ключи от машины. Мы вышли из квартиры. В коридоре было тихо. София шла рядом, но чуть медленнее — будто все еще сомневалась, правильно ли делает. Лифт приехал быстро.Мы вошли внутрь. Она посмотрела на зеркальную стену, потом на меня. Но, резко отвела взгляд.
— Нервничаешь? — спросил я.
— Немного.
— Это нормально.
Лифт мягко тронулся вниз.
Несколько секунд мы просто слушали его тихое гудение.
— Влад...
— М?
— Спасибо.
Я посмотрел на нее. Она говорила искренне. Без неловкости.
— Пока не за что.
Двери открылись. Холодный утренний воздух ударил в лицо. Дождь почти закончился, но асфальт блестел, отражая серое небо. Мы направились к машине. Медленно. Не торопясь. И почему-то этот короткий путь показался началом чего-то гораздо большего, чем просто поездка на собеседование.
Машина тихо пискнула, когда я снял ее с сигнализации. Фары на секунду вспыхнули в сером утре, будто лениво моргнули нам навстречу. Асфальт блестел после дождя, отражая окна высотки, и казалось — город еще не до конца проснулся.
Я открыл пассажирскую дверь.
— Прошу.
София коротко улыбнулась и села внутрь, аккуратно подтянув юбку. В этом движении было что-то очень естественное — без показной женственности, без желания понравиться. Просто привычка.
Я обошел машину и сел за руль. Несколько секунд мы молчали. Двигатель мягко заурчал.
В салоне запахло теплом и легким ароматом ее духов — едва уловимым, но достаточно, чтобы заметить.
Черт.
Отец бы сейчас сказал: «Вот о чем я говорил». Я тряхнул головой, будто отгоняя его голос.
Мы свернули на широкую улицу. Поток машин уже начал сгущаться — люди спешили в офисы, кто-то пил кофе на ходу, кто-то ругался в телефоне. Город жил. И никому не было дела до чужих переживаний.
— Расскажи про эту Иру, — вдруг сказала София.
— Ничего страшного. Она нормальная. Требовательная, но справедливая. Если ей понравишься — считай, половина проблем исчезла.
— А вторая половина?
— Не косячить в первые недели.
Она тихо усмехнулась.
Напряжение немного спало. Но остальную часть дороги мы молчали.
Я припарковался у тротуара и кивнул на стеклянное здание впереди.
— На третий этаж. Дверь сорок три. Там тебя ждут.
Она глубоко вдохнула.
Так люди обычно делают перед прыжком в воду.
— Спасибо, Влад... Надеюсь, всё получится.
Я потянулся к заднему сиденью, достал запасную связку ключей и вложил в ее ладонь.
Она нахмурилась.
— Это зачем?
— Чувствуй себя как дома.
Она смотрела на ключи несколько секунд. Будто они весили больше, чем металл.
— Ты уверен?
— Абсолютно.
На самом деле — нет. Но иногда уверенность приходится изображать. Она сжала ключи в кулаке и вышла из машины. Рубашка скользнула на плечи, волосы слегка растрепал ветер. Она добежала до двери, потом вдруг обернулась и помахала рукой.
Я моргнул фарами.
Странно... но в груди стало чуть пустее, когда стеклянная дверь закрылась за ней.
— Так, хватит, — пробормотал я и вдавил педаль газа.
Дорога до офиса заняла почти сорок минут. Пробки уже набирали силу, радио что-то монотонно бубнило про экономику, но я почти не слушал.
Мысли возвращались к утру. К чемоданам у стены. К ее «я не хочу мешать». Почему она вообще решила, что может мешать? Я всегда жил один. И меня это устраивало.Тишина была моим союзником. Но сегодня утром квартира уже не казалась такой пустой.
Я резко перестроился в соседний ряд.
Черт.
Опасные мысли.
Парковка бизнес-центра встретила меня привычной суетой. Дорогие машины, строгие костюмы, быстрые шаги.
Мир, где эмоции считались слабостью.
Лифт открылся на сорок третьем этаже. Офисная жизнь сразу ударила шумом — разговоры, звонки, стук каблуков, шелест бумаг. Я никогда не любил это место.
Слишком много людей, которые притворяются.
Слишком много улыбок без тепла.
Я прошел в самый конец коридора. Черная дверь.
«Дмитрий Павлющик».
Даже табличка выглядела угрожающе.
Я постучал два раза и вошел.
Кабинет был таким же, как всегда — строгим до удушья. Темные стены, кожаная мебель, идеально выверенный порядок, в котором не было ни грамма уюта. Здесь невозможно было расслабиться.
— Привет, пап, — бросил я и сел в кресло.
— Ты вовремя, — не отрываясь от документов, сказал он и кинул в меня пачку бумаг. — Что думаешь?
Я пролистал страницы. Цифры. Контракты. Подписи. Обычный язык власти.
Но через несколько секунд почувствовал его взгляд.
Тяжелый.
Сканирующий.
Я поднял голову.
Серые глаза внимательно изучали меня.
— Что не так?
— Пахнешь женскими духами, — спокойно сказал он.
Я закатил глаза и откинулся на спинку кресла.
Началось.
— Ты опять?
Каждый раз одно и то же. Стоит женщине появиться где-то рядом — и он уже видит катастрофу.
— Владислав! Это ты опять! — его голос резко повысился, ладонь ударила по столу. — Какие девушки? Какие отношения? Очнись!
Я почувствовал, как внутри начинает подниматься знакомое раздражение.
— Пап, ну ты серьезно? Если у тебя не сложилось в личной жизни — это не значит, что у меня тоже всё по одному месту пойдет!
— Тон понизь, — прошипел он, вставая.
Он подошел ближе. Слишком близко.
— Отключись от мира, мальчик. Ты не должен ничего чувствовать. Ты машина, которая прет к цели.
Что-то во мне щелкнуло.
— Я не машина, пап. Я человек. И имею право на чувства.
Руки сами закрыли лицо на секунду. Словно хотелось спрятаться от него. Как в детстве.
— У тебя там, — его палец ткнул мне под ребра, — одна лишь похоть. Она сожрет весь твой разум.
Я резко убрал его руку.
— Хочешь повторить мою судьбу? — крикнул он.
И в этом крике вдруг прозвучало нечто большее, чем злость. Страх. Я замер. Никогда раньше не слышал в его голосе страха.
— Вот именно, что не хочу! — я швырнул бумаги на стол. — Поэтому и не поступаю, как делал ты.
Тишина.
Глухая.
Тяжелая.
Он медленно выпрямился.
— Закончил?
Опасный тон. Ледяной.
— Ты думаешь, я запрещаю тебе чувствовать из жестокости? — тихо сказал он. — Нет. Чувства — это слабость.
Я усмехнулся.
— Слабость — прожить жизнь и ни разу не быть счастливым.
— Счастье — роскошь для обычных людей.
— А мы кто? Инопланетяне?
Он посмотрел прямо в глаза.
— Мы — Павлющики.
И этого, по его мнению, было достаточно.
Будто фамилия важнее сердца.
Я поднялся.
— Иногда мне кажется, ты уже не понимаешь, где заканчивается бизнес и начинается человек.
Он сделал шаг ближе.
— А мне кажется, ты забываешь, чью империю унаследуешь.
Империю. Ненавижу это слово.
— Я ничего не забываю.
— Тогда веди себя соответственно.
Он бросил папку на стол.
— Сегодня вечером встреча с Кравцовым. Поедешь вместо меня.
— Это ещё почему?
— Хочу посмотреть, способен ли ты принимать решения, а не строить из себя влюбленного подростка.
Я сжал зубы.
— Это просто девушка.
— Сегодня просто. Завтра — твоя слабость.
Он помолчал, потом добавил тише:
— У твоей матери всё тоже начиналось «просто».
Удар ниже пояса. Всегда. Я почувствовал, как внутри поднимается холодная ярость.
— Не смей.
Он выдержал мой взгляд.
И впервые за долгое время я понял:
Мы больше не отец и сын в этом кабинете.
Мы два противника.
И никто не собирается уступать.
__________
как вам такое развитие событий? делитесь своими впечатлениями и мнениями на счет главы в комментариях ! всем хорошего дня .