Часть 13
— Где ты была? — спрашивает она, когда я появляюсь на пороге. На ней пижамные штаны и топ — оба мои. Меня раздражает её большая грудь. Она напоминает мне о нашей неприятной переписке.
— Я была на конвенции, посвященной Гарри Поттеру. А что? Тебе захотелось чипсов? — отвечаю я вопросом на вопрос.
— Я беспокоилась.
— Джен, знаешь, ты могла бы пойти домой. Я ценю твою заботу, но мне не нужна нянька.
— После расставания люди часто совершают самоубийства.
— Я не собираюсь накладывать на себя руки. Просто зашла в «Таверну на Хайде», чтобы выпить, — объясняю ей.
Ее лицо оживляется.
— Ты видела Чонгука? Он все такой же горячий?
— Да, я видела Чонгука. На нем были подтяжки и футболка с длинным рукавом в такую-то погоду. Чертовски горячий.
— Ему не нравится, когда я прихожу туда в его смену, — жалуется она. — Говорит, что это непрофессионально, когда твоя девушка выпивает там, где ты работаешь.
Я киваю. Дженни обычно напивается в стельку, и это заканчивается воркованием с незнакомцем и распеванием во весь голос песен. Вероятно, Чон просто пытался спасти себя от позора.
— Он очень милый, Дженни, — говорю я. — Хороший парень.
Ненавижу, что приходится использовать клише «хороший парень» в отношении Чона, но что ещё тут сказать. Это правда. Джен сияет. Она так счастлива, что делает мне чипсы. Она уже придумала имена их детям и создала доску на «Пинтерест», посвященную их свадьбе. И пока мы едим чипсы, она открывает ее и показывает мне, какие новые идеи оформления она обнаружила.
— Зимняя свадьба, — рассказывает она. — Потому что они намного романтичнее. — Зимой во Флориде восемнадцать градусов, но вслух я этого не произношу. Вместо этого киваю, одобряя идею с фонариками.
Кчертулюбовькчертулюбовькчертулюбовь.
«Дай мне причину этого не делать».
Я целую ее в макушку. Нет никакой веской причины. Они отлично смотрятся вместе. И неважно, что я уже знаю имя его дочери. Это был всего лишь сон.
***
Однажды вечером, когда мы с Дженни слушаем песню Кэрри Андервуд «Before He Cheats» (Прим: «Прежде чем он изменит»), в дверь кто-то стучится. Я иду открывать и обнаруживаю на пороге Чона с пакетом продуктов в руках.
— Раз уж ты похитила мою девушку, я пришел, чтобы приготовить ужин для вас обеих, — заявляет он. И я чувствую необъяснимое разочарование от того, что он пришел не только ради меня. Я, вроде как, твоя жена! Боже, да у нас есть ребенок.
— Классная песня. — Он проходит мимо меня и целует Дженни.
— Агааа.
Я выключаю Кэрри, но Чон продолжает напевать на кухне. Даже думая, что никто не смотрит, он закрывает глаза и поднимает вверх палец. Это могло бы выглядеть очаровательно, но он не в моем вкусе. И, боже, хватит копировать Марайю.
Он не спрашивает, где что лежит, и не предлагает ему помочь. Не то чтобы я стала это делать. Он возится на кухне, а мы с Дженни в это время смотрим продолжение сериала, пока он не объявляет, что пришло время ужинать.
— Что ты приготовил? — интересуюсь я, садясь за стол и ощущая себя гостем.
— Ропа вьеха — национальное мясное блюдо с гарниром из овощей, распространенное на Кубе и в некоторых других странах Латинской Америки.
Я потираю нос.
— Старая одежда? — Мои познания в испанском ограничиваются четырьмя годами изучения в старшей школе, поэтому могу ошибаться.
— Да. Очень вкусно.
Дженни не задает никаких вопросов по поводу «старой одежды», поэтому я тоже молчу. Оказывается, на вкус оно просто охрененно. Мне хочется сделать фотку для моего альбома ПЭМ и назвать её «Я съем его старые штаны», но это может вызвать вопросы и осуждение. Есть шанс, что они оба неправильно поймут. Чонгук сам убирает со стола и моет посуду, а когда я предлагаю свою помощь, выгоняет меня из кухни.
— Он идеальный, — заявляет Дженни. — Давай не будем ложиться, а во что-нибудь поиграем. — Спустя сорок минут и четыре банки пива она засыпает на моем диване. Мы с Чонгуком играем в манкалу (настольная игра для двух игроков, смысл которой заключается в перемещении определенными способами камешков по доске с лунками), но у него ужасно получается.
— Дело в твоей стратегии, — объясняю ему. — У тебя её нет.
— Хочешь прогуляться? — спрашивает Чон. Мы оба поворачиваемся к Дженни, которая в ближайшее время вряд ли проснется.
— Джен, — зову я, слегка толкая её в плечо. — Пойдем, прогуляемся.
Она что-то мычит в диванную подушку и отмахивается от меня. Я пожимаю плечами.
— Все равно она ненавидит жару, — говорю ему. — От этого её волосы начинают завиваться.
— Ага, я в курсе, — с улыбкой отвечает Чонгук. — Она моя девушка.
Я чувствую, как по моему лицу поднимается жар, и бегу к дверям вперед него. Конечно. Конечно.
Мои волосы не уложены, а вместо этого кое-как закручены в пучок. И Чон хлопает по нему, когда мы выходим на воздух.
— Похоже на улей из волос, — говорит он. — Там могли бы жить мелкие твари.
— Когда-то у меня жила улитка, — признаюсь я. — Ее звали Хвостик-улитка.
— Твои странности никогда не перестанут меня удивлять, — отвечает Чонгук.
— Я брала уроки рисования, — внезапно выдаю я.
Чонгук со смехом смотрит на меня, наклонив голову на бок.
— Брала?
— Перестала, когда это начало влиять на мои отношения. Когда Тэхен узнал, то заставил меня чувствовать себя так, будто я ему изменяю.
— Ну, старый-добрый Тэхен, вероятно, ощущал вину за свои собственные внеклассные занятия и искал повод в чем-то обвинить тебя.
— У меня не слишком хорошо получалось, — признаюсь ему.
Он пожимает плечами.
— Но ты очень страстная натура. А если в тебе достаточно страсти, ты можешь научиться чему угодно.
Я внимательно смотрю на него.
— Тогда почему Джастин Бибер никак не может стать гопником?
Мы оба смеемся.
— Может, я попробую себя в чем-то другом. Эй! А как продвигается твоя книга? Есть, что мне прислать?
Я не вспоминала о книге Чона с того самого вечера, когда мы с Тэхеном поругались из-за того, что я пропустила праздничный ужин у него на работе. Поверить не могу, что я о ней забыла.
— Когда я пишу, мне становится так хорошо. Кажется, что все возникает само собой.
Когда он об этом рассказывает, его лицо озаряется. Хотелось бы, чтобы и у меня был повод так сиять. Мы проходим мимо озера, которое на самом деле и не озеро вовсе. В центре него находится фонтан, который распыляет воду в воздух. Он такой влажный, что мне хочется отмахнуться.
— Можно задать тебе один вопрос? — говорю я.
— Ты это только что сделала.
Я корчу рожицу.
— Ты влюблен?
Чон останавливается, и меня охватывает паника. Я слишком далеко зашла, задавая личные вопросы. Я дергаю себя за ухо и внимательно наблюдаю за Чонгуком, пока он не начинает смеяться.
— Успокойся и оставь в покое свое ухо.
Я опускаю вниз руки. Так неловко.
— До Дженни я был помолвлен, — отвечает он.
От удивления я резко поднимаю голову. Думаю, такое Дженни бы мне рассказала.
— Она не знает, — продолжает он.
— Оу.
— Просто мы с самого начала договорились не обсуждать прошлые отношения. А раз мы с тобой не встречаемся, то тебе я могу рассказать.
Я бы предпочла, чтобы он этого не делал. Мы были женаты.
— Ты не можешь никому рассказать. Это конфиденциально.