11 глава
После встречи с братом Чон Хосок, как обычно, отправился домой. В отличие от младшего Чон Чонгука, он не предавался разгульному образу жизни, не напивался до беспамятства и давно забыл, что такое сигареты. Все изменилось после той ужасной аварии, которая навсегда оставила отпечаток в его жизни. Плечо альфы теперь часто ныло от старой травмы, напоминая ему о роковом дне, а на коже остался уродливый шрам, который он старался не замечать. Этот шрам был не просто физической отметиной, но и символом его внутренней борьбы.
Снаружи Хосок был тем самым уверенным и жизнерадостным человеком, которого все привыкли видеть. Улыбка не сходила с его лица, а голос всегда звучал спокойно и доброжелательно. Но за дверями дома он превращался в безжизненную куклу, которая приходит, ложится в кровать и просто ждет нового дня. Глубокая депрессия, несмотря на все его усилия скрыть ее, отравляла каждый момент его существования.
Именно в таком состоянии отец предложил ему стать главой семейной компании. Старший Чон решил уйти на заслуженный отдых, а Чонгук, который всегда сторонился корпоративных дел, категорически отказался наследовать бизнес. Хосок долго отказывался, понимая, что это не то, чего он хотел от жизни. Но в итоге, подавляя свои внутренние сомнения и чувствуя долг перед отцом, он согласился.
Теперь он стоял перед входом в офис, наблюдая за тем, как сотрудники выстраиваются в коридоре, чтобы торжественно поприветствовать нового директора. Казалось, весь персонал собрался здесь, чтобы оценить, как будет выглядеть их новый начальник. Хосок улыбнулся, скрывая внутреннее напряжение, и оглядел лица сотрудников. Внезапно его взгляд зацепился за одного омегу — невысокого, с недовольным выражением лица, которое мгновенно привлекло внимание альфы.
«Небось, думает, что это всё зря, — подумал Хосок, пытаясь сдержать смешок. — Даже смешно, какой у него грозный вид».
Не показывая своих эмоций, он с серьезным видом направился в кабинет, который теперь принадлежал ему. Закрыв за собой дверь, Хосок облегченно выдохнул. Ему нужно было привыкнуть к новой роли, но это оказалось сложнее, чем он предполагал. На столе громоздились папки с документами, которые требовали его внимания, и он сосредоточился на работе, чтобы отвлечься от своих мыслей.
Прошло несколько часов, и Хосок, взглянув на часы, заметил, что наступило время обеда. Он не был голоден, но понимал, что нужно хотя бы выйти из офиса. Быстро убрав бумаги в сторону, он направился в кафе неподалеку, чтобы немного развеяться.
По дороге его внимание снова привлек тот самый омега. Он шел впереди, неся с собой огромную сумку, которая явно была тяжелой. Хосок заметил, как омега слегка сгорбился под ее весом, и почувствовал желание подойти и помочь. Его шаги невольно ускорились, но уже через несколько секунд он одернул себя.
«Странно будет, если я просто подойду и начну таскать чужие сумки», — подумал он, сбавив темп.
Зайдя в кафе вслед за омегой, Хосок остался стоять у входа, наблюдая за ним. Тот сделал заказ, выбрал столик у окна, а затем достал из своей сумки ноутбук. Судя по всему, он продолжал работать даже во время обеденного перерыва.
«Наверное, он из отдела программирования», — предположил Хосок, глядя, как омега сосредоточенно что-то печатает.
Неожиданно для самого себя он направился к его столу. Только подойдя ближе, он осознал, что не придумал ни одной причины, чтобы начать разговор. Однако останавливаться было поздно.
— Извините, — обратился он, привлекая внимание омеги.
Тот поднял глаза от экрана, удивленно уставившись на нового директора. Его лицо выражало полное непонимание.
— Во время обеда вам лучше не работать, — сказал Хосок, стараясь сохранить серьезный тон, несмотря на внезапно нахлынувшую неловкость.
— С чего бы это? — недоверчиво спросил омега, сдвинув брови.
— Я хочу, чтобы мои сотрудники соблюдали баланс между работой и отдыхом, — продолжил Хосок, делая вид, что всё это было заранее обдумано. — Сейчас время обеда, и вы должны отдыхать.
Сказав это, он кивнул, будто подтверждая свои слова, и быстро удалился, стараясь не показать смущения. Уже выйдя из кафе, Хосок вздохнул и закрыл лицо рукой.
«Что за чушь я только что говорил?» — мысленно упрекнул он себя.