Часть 26
Ну, вот и все. Я получила то, зачем пришла сюда. Стряхиваю с колен воображаемые крошки и пытаюсь решить, что делать дальше. Мне нужно вернуться в Сиэтл, купить машину, заплатить за съемную квартиру и подписать договор. Столько дел. Мое маленькое путешествие в Порт-Таунсенд подходит к своему концу. Завтра я попрощаюсь с этим маленьком городом и вернусь туда, где живут магглы.
Наступает завтрашний день, но вместо того, чтобы взять арендованную машину и сесть на паром, я снова иду вниз по Мэйн-стрит. Поворачиваю направо в сторону воды и направляюсь к красивому, старому кирпичному зданию с дверями цвета аквамарина. Это был консервный завод, который кто-то упоминал. Несколько лет назад его кто-то купил и теперь жил в нем на верхнем этаже. Причал около консервного завода открыт. Несколько парочек стоят спиной к воде, делают селфи и целуются. Я жду, когда они уйдут, а потом решаюсь приблизиться к воде, а глазами пытаюсь найти блестящие шкурки морских котиков. От этого места дух захватывает, и мне безумно хочется здесь остаться. «Так почему нет?» — звучит голос у меня в голове. Но он не мой. Это безрассудный голос из моего сна, который уговорил меня брать уроки рисования, заняться лепкой из глины и переехать в Вашингтон. Говорю этому голосу заткнуться — в последнее время я и так слишком часто его слушала — и направляюсь обратно к отелю. Завтра я уеду. Рано утром. А пока я перехожу улицу и поворачиваю назад, чтобы последний раз взглянуть на консервный завод. И именно в этот момент дверь открывается.
Она совсем не похожа на свою фотографию в ежегоднике. Я узнаю ее только по уникальным чертам лица — высоким скулам и полным губам. На ней надето простое платье лавандового цвета. На ком-то другом оно бы выглядело мешком. Нужно быть потрясающей, чтобы носит что-то настолько простое. Господи, Чон. Мне прямо хочется сгореть от стыда вместо него. На внешней стороне бедра у нее вытатуированы цветы лаванды. Сана из моего воображения со стопкой футболок исчезает, уступая место стройной красавице с большой грудью и блестящими розовыми губами. По ее правой руке от запястья до плеча тянется татуировка с чем-то похожим на виноградные лозы и сирень. Она словно холст для дорогого произведения искусства. Чона Сана может заставить любую девушку сменить ориентацию. Знаю это, потому что сама рассматриваю такой вариант. Я наблюдаю, как она открывает крышку огромного мусорного бака позади здания и выбрасывает туда мусор. По пути обратно к заводу она останавливается и опускается на колени перед маленьким мальчиком в красных шортах, который гуляет со своей мамой, затем придерживает дверь для пожилой дамы, которой сложно с ходунками войти в сувенирный магазинчик. И напоследок она дает «пять» бездомному, который, кажется, искренне рад ее видеть. А когда она наконец возвращается к заводу, я чувствую, что мне очень хочется съесть что-то из KFC.
Случайно я оказываюсь в картинной галерее. Никогда не интересовалась искусством настолько, чтобы ходить в галереи по выходным или помимо внеклассных занятий. Запах краски я ощущаю еще за дверью. Он напоминает мне о вечерах, проведенных на занятиях по рисованию. Минхо говорил, что они акриловые, и ими пишут по холсту. Большая часть работ принадлежит одному художнику, скорее всего, кому-то местному. На них изображена вода. Но не так, как обычно рисуют воду — с окружающей ее сушей. Здесь только вода, как будто на нее смотрят сверху. Только волны, на которых иногда видны листья или перья. Но в основном просто вода. Не уверена, что эти картины вызывают у меня приятные ощущения. Возможно, искусство не должно всегда приносить только радость, а просто должно заставлять тебя что-то чувствовать. Может ли оно вывести из оцепенения? Не знаю. Меня приветствует женщина. Она высокая, худая, а волосы забраны в высокий пучок. Я объясняю ей, что недавно сюда переехала, и зашла просто из любопытства. Она надменная, но ведет себя приветливо. Интересуется, чем я занималась раньше, и не нужна ли мне работа. Вспоминаю о работе бухгалтера в Сиэтле, о которой договорилась моя мама, и сразу отвечаю «да». Не хочу возвращаться в Сиэтл — хочу остаться здесь. Женщину зовут Элдин, она владеет галереей, где выставляются работы местных художников.
— Люди со всей страны приезжают сюда, чтобы приобрести ее работы, — объясняет она, кивая в сторону картины с водой.
— Как ее зовут? — спрашиваю я.
И внезапно меня охватывает паника. Я знаю, каков будет ответ еще до того, как она успевает его произнести.
— Минатозаки Сана. Она живет на консервном заводе прямо на берегу.
У меня голова идет кругом. Становится все интереснее и интереснее. Не могу сказать, что это судьба, потому что специально сюда приехала, но все равно очень странно все обернулось. Я снова смотрю на картины Сана и гадаю, посвящены ли они Чонгуку. Волны, которые она создала в их жизнях. Последствия ее решений. Писатель Чон был помолвлен с художницей Саной. Как идеально и как красиво. Я представляю, как он живет в здании завода, окруженный искусством, счастьем и прочей фигней. У них бы была ваза, полная конфет Кит-кат, и он проводил бы языком по татуировке на ее бедре, оставляя шоколадные следы. Именно поэтому Чон странно выглядит во Флориде. Он принадлежит этому месту, где на Мэйн-стрит надувают огромные пузыри, а художники живут в старых зданиях бывшего консервного завода. На нем тоже оставила след магия этого города.
— Нескольким предпринимателям в нашем городе нужна помощь с бухгалтерией, — продолжает она. — Как насчет работы на неполный день?
— Конечно, — соглашаюсь я. Что ты творишь? Что ты творишь?
— Если хочешь, можешь работать несколько часов здесь, в галерее. Мне бы пригодилась помощь.
Попав в галерею потерянной, я вышла из нее, обретя кое-что. Теперь у меня есть работа в этом маленьком городке, наполненном магией. Я остаюсь. Потом останавливаюсь рядом с консервным заводом и вглядываюсь в окна на верхнем этаже. Где-то за стеклянными бутылками из-под колы находится девушка с серебристыми волосами, которую Чон любил. Я хочу с ней познакомиться. Это странно? Во мне вообще много всего странного.
Если бы только Дженни могла увидеть свою предшественницу. Она бы распсиховалась и миллион раз спросила бы Чонгука, считает ли он ее красивее Саны. Чону пришлось бы солгать. По красоте Джен никогда не было равных, но Сана не совсем человеческое существо, она словно состоит из воздуха. Я поворачиваюсь спиной к заводу и иду вниз по Мэйн-стрит, ветер развевают мою юбку. Я влипла по уши. Не уверена, что сейчас Сортировочная Шляпа отправила бы меня в Когтевран. Я слизеринец. Делаю селфи на фоне берега Порт Таунсенда и называю его «сумасшедшая».
***
Чтобы найти жилье, большинство людей заходят на Крейглист (Крейгслист — сайт электронных объявлений). Но мне этот сайт кажется жутковатым. Кто такой Крейг? И почему он создал этот список? Я предпочитаю газеты и доски объявлений. Нахожу ближайший продуктовый магазин и проверяю там доску. Две активные девочки-подростки предлагают услуги няни. Надежные! Веселые! Заслуживающие доверия! Каждое слово написано на отдельном помпоне, а каждая буква выделена своим цветом. Уважаю их стремление к творчеству. Не стоит доверять нянькам, которые полагаются только на компьютер. Все дети, с которыми я оставалась, вам это подтвердят. Я приподнимаю край их объявления, чтобы взглянуть, что под ним. Аккуратный парень ищет соседку женского пола, которая любит готовить. Без животных. Для меня это звучит как: Убогий, неумелый мужик с зависимостью ищет жену. «Фу, чувак», — морщусь я. Оставляю это объявление и нахожу другое, прикрепленное к левому верхнему краю. Оно напечатано на лиловой бумаге, но заклеено объявление о гаражной распродаже. Я открепляю его от доски, чтобы можно было прочесть.