Глава восемнадцатая
Италия долго мялся перед дверью в кабинет Рейха. Тот прекрасно слышал тяжёлые вздохи и шарканье обувью и от вспышки гнева Королевство спасло только благодушное настроение, которое не покидало немца после разговора с Империей, отчего все эти раздражающие вещи казались ему скорее забавными и не особо отвлекали от работы. В момент, когда он уже собирался поспорить сам с собой сколько минут уйдет на то, чтобы тот решился войти, в дверь постучали.
— Да-да? — с едва уловимым смехом в голосе спросил немец, делая вид, что чрезвычайно занят чтением документа. В щели показался Италия, с долей испуга смотревший ему в лицо, но не решаясь заглянуть в глаза. — Что случилось?
— Я... — он вошёл, остановился перед столом, вытянув руки по швам и уже собрался было повторить всё то же, что говорил ЯИ, но осёкся, прикусил язык, вспомнив ядовитые замечания по поводу краткости и информативности, которые обычно делал немец. — Возле выхода уже несколько часов кто-то странный будто кого-то ждёт...
— Возле выхода? — в голосе немца тут же прорезались ледяные нотки, он нахмурился, став серьёзным и задумчивым. — Несколько часов? Ты видел лицо?
— Нет... — Италия коротко покосился на дверь, сделал маленький шажок в её сторону. Если до этого он был более-менее в порядке, то сейчас немец его напугал.
— Хорошо. — тон голоса внезапно стал спокойным, почти расслабленным. Фюрер откинулся в кресле, вздохнул, после нескольких секунд раздумий, поднялся. — Молодец, хорошо, что сказал.
Италия просиял, с горящими глазами подбежал поближе к арийцу и держась позади, последовал за ним в коридор. Такая смена настроения его успокоила, так что теперь всю дорогу до ближайшего окна он с энтузиазмом начал пересказывать все подробности, которые опустил в начале разговора. Нацистская Германия слушал в пол уха, кивал, задумчиво смотря во двор. Таинственная фигура и вправду скоро показалась. С этого расстояния нельзя было разобрать, кто это, так что понятно было только, что этот таинственный незнакомец крутится возле выхода, то сидя на лавочке, то на ступенях, то стоит прислонившись к стене, усердно делая вид, что занят чтением. Впрочем, только что вышедшему на улицу он вряд ли показался бы очень подозрительным, очевидно расчёт был на то, что тот, кого так старательно караулили, не будет смотреть в окна. «У Японской Империи ни одного окна не выходит в эту сторону», — вдруг вспомнил парень, отвечая что-то невнятное сильно взволнованному Италии. — «И по пути на улицу от её кабинета тоже только пара окон. Да и не до этого ей, и так болеет, работать надо, ей не до окон. Не то что некоторые». На этой мысли он косо посмотрел на Италию, ничего не сказав, но таким взглядом, что тот невольно притих. Тем не менее, нацист ругать его не стал.
В конце концов, если бы не его привычка считать ворон, этот подозрительный шпион остался бы незамеченным и тогда кто знает, чем бы всё это кончилось. Немного подумав, Нацистская Германия обратился к союзнику:
— У меня для тебя есть поручение. Встань где-нибудь на лестнице и сообщи мне, если Японская Империя пойдёт домой. Я сказал ей меня предупредить, но почти уверен, что она не послушает.
— Что мне сказать ей при встрече?
— Чтобы немного подождала. — немного подумав ответил Рейх, развернулся, не оборачиваясь бросив напоследок: — Рассчитываю на тебя.
— Конечно! Я всё сделаю!
«Ну, хуже от этого точно не будет», — мысленно заключил парень, садясь на своё кресло, задумчиво начав перебирать бумаги. — «Италия всё равно ничем полезным не был занят, а так я смогу быть уверен, что по крайней мере она не уйдет одна. Нехорошее у меня предчувствие...».
***
Японская Империя мучилась уже полчаса, пытаясь сконцентрироваться на написании текста. Эффект от обезболивающего уже начал проходить, поэтому, хотя боль в груди ещё не начала чувствоваться, в полной мере ощущалась никуда не девшаяся усталость и лёгкая тошнота. Ручка как назло выскакивала из пальцев, а те начинали болеть, одно место от содранного ногтя даже стало кровоточить, когда она слишком сильно стиснула, начиная злиться. Боль стала последним фактором, больше не справляясь со стрессом, азиатка сдалась, оставив всё как есть, вышла из кабинета, собираясь его запереть. Кисти рук мелко дрожали, наполовину отсутствующие ногти отозвались новой волной боли. «Я слишком напрягалась сегодня, надо успокоиться. Чем меньше нервничаю и делаю лишние движения, тем мне же лучше», — японка вынула салфетку, приложила к вновь открывшейся ранке, измазавшей струйкой крови уже всю ладонь. Она сделала над собой усилие, остановила судорожное желание ударить что-нибудь, оглянулась в сторону медпункта, размышляя, не стоит ли заскочить туда, чтобы вернуть повязки на пальцы, которые она по наивности своей сняла ещё с утра, не подумав о последствиях. — «Когда уже заживёт... Я так устала ждать. Кто это там возле лестницы?.. Италия?.. Может, его попросить?». Девушка ненадолго задумалась, выглянув сильнее, позвала:
— Королевство Италия? Можно вас на секунду?
Парнишка тут же встрепенулся, оглянулся на неё, подбежал.
— Что такое?
— Я уже ухожу, не могли бы вы помочь мне с ключами?
— У вас что-то случилось? — тут же спросил любопытный Италия, посмотрел на её руку, которую она прикрывала салфеткой.
— Я поранилась.
Империя с некоторым раздражением подумала о том, что это ему знать было вовсе необязательно. Тем не менее, вместо того чтобы помочь, Королевство сказал, что он должен срочно кое-что передать и попросил немного подождать. Такое игнорирование просьбы сильно её задело, ничего не ответив, ЯИ сама попыталась справиться с ключом, чувствуя, как быстро нарастает холодная ярость. В висках стучало только одно желание: убить кого-нибудь самым жестоким образом. Она на секунду задумалась, может ли прямо сейчас сорваться выследить кого-нибудь, чтобы выместить свою злость, вздрогнула, резко вернувшись в реальность от ощущения, что кто-то стоит за спиной. Неуверенно оглянулась, едва не уткнувшись лицом в Нацистскую Германию, который приблизился, протянув руки, осторожно вытащил из её хватки ключ. Едва не касаясь его плеча, она замерла, неловко смотря себе под ноги, буря негативных эмоций будто была выключена и мгновенно пропала без следа, оставив только волнение.
— Этот паршивец убежал, так и не удосужившись тебе помочь? — участливо спросил немец, в пару движений справился с дверью, вернул ключ. Она кивнула, чувствуя, что уже не может злиться, хотя ещё несколько секунд назад готова была вспыхнуть от ярости. Нацист осуждающе покачал головой, в глубине души чувствуя благодарность союзнику, за то что тот сразу побежал докладывать, кто знает, как далеко она успела бы уйти. — Как бестактно с его стороны... У тебя кровь?
Парень заметил окровавленную салфетку, забеспокоился. Девушка неуверенно посмотрела на свои руки, решая, что лучше сказать.
— Я просто слишком сильно сжала...
— Идём, нужно сделать новые повязки. — он прервал её объяснения, взяв под локоть, повёл за собой. — Если тебе всё ещё больно, не стоило их снимать.
— Но их видно... — попыталась возразить она, тем не менее, сама не до конца уверенная в своей правоте. — Не могу же я ходить перебинтованная у всех на виду...
— Это не то, о чём стоит беспокоиться. — он ласково улыбнулся уголками губ, чтобы показать, что всё в порядке. Усадив её на стул, взял бинты, присев рядом, начал сам осторожно бинтовать пальцы. — Можешь не волноваться об этом, вряд ли кому-то есть дело до твоих пальцев, а если таковые найдутся, можешь в любое время обратиться ко мне. Я пресеку распространение любых слухов. К слову, ты собираешься домой?
— Да.
Она вдруг вспомнила, что обещала предупредить его об этом, неловко улыбнулась, поняв, что совсем забыла. «Ну и как мне теперь быть? Если он решит пройти со мной хотя бы небольшое расстояние, я не смогу остаться незамеченной», — он уже заканчивал последнюю повязку, опустив голову, внимательно смотрел на её пальцы, так что девушка позволила себе начать рассматривать его лицо. — «Может, пойти одной? Сложно...».
— Вот и всё. Не болит?
— Нет, спасибо тебе.
— Если уходишь сейчас, могу я проводить тебя? — немец поднял голову, встретившись с ней глазами, японка занервничала, спрятала взгляд. — Что-то не так?
— Нет, просто... Я немного беспокоюсь.
— Он и тебе рассказал? — догадался парень, задумался. У обоих было плохое предчувствие, уже повод насторожиться. — Какой у тебя был план?
— Уйти незаметно.
— Я понял. И всё-таки, если окажется, что это правда по твою душу, то безопаснее будет пойти вместе. Тебе лучше поберечь своё тело, и без того стоило бы взять перерыв.
Она судорожно вдохнула, почти всхлипнула, собираясь резко отказаться от любого отдыха. Все эти несколько дней одна дома она не чувствовала себя в порядке, хотелось выть или горько плакать, но силы оставалось только на то, чтобы неподвижно лежать в тягучем ожидании сна. Ей нужно было выбраться хоть куда-нибудь, даже если будет тяжелее. Оставаться наедине с собой было невыносимо. Слова застряли в горле, она вовремя опомнилась, ничего не сказала, только выдохнула устало:
— Мне бы не хотелось больше тянуть с работой. Хорошо, идём вместе, я не против.
— Я рад. — парень улыбнулся шире, довольный тем, как легко смог договориться. — Тогда выходим?
Перед дверью на улицу оба почувствовали напряжение. Рейх вышел первым, галантно придержал дверь, краем глаза заметив, как встрепенулась фигура в плаще, когда вслед за ним вышла союзница. Она была напряжена как сжатая пружина, правой рукой нервно держалась за нож, левой непроизвольно вцепившись в рукав фюрера. Он медленно пошёл вперёд, заметив, как наблюдатель скрылся за ближайшим поворотом. «Цель либо она, либо я, он в любом случае среагировал на то, что мы вышли вдвоём, кто бы ни был жертвой. Не важно. Мы оба готовы к нападению, нас не застанут врасплох, но мне бы всё-таки не хотелось подвергать её опасности», — он заметил, как она цепляется за его руку, едва сдержал улыбку. Хотя ситуация была напряжённой, он не мог это просто проигнорировать. Немного подумав, осторожно приобнял её за плечи одной рукой, чуть ускорив шаг, свернул к соседней улице. Сталкиваться с врагом лицом к лицу было бы глупо. — «Прикосновение помогло, она немного расслабилась. Так сильно нервничает. Похоже, воспоминания всё ещё свежие, ей страшно».