Моя Роза

«Флейты бамбуковой голос
Слышу из дальнего леса,
Ветер влюбился, должно быть...»

Глаза застелены пеленой любви, а бабочки отчаянно бьются о стенки живота. Мозг, кажется, полностью перестал думать о чём-то другом, кроме Хёнджина. Его руки, волосы, глаза, голос... Всё это занимало место в мыслях, не впуская что-либо ещё. Как маленькая девочка, которой только что купили огромный пакет со сладостями, довольная Чанми лежала в кровати, улыбаясь собственным мыслям. Тусклый ночник освещал лишь небольшой угол комнаты. Ни о каком сне не было и речи. Это больная любовь, и она понимала, но уже не могла ничего сделать. Сердце болело: привычно, но теперь ещё чаще. А после балкона, всё окончательно встало на свои места. Но можно ли считать лёгкое прикосновение поцелуем? Хотя это не имеет значения, ведь его желания были ясны. Что было бы, если бы их не прервали? Наверное, Чанми умерла бы прямо там от того, что Хёнджин творил с ней. Когда-нибудь, богатое воображение и посторонние люди не помешают им. Но и сегодняшних ощущений от его близости хватило сполна.

Раз сон не шёл, и терять уже нечего, Чанми взяла в руки телефон и позвонила Хёнджину. Он почти сразу взял трубку.

Х - Чанми, что-то случилось?
Ч - ты уже спишь?
Х - нет, так что ты хотела? - он также, как и она, лежал в кровати, не в силах заснуть.
Ч - хотела узнать, не стыдно ли тебе?
Х - и за что же мне должно быть стыдно?
Ч - за то, что лишаешь меня сна. Уже не первую ночь, - он посмеялся, но как-то мило и приглушенно, словно в подушку.
Х - тогда тебе тоже должно быть стыдно. Мы совершаем одинаковое преступление... Раз уж ты позвонила... Твой портрет готов.
Ч - правда? Подаришь?
Х - надо подумать. А пока... Представь, что было бы, если бы сегодня на балконе нам не помешали... Может, получиться уснуть.
Ч - боюсь, что если буду думать об этом, то не смогу уснуть, как минимум, еще дня два. А о чём думаешь ты, когда засыпаешь?
Х - представляю, как в поле, полном одуванчиков и ромашек, когда солнце только-только успело взойти, вижу девушку в белом воздушном платье, несущуюся сквозь цветки и травинки, прямиком в мои объятия. А потом мы валяемся в траве, наслаждаясь рассветом. Когда-нибудь, мы обязательно воплотим в реальность и это, Ma petite Rose. (моя маленькая Роза), а сейчас тебе пора спать. Добрых снов, я буду их оберегать...
Ч - спокойной ночи, Джинни...

Ему пришлось завершить звонок, потому что Чанми уснула. Его мурлыкающий голос заставил её сделать это.

И видела она уже и поля, покрытые одуванчиками и ромашками. И бегала босиком по влажной от утренней росы траве. А первые лучики солнца ласкали лицо парня, наблюдавшего за ней. Юбка белого лёгкого платья развивалась на ветру, пока девушка бежала к нему. А потом повалила на цветочный ковёр, прижавшись к горячей щеке. Его звонкий смех залил полянку. И на душе стало легко и беззаботно. Чанми хотела лечь на спину и насладиться солнцем, когда вместо него на небе затянулись грозные тучи. И громыхнула гроза, а небо разрезала молния. От страха повернулась к парню, которого уже не было. Так она и осталась одна среди огромного поля в страшную грозу.

Чанми проснулась глубокой ночью от раската грома за окном. Сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Пришлось спуститься вниз за водой и таблетками, давно убранными в далёкий ящик. Погода изменилась неожиданно резко - когда они уезжали из университета, на небе не было ни намёка на грозу.

*надеюсь, не вещий...*

***

Скучное воскресенье. Снова блокнот, французские слова, рифмы и размышления; книги, перечитанные по сто раз, а может, и больше; фильмы, готовка, уборка - обыденность. И чем так заняты все ребята на выходных? Джисон и Минхо вместе уехали куда-то за город, Хёнджин - к родителям, Феликс пропал в студии Бан Чана. В последнее время одиночество, преследовавшее Чанми почти всю жизнь, надоело. Оно только заставляло сидеть и копаться в голове, перебирая ситуации и слова, которые уже не изменить; вспоминать былое, которое уже не вернуть. Жить прошлым, от которого хочется сбежать хоть на край света. А иногда наоборот, думать о том, что может произойти, как лучше поступить и что лучше сказать. Но одиночество не позволяло жить настоящим. И это раздражало, а самокопание убивало.

***

Она ещё никогда так не радовалась понедельнику. Но ехать пришлось без Феликса - он не взял трубку. Чанми настойчиво звонила ему несколько раз, долго ждала в проулке, но он так и не объявился. Чанми пошла бы до его дома, в надежде, что он просто проспал, но на улице пошёл дождь, а зонтик она благополучно забыла. Пришлось бежать на остановку, прикрывшись руками, которые абсолютно не спасали.

М - тебя хоть выжимай, - сказал парень, когда увидел её мокрые волосы.
Ч - забыла зонт.
Дж - и Феликса.

Они сидели в кафетерии втроём.

Ч - он не пришёл на лекции?
Дж - нет. Позвонил и сказал, что не придёт сегодня.
Ч - я звонила ему много раз, но он не взял трубку...
Дж - вы не ругались?
Ч - нет, с чего бы?
Дж - даже не знаю. Он вообще странный в последнее время. Тревожный какой-то...

Пока Чанми разговаривала с Джисоном, Минхо смотрел на неё, о чем-то задумавшись.

Ч - а Хёнджин где?

И после этих слов, кажется, Минхо всё понял.

М - сказал, что не придёт, потому что занят макетом. Давно вы вместе?

Джисон чуть не подавился рисом.

Ч - о чём ты?
М - я не дурак. Если молчу - это не значит, что я не вижу.
Ч - мы не встречаемся...
М - понятно.
Дж - что я успел пропустить?
М - давно видно, как они смотрят друг на друга. Разве не очевидно?
Дж - я не замечал...

***

Чанми коротала вечер в раздумьях, сопровождаемых грозой на улице.

*что с ним происходит? Почему он такой тревожный в последнее время? И ничего мне не рассказывает... *

Чтобы не гадать, решила взять зонт и добежать до его дома.

Дорога в беге занимала несколько минут, и вот она уже стояла на пороге его дома, долго ожидая, пока кто-нибудь откроет. Уже собиралась уходить, когда дверь открылась.

Ф - Чанми? Заходи скорее, - сказал парень, удивившись её появлению, - нашла время.
Ч - ты один дома?
Ф - да, давай зонт.

Он был спокоен, а Чанми зла.

Ч - я звонила тебе много раз.
Ф - не слышал, весь день телефон в руки не брал.
Ч - Джисон сказал, что ты звонил ему. Зачем ты обманываешь меня? Что с тобой происходит, Ликс?

Ф - будешь горячий шоколад? Ты, наверное, замёрзла.
Ч - буду, но не уходи от вопроса.

Девушка пошла на кухню за молчаливым и подозрительно спокойным другом.

Ч - на тебя гроза так влияет?
Ф - это тоже.
Ч - я же переживаю... Почему ты перестал делиться со мной?
Ф - не хочу, чтобы ты лишний раз расстраивалась, - сказал он, поставив кружки с горячим шоколадом на стол и грустно улыбнувшись.

Они сели напротив друг друга.

Ч - вкусно... Но если ты сейчас же не расскажешь мне, я разбавлю его солёными слезами.
Ф - не надо. Это из-за университета. Просто переживаю, в последнее время... Не идёт, - парень старался врать, как мог.
Ч - это из-за пересдач?
Ф - да, да.
Ч - может тебе тоже нужно отвечься, раз не идёт...
Ф - кажется, поэтому и не идёт. Потому что я отвлёкся.

Парень встал и поднялся по лестнице в свою комнату. Чанми пошла за ним.

Ч - да что, чёрт возьми, произошло, Ликс!? Почему ты не можешь рассказать мне... Как я помогу тебе, если ты не рассказываешь?
Ф - я... Влюбился.
Ч - так это же здорово! Ты переживаешь, что это не взаимно? Кто она? Ты общаешься с ней?
Ф - да, общаюсь. Она тоже на филологическом.
Ч - ты не пробовал признаться ей?
Ф - это бессмысленно.
Ч - откуда ты знаешь? Может, ты тоже нравишься ей. Ликс, не расстраивайся. Как кто-то может отказать тебе? Да твоей девушке безумно повезёт с тобой...

Парень, стоявший всё это время спиной к Чанми, смотревший в окно, повернулся. Глаза, что обычно светятся, как солнышки, сейчас блестели болью.

Ф - Чанми... Не так давно я понял, что смотрю на тебя иначе.

*Нет... Нет, нет, нет!*

Он мог не продолжать. Теперь всё слишком очевидно. Из глаз хлынули слёзы. Но не от собственной боли - а от той, которую Чанми придётся причинить ему.

Ч - ты обещал... Мы же говорили об этом...
Ф - я не смог, прости.
Ч - Феликс, я... Я не могу... Извини...

И девушка выбежала из комнаты. Забыв про зонт, быстро обулась, накинула пальто и убежала прочь из его дома, пока слёзы застелали глаза, размывая дорогу.

Она считала себя ужасно виноватой. Знала, какой он ранимый, и оставила одного. Ему сейчас больно. Очень больно. Чанми так была увлечена собственной влюблённостью, что не обращала внимания на его... Как же мерзко на душе.

Клятвы, данные в детстве, имеют большое значение и во взрослой жизни. Но иногда, чувства-злодеи ломают решётки клятвы и выбегают наружу. Опасные и злые преступники, которых уже не поймать обратно.

Что оставалось делать? Корить себя за то, что она полюбила другого? Или винить Феликса, не сдержавшего детскую клятву? И то, и то - глупо. Из этой ситуации нет выхода. От того и больно.

Голова думала, кипела и... Ломалась. Ничего, абсолютно ничего не приходило на ум. Только лицо Феликса, который, наверное, сейчас плачет, сидя на подоконнике. И так хочется прижаться к нему, успокоить. Но от этого ему будет ещё больнее. Он столько раз спасал её, а она не смогла. Ещё и убежала, не выслушав до конца...

А он теперь, наверное, думает, что Чанми больше никогда не придёт к нему: не будет восхищаться его фирменным брауни, не будет слушать его музыку; не посмеётся с его шуток, укатываясь на кровати; не позвонит по видеозвонку, чтобы просто узнать, как он провёл день. Забудет и уйдёт. Оставив его и воспоминания, связанные с ним, позади.

Но Феликса, который и правда сейчас плакал, уткнувшись в мягкую подушку, мучила не только невзаимная любовь. Но и то, что он успел сегодня натворить...

Кажется, сейчас гром на улице стал только громче. Но на душе и без того тошно. Если Минхо давно заметил переглядки Чанми и Хёнджина, то Феликс наверняка сделал это раньше. Смотрел и молчал, сдерживая порыв эмоций, готовых захлестнуть и проглотить его целиком, как цунами. А все "переживания из-за университета" - действительно ли они существовали? Или это просто было хорошее прикрытие...

От выплаканных слёз хотелось спать, но сон не шёл. Неужели любовь смогла разрушить такую дружбу?...