Озвучивание не поддерживается в этом браузере
глава 24.
"Нас не перепишешь"
Утро встретило её тусклым светом, который казался слишком жестоким после ночи, полной боли.
Оливия медленно открыла глаза — и сразу почувствовала, что тело предало её.
Каждое движение отдавалось резкой болью внизу живота и в бёдрах, будто внутри что-то разрывалось, сжималось и ломалось одновременно.
Она попыталась повернуться на бок — и вздрогнула от резкого колющего чувства.
Глубоко вдохнув, чтобы подавить первый рывок слёз, она поднялась с кровати, вцепившись пальцами в края одеяла, как в спасательный круг.
Рубашка Димы висела на ней, слишком большая, слишком чужая — но такая родная сейчас.
Телефон молчал. Нет. Он не молчал — на экране мигали непрочитанные сообщения.
«Принцесса, как ты?»
«Я беспокоюсь. Пожалуйста, ответь.»
«Ты должна написать мне хоть что-то.»
«Я здесь. Я никуда не уйду.»
Она смотрела на них, но пальцы не шевелились. Словно тело отказывалось слушать разум.
Слезы скатились по щекам — тихие, но горькие. Она не могла даже ответить.
---
В школе было тяжелое утро.
Каждый шаг причинял боль, и никто не замечал её хромоты, никто не слышал, как её дыхание срывается.
Она пыталась быть незаметной, прятаться за школьным рюкзаком, за длинными волосами, за горой учебников.
Но вокруг уже сгущался холод — не от погоды, а от взглядов.
Ангелина не могла простить.
Её обида — как холодный яд — растекалась по венам.
Она решила, что пора закончить эту игру — и сыграть в неё по-своему.
---
Перемена.
Пустой коридор.
Школьная уборная — идеальное место для нападения.
Оливия заходила в помещение, закрыв дверь за собой. Она хотела просто спрятаться, перевести дыхание, собрать волю в кулак.
Но не успела сделать и шага, как чьё-то дыхание пронзило спину.
— Ну что, принцесса, — услышала она ядовитый голос.
Она обернулась.
Ангелина стояла там, вся в черном, с глазами, горящими ненавистью.
— Ты думаешь, ты теперь звезда? Королева школы? — насмешливо прошипела она, приближаясь.
— Оставь меня, — тихо сказала Оливия, но голос дрожал.
— Не сегодня, — усмехнулась Ангелина. — Сегодня ты запомнишь, кто здесь настоящий босс.
С этими словами она резко ударила Оливию в живот.
Удар был настолько сильным, что Оливия сжалась, едва не упав на пол.
Пальцы инстинктивно сжали её живот, а в глазах вспыхнули слёзы.
— Больно, да? — усмехнулась Ангелина, не давая передохнуть.
Она нанесла резкий, звонкий пощёчин по лицу Оливии.
Пощёчина — будто холодный удар молотом по разбитому стеклу — заставила её дрожать и всхлипнуть.
Слёзы текли по щекам, капая на холодный кафель пола.
Оливия не могла сказать ни слова. Не могла даже подняться.
Тело словно распалось на мелкие осколки, каждое движение причиняло адскую боль.
Слёзы хлынули — от физической боли и от внутренней разбитости.
---
В этот момент телефон разрывался звонками и сообщениями.
Дима писал, звонил, искал. Но она не могла отвечать.
Каждая вибрация — как новый удар.
Тело ломило так сильно, что казалось, она не в силах дышать.
Она села на холодный пол уборной, уткнулась лицом в колени, и рыдала — без звука, без сил, без надежды.
Плакала о том, что мир так жесток.
Плакала о том, что боль иногда — единственное, что чувствуешь по-настоящему.
---
В классе за стеной — кто-то стучал по парте, кто-то говорил тихо, кто-то с замиранием ждал, когда всё вернётся на круги своя.
Но для Оливии всё было иначе.
Для неё — этот удар в живот, пощёчина и слёзы — стали новой реальностью, в которой она оказалась совсем одна.
---
Она не знала, сколько времени прошло.
Дверь резко открылась — и в неё ворвался знакомый голос.
— Оливия?!
Дима увидел её на полу.
Бледную.
Слёзы.
И беспомощность.
— Что случилось?! Почему ты не отвечала?! — голос дрожал.
— Ты где была? Почему молчала?
Он присел рядом, обнял её, словно боялся, что она опять исчезнет.
Она слабо всхлипнула, сжавшись ещё крепче.
— Мне… больно… — прошептала она.
Он сжал кулаки.
— Кто это сделал?
— Ангелина…
Дима стиснул зубы, подвинулся к ней и мягко сказал:
— Никогда больше не позволю ей тебя трогать. Никогда.
---
Потом он стал рядом.
Словно крепкая стена, которая не даст никому войти.
Он гладил её волосы.
Он говорил, что всё будет хорошо.
Что она — сильнее боли. Что вместе они смогут всё.
---
В этот день
Оливия поняла одно:
Любовь — не только страсть и нежность.
Это — ещё и боль, страх, борьба и защита.
И если рядом есть тот, кто держит за руку, даже когда кажется, что мир рушится — значит, есть надежда.
Комментарии