Мята и Корица

Как вы пред­став­ля­ете се­бе тем­но­ту?

Так же, как и каж­дый из нас. От­сутс­твие ви­димос­ти. Чер­но­та пе­ред гла­зами. Ни­чего бо­лее.

Она счи­тала точ­но так же, но толь­ко ров­но до тех пор, по­ка не ока­залась здесь. Гля­дя на по­лураз­ва­лив­ший­ся ка­мин, гряз­ные обод­ра­ные сте­ны, за­вешен­ные кус­ка­ми ка­кой-то тка­ни ок­на, бла­года­ря ко­торым в ком­на­те ца­рит по­лум­рак, она по­няла, что тем­но­та - это од­но це­лое, сос­то­ящее из мно­жес­тва ас­пектов, и сле­пота - это все­го лишь один из них, и весь­ма нез­на­читель­ный. 

До­пус­тим, ес­ли ты не­уби­ва­емый оп­ти­мист, то, ока­зав­шись, к при­меру, в этой са­мой, тем­ной, жут­кой сра­ной ком­на­те, ты и ос­та­нешь­ся оп­ти­мис­том. И весь ее мрак не бу­дет ка­зать­ся те­бе имен­но Тем­но­той. Так, все­го лишь ком­на­та. Все­го лишь ка­мин. Все­го лишь ту­чи пы­ли вок­руг - на­до же, а ведь дом заб­ро­шен от­но­ситель­но не­дав­но.

Все­го лишь ка­кой-то хрен в чер­то­вом ка­пюшо­не, зак­ры­ва­ющим все его чер­то­во ли­цо, кро­ме чер­то­вой до­воль­ной ух­мылки.

Грей­нджер слег­ка ше­велит­ся в мяг­ком, но ужас­но гряз­ном крес­ле. Пы­та­ет­ся по­шеве­лить ру­ками и об­на­ружи­ва­ет, что они - чер­тчертчерт - при­вяза­ны к его под­ло­кот­ни­кам. Ог­ля­дыва­ет­ся вок­руг. 

- Уже оч­ну­лась, до­рогая?

Го­лос до бо­ли зна­комый, но вот вспом­нить, ко­му он при­над­ле­жит, она не мо­жет.

До по­мут­ненно­го соз­на­ния не сра­зу да­же до­ходит, что она впер­вые слы­шит его го­лос. Го­лос Че­лове­ка в Ка­пюшо­не.

Фрэнк не­торо­пясь про­хажи­ва­ет­ся вок­руг нее, нас­висты­вая под нос ка­кую-то ме­лодию. Рас­смат­ри­ва­ет вы­шив­ки, еще ос­тавши­еся кое-где на сте­нах. 

Ос­та­нав­ли­ва­ет­ся у нее за спи­ной.

- Как семья? Друзья? Жи­вы-здо­ровы?

Она зна­ет, что он лишь ее про­воци­ру­ет. Не бо­лее то­го. Этот гре­баный уб­лю­док толь­ко и ждет по­вода, что­бы на­чать ее пы­тать. 

Она на­бира­ет в лег­кие по­боль­ше воз­ду­ха - нас­коль­ко это воз­можно в пе­репол­ненном пылью по­меще­нии - и вы­дыха­ет:

- Зат­кнись, при­дурок.

- Ма­лыш­ка Грей­нджер за­дира­ет­ся? Очень по-взрос­ло­му, - мис­тер Ка­пюшон нак­ло­ня­ет го­лову к са­мому ее уху и шеп­чет, ед­ва слыш­но. - Я ду­мал, ты ум­нее.

Зак­рой гла­за Гер­ми­она. Прос­то зак­рой гла­за.

Вдох.

Вы­дох.

Дер­жи се­бя в ру­ках, черт возь­ми.

Уб­лю­док ды­шит ей в шею ух­мы­ля­ет­ся. Она поч­ти фи­зичес­ки чувс­тву­ет его ух­мылку.

- Хо­тя, че­го мож­но ожи­дать от той, ко­торая за­лете­ла в пос­ледний учеб­ный год.

Ус­по­кой­ся. Не на­делай оши­бок, Грей­нджер. Он прос­то те­бя про­воци­ру­ет.

- Ре­шила по­нас­лаждать­ся сво­бодой и по­чувс­тво­вать се­бя взрос­лой?

Не дай ему по­нять, что ты дав­но ос­во­боди­ла од­ну из рук.

- Ты ведь все­го лишь кук­ла в его ру­ках, ми­лая Грей­нджер...

Ше­пот уб­людка эхом от­да­ет­ся в го­лове.

- Ка­кая жа­лость...

Фрэнк об­хо­дит крес­ло и ос­та­нав­ли­ва­ет­ся пе­ред ней. Са­дит­ся пе­ред ней на кор­точки и смот­рит пря­мо ей в гла­за - она чувс­тву­ет это всем сво­им су­щес­твом. Он приб­ли­жа­ет­ся к ней и го­ворит:

- Ты ни­кому не нуж­на, глу­пыш­ка.

Го­ворит:

- Не будь та­кой на­ив­ной.

Го­ворит:

- Бед­ная, ни­кому не нуж­ная Грей­нджер.

В ти­шине ком­на­ты по­виса­ет хлес­ткий звук по­щечи­ны.

Ду­ра.

- Тварь.

Не­нор­маль­ная.

- Ту­пая, ни на что не год­ная Грей­нджер.

Да. Так и есть.

- Кру­цио!

Ес­ли бы боль в ее снах бы­ла та­кой же, как сей­час, Гер­ми­она бы прос­то хи­хика­ла и из­ви­валась в крес­ле, слов­но ее ще­кочат. Серь­ез­но.

Ни од­на боль не срав­нится с этой болью.

Ни од­на.

Она вы­гиба­ет спи­ну и хри­пит. Цеп­ля­ет­ся ру­ками за мяг­кую обив­ку крес­ла. Слы­шит, как по­донок сме­ет­ся, упи­ва­ясь ее болью.

Рез­ко вы­дыха­ет, ког­да он уби­ра­ет па­лоч­ку.

- По­ка что с те­бя дос­та­точ­но, крош­ка Грей­нджер.

Единс­твен­ное, на что ее хва­та­ет - это:

- За­чем ты это де­ла­ешь?

Уб­лю­док зап­ро­киды­ва­ет го­лову и сме­ет­ся. Ржет как гре­баный конь и тря­сет­ся всем сво­им те­лом.

О, на­конец-то. На­чина­ет воз­вра­щать­ся сар­казм. Хо­тя бы в го­лове.

Фрэнк хо­хочет еще око­ло ми­нуты, а по­том рез­ко и со­вер­шенно серь­ез­но це­дит сквозь зу­бы:

- Не­вер­ный воп­рос, глу­пыш­ка Грей­нджер. Ес­ли бы ты спро­сила сна­чала, кто я, ты бы по­няла, за­чем это про­ис­хо­дит.

С то­бой все в по­ряд­ке, па­рень? Рез­кие пе­реме­ны нас­тро­ения - тем бо­лее, нас­толь­ко рез­кие - вер­ный приз­нак ли­бо су­мас­шес­твия, ли­бо бе­ремен­ности.

За­бав­но - и тот, и тот ас­пект в этом по­меще­нии ак­ту­ален.

- Ну, так кто же ты?

Фрэнк са­дит­ся, сло­жив но­ги под се­бя. Ух­мы­ля­ет­ся.

- Ты зна­ешь.

Где-то в уг­лу ком­на­ты гу­дит сон­ная му­ха. За ок­на­ми иног­да про­носят­ся ма­шины. Ник­то, ни од­на жи­вая ду­ша не зна­ет, что про­ис­хо­дит здесь. Да и - ко­го это вол­ну­ет?

Гер­ми­она сно­ва - в ты­сяч­ный раз ос­матри­ва­ет ком­на­ту и вдруг по­нима­ет, что зна­ет, где она на­ходит­ся. Бо­лее то­го, она жи­ла здесь на про­тяже­нии мно­гих лет. Всю жизнь.

Она в до­ме сво­их ро­дите­лей.

Да­же стран­но, как она не уз­на­ла гос­ти­ную с са­мого на­чала. Тот же ка­мин. Те же ок­на. Те же што­ры, пусть и ужас­но гряз­ные и пыль­ные. Те же сте­ны с ма­мины­ми кар­ти­нами. Прав­да, лишь кое-где на них еще при­сутс­тву­ют обои.

- Обыч­но в сказ­ках зло­деи са­ми рас­ска­зыва­ют свою ис­то­рию и мо­тивы.

- Но мы не в сказ­ке, Грей­нджер. И ты это зна­ешь.

- Ду­маю, на­рушать тра­диции все же не сто­ит.

Фрэнк вста­ет и под­хо­дит к ок­ну, от­ку­да че­рез што­ры про­бива­ет­ся ма­лень­кий лу­чик све­та - от­го­лосок жиз­ни по ту сто­рону пот­ре­пан­ных стен. 

- Ты ведь пом­нишь Бит­ву за Хог­вартс, вер­но, Грей­нджер? Ко­неч­но, кто же смо­жет та­кое за­быть. Од­на­ко, со вре­менем де­тали сти­ра­ют­ся, ты пом­нишь уже не Бит­ву, а лишь впе­чат­ле­ние о ней. Ты пом­нишь эмо­ции и ос­новные со­бытия. Ме­лочи же ско­ро от­прав­ля­ют­ся в по­та­ен­ные угол­ки тво­его соз­на­ния. Но не за­быва­ют­ся пол­ностью. По­это­му, как толь­ко я нач­ну го­ворить, ты вспом­нишь са­ма. Сто­ит ли тог­да во­об­ще до­водить рас­сказ до кон­ца?

- Сто­ит, не пе­режи­вай, - она изо всех сил пы­та­ет­ся на­пол­нить го­лос как мож­но боль­шим ко­личес­твом яда.

Фрэнк пред­по­чита­ет это про­иг­но­риро­вать.

- Ког­да-то мне про­рочи­ли слав­ное бу­дущее, ус­пех, лав­ры и про­чее, и я ве­рил это­му, ждал их, пы­тал­ся се­бя про­явить. Бу­дучи ис­тинным сли­зерин­цем, я всей ду­шой под­держи­вал мыс­ли Тем­но­го Лор­да и его идеи по по­воду ис­ко­рене­ния гряз­нокро­вок. Окон­чив Хог­вартс с от­ли­чи­ем, я всту­пил в ря­ды По­жира­телей Смер­ти и уже ожи­дал сла­ву и наг­ра­ды, но - увы - мои та­лан­ты с са­мого на­чала ос­та­лись не­заме­чен­ны­ми. Со­об­щни­ки от­но­сились ко мне со снис­хожде­ни­ем, а Тем­ный Лорд не за­мечал ме­ня вов­се. А ведь я был ве­рен, мо­лод, по­лон сил и та­лан­тов и го­тов был вы­пол­нять лю­бые за­дачи. Но мо­им мак­си­мумом бы­ли на­беги на мел­кие по­селе­ния в ком­па­нии та­ких же не­удач­ни­ков. Ник­то не вос­при­нимал ме­ня всерь­ез, - Гер­ми­она ви­дит, как мис­тер Ка­пюшон сжи­ма­ет ру­ки в ку­лаки. Прис­ло­ня­ет­ся лбом к ок­ну. Про­дол­жа­ет сквозь зу­бы. - Я был нич­то­жес­твом. Ни­кем не оце­нен­ным брил­ли­ан­том, прев­ра­тив­шимся в ито­ге для всех в обыч­ный бу­лыж­ник. Но, тем не ме­нее, сда­вать­ся я не со­бирал­ся. Я знал о крес­тра­жах То­го-Ко­го-Нель­зя-На­зывать, и единс­твен­ным спо­собом об­ра­тить его вни­мание на ме­ня бы­ло, как я ду­мал, соз­да­ние та­кого же. Ес­тес­твен­но, я не со­бирал­ся де­лать их в ог­ромных ко­личес­твах, од­но­го бы­ло дос­та­точ­но. Я спал и ви­дел, как Хо­зя­ин вы­водит ме­ня в центр кру­га, пред­став­ля­ет дру­гим По­жира­телям. Я пред­став­лял, что ста­нов­люсь его пра­вой ру­кой и ку­па­юсь в по­чес­тях и ува­жении. При пер­вой же воз­можнос­ти - ес­тес­твен­но, пос­ле дол­гой, кро­пот­ли­вой и упор­ной под­го­тов­ки - я соз­дал этот крес­траж. Я да­же не знал име­ни это­го па­рень­ка, и мне до сих пор на это глу­боко пле­вать. Но в ка­кой-то мо­мент про­изош­ла ка­кая-то ме­лочь, что-то пош­ло не так. Хо­тя, мо­жет, и все пош­ло так, но я был слиш­ком туп и не­опы­тен, что­бы ис­пра­вить ошиб­ку. Я не при­дал ей ни­како­го зна­чения и уже ра­довал­ся гря­дуще­му ус­пе­ху. Ров­но до тех пор, по­ка не пред­ста­вил­ся слу­чай ис­пы­тать дей­ствие и ка­чес­тво крес­тра­жа на се­бе. Итак, Бит­ва за Хог­вартс.

Что ж, на­конец-то. Она уже на­чала за­сыпать под этот пол­ный са­мовоз­ве­личи­вания бред.

Фрэнк вновь под­хо­дит к ней. Упи­ра­ет­ся ру­ками в под­ло­кот­ни­ки крес­ла с обе­их сто­рон. Шум­но ды­шит ей в ли­цо, и она уже мо­лит Мер­ли­на о том, что­бы этот уб­лю­док пос­ко­рее за­кон­чил со сво­им рас­ска­зом.

Мо­лит­вы, как ви­димо, бы­ли ус­лы­шаны весь­ма ско­ро.

- Ты пом­нишь свою пер­вую жер­тву, Грей­нджер? Пер­во­го уби­того че­лове­ка? 

О, да. Она пом­нит. Это был муж­чи­на лет со­рока, он шел пря­мо на нее. Все про­изош­ло так быс­тро, что она да­же не по­няла, что сде­лала, по­ка По­жира­тель не упал у ее ног.

- Ес­тес­твен­но. Каж­дый пом­нит. Пос­ле­ду­ющие жер­твы уже не так важ­ны, по­тому что от их убий­ства впе­чат­ле­ния не та­кие силь­ные, как от убий­ства са­мого пер­во­го нес­час­тно­го. Слу­ча­ет­ся при­выка­ние. Ос­таль­ным не при­да­ешь та­кого зна­чения, как са­мому пер­во­му. Вер­но, ма­лыш­ка Грей­нджер?

Гриф­финдор­ка фыр­ка­ет и по­вора­чива­ет го­лову в сто­рону од­ной из стен. Да она по­вер­ну­ла бы ее ку­да угод­но, лишь бы не чувс­тво­вать на сво­ем ли­це его ды­хание. Впро­чем, на шее его чувс­тво­вать еще омер­зи­тель­ней.

- Ты сто­яла над бед­ным Алек­сан­дром, ми­лая Грей­нджер, не­до­уме­ва­ющая и шо­киро­ван­ная. Ты ды­шала так тя­жело, что твоя грудь взды­малась в такт вдо­хам-вы­дохам, а в тво­их гла­зах зас­ты­ли сле­зы. Чес­тно го­воря, я был за­воро­жен этим ви­дени­ем. Су­ета бит­вы вок­руг, зак­ля­тия мель­ка­ют пе­ред гла­зами раз­ноцвет­ны­ми вспыш­ка­ми, а ты сто­ишь, не­под­вижная и не­вин­ная. Ты жа­лела его, да, Грей­нджер? Как бы ты его ни не­нави­дела, ты его жа­лела. Сме­лая, доб­рая, глу­пая за­уч­ка Грей­нджер...

Пе­реме­щения Фрэн­ка по ком­на­те на­чина­ют при­об­ре­тать оп­ре­делен­ный цикл - крес­ло-пол-ок­но-крес­ло. На этот раз он сно­ва са­дит­ся на пол, по­дог­нув но­ги под се­бя. Ус­трем­ля­ет взгляд в по­толок и про­дол­жа­ет:

- Приз­нать­ся, я был не столь­ко за­воро­жен, сколь­ко оча­рован. Ты ведь ви­дела уже столь­ко, прок­ру­чива­ла и выт­во­ряла столь­ко, что, ка­залось, твоя пси­хика от­ны­не раз и нав­сегда не­руши­ма ни­каки­ми про­ис­шес­тви­ями. Од­на­ко, сто­ило те­бе убить в пер­вый раз в жиз­ни - и все. Нам сно­ва пред­ста­ет пра­виль­ная и да­же роб­кая Грей­нджер. Ми­лей­шее зре­лище. Имен­но та­кой я иног­да и ви­дел те­бя в шко­ле, кур­се на чет­вертом. В смыс­ле, ты бы­ла на чет­вертом. Я тог­да был на шес­том. Итак, я, за­воро­жен­ный и оча­рован­ный, мед­ленно под­хо­жу к те­бе со спи­ны. Поз­во­ляю се­бе эту ма­лень­кую сла­бость - при­кос­нуть­ся к прек­расно­му. Да, Грей­нджер, не удив­ляй­ся, но тог­да ты прав­да бы­ла прек­расна. Я про­тяги­ваю ру­ку и вдруг ви­жу зе­леную вспыш­ку, ле­тящую мне в ли­цо. Все про­изош­ло нас­толь­ко быс­тро, что я да­же не по­нял, как это про­изош­ло. Ты, дрянь, прос­то все это вре­мя прис­лу­шива­лась, я знаю, а по­том по­вер­ну­лась и - сде­лала ме­ня сво­ей вто­рой жер­твой. В один миг раз­ру­шила все мои ста­рания быть за­мечен­ным. Сде­лала ме­ня од­ним из пав­ших. Пом­нишь?

Она пом­нит. Черт возь­ми, она пом­нит. Она пом­нит его в шко­ле. Пом­нит его на пя­том кур­се - од­нажды они си­дели не­пода­леку друг от дру­га в биб­ли­оте­ке.

- И вот тут-то я и по­нял всю свою ошиб­ку. И ошиб­кой бы­ла да­же не ме­лочь, про­изо­шед­шая во вре­мя соз­да­ния крес­тра­жа. Ошиб­кой был весь крес­траж це­ликом. Я не знаю, мо­жет, все и пош­ло так, как на­до, но моя ду­ша боль­ше не при­над­ле­жала мо­ему те­лу. Я ви­дел, как мое мер­твое без­воль­ное те­ло ку­чей мя­са упа­ло на ка­мен­ный пол. Я ви­дел, как зад­ро­жала твоя ру­ка, ког­да ты уз­на­ла ме­ня. И, по­верь, тог­да я воз­не­нави­дел те­бя всем сво­им нут­ром. Все, что мне ос­та­валось де­лать - это сло­нятья в об­ра­зе ни­кем не ви­димо­го приз­ра­ка, и я имен­но этим и за­нимал­ся, по­ка не по­нял, что спо­собен на боль­шее. Я осоз­нал, что не мо­гу вер­нуть­ся в свое те­ло, но в мо­их си­лах все­лять­ся в дру­гие. Толь­ко вот борь­ба с жи­вущи­ми в них ду­шами име­ла не­кото­рую слож­ность, так что я из­брал путь па­даль­щи­ка - все­лил­ся в пер­вый по­пав­ший­ся труп. Ес­тес­твен­но, лич­ность умер­ше­го при­над­ле­жала к свет­лой сто­роне. И ник­то смер­ти это­го па­рень­ка не за­метил, так что по­доз­ре­ний он выз­вать не дол­жен был. И, чес­тно го­воря, не выз­вал до сих пор. Не смот­ри на ме­ня так, Грей­нджер. Это чис­тая прав­да, хоть и зву­чит как бред су­мас­шедше­го.

А раз­ве ты не су­мас­шедший, при­дурок?

Пункт "пол" ус­пешно пре­одо­лен, и на сме­ну ему при­ходит пункт "ок­но".

- Я вер­нулся в Хог­вартс, об­рел в об­щес­тве весь­ма вы­год­ную по­зицию и на­чал го­товить план мес­ти. Точ­нее, он дав­но был го­тов, и я лишь стал при­водить его в ис­полне­ние. Оби­тание в од­ном и том же те­ле до­воль­но уг­не­тало, по­это­му иног­да я поз­во­лял се­бе все­лять­ся в ко­го-то дру­гого. Нап­ри­мер, в те­бя. Пре­иму­щес­твен­но в те­бя. Но не­надол­го - что­бы моё пос­то­ян­ное те­ло не на­чина­ло гнить. Прос­ти за эту ще­кот­ли­вую под­робность, но как же без нее? Тем бо­лее, за­час­тую это по­мога­ло ис­полне­нию мо­их идей. Пом­нишь за­пис­ки, воз­никшие из ни­от­ку­да у те­бя в кар­ма­нах? Ум­но, да? Ты са­ма по­мога­ла мне пос­те­пен­но унич­то­жать се­бя. К то­му же, бу­дучи в тво­ем те­ле, я вы­тес­нял из не­го те­бя - от­ту­да и про­валы в па­мяти. И не спорь, что у те­бя их не бы­ло. Я мог зас­та­вить те­бя ви­деть то, че­го не бы­ло, но я хо­тел, что­бы ты это ви­дела. Это пре­иму­щес­тво я ис­поль­зо­вал, что­бы по­боль­ше на­дор­вать твою пси­хику. За­гиба­ем паль­цы - кош­мар, еще один. Ах, да. И го­ловы тво­их ро­дите­лей. Ты же не ду­ма­ешь, что я бы стал нас­толь­ко ма­рать ру­ки? Па­ры Авад на них бы­ло дос­та­точ­но. Нем­но­го раз­ру­ша­ющих зак­ля­тий на ваш чу­дес­ный дом. Нем­но­го ог­ня. И нем­но­го ужас­ных ви­дений для те­бя. Так что, будь спо­кой­на, че­репа тво­их пред­ков не от­де­лены от ос­таль­но­го ске­лета. До сих пор до­волен этой вы­ход­кой. Иног­да при­ходи­лось за­путы­вать вас с бе­лоб­ры­сым - не удив­ляй­ся, буд­то я не ви­дел то­го, что вы пы­та­етесь ме­ня най­ти - от­ту­да и плащ про­фес­со­ра Ад­дерли и по­добие об­ря­дов, жал­кое зре­лище. А что ка­са­ет­ся тво­ей ры­жей под­ружки - это бы­ло еще про­ще. Я да­же не стал пе­ресе­лять­ся в дру­гое те­ло. Прос­то по­дошел и на­давил на боль­ное - по­гово­рил о Пот­те­ре. Вот и все.

Чер­тов уб­лю­док. Чер­тов. Уб­лю­док. Чер­то­вуб­лю­док­черто­вуб­лю­док­чертов.

Кровь мед­ленно при­лива­ет к ее го­лове, по­ка она наб­лю­да­ет, как Фрэнк плав­но пе­рехо­дит к пун­кту "крес­ло". Гер­ми­она с си­лой вдав­ли­ва­ет­ся в мяг­кую обив­ку, ук­ло­ня­ясь от ды­хания мер­завца, по­ка тот про­дол­жа­ет:

- Ос­таль­ное, по­жалуй, объ­яс­нить се­бе ты смо­жешь са­ма. Эта го­лово­лом­ка слиш­ком прос­та, что­бы раз­же­вывать ее до кон­ца. Нуж­но лишь уточ­нить мою лич­ность и цель - и раз­гадка у те­бя пе­ред но­сом. Цель и ежу по­нят­на: ты дол­жна уме­реть за то, что об­рекла ме­ня на бес­слав­ную смерть и ли­шила все­го, что у ме­ня бы­ло. Впро­чем, ты и са­ма это зна­ешь. С лич­ностью же я те­бе по­могу...

Все про­ис­хо­дит слов­но в ту­мане. Фрэнк отс­тра­ня­ет­ся, и Гер­ми­она на­конец ра­ду­ет­ся то­му, что мо­жет сво­бод­но ды­шать. Но ров­но до тех пор, по­ка мис­тер Ка­пюшон не под­ни­ма­ет ру­ки к ли­цу. Ух­мы­ля­ет­ся. Сно­ва. И от­ки­дыва­ет ку­сок тка­ни с го­ловы.

И ти­шину поч­ти мер­твой гос­ти­ной на­руша­ет од­новре­мен­но два вы­доха:

- Эр­ни?..

И:

- Гре­баный урод...

И сер­дце Грей­нджер на­ходит­ся в бе­шеном рит­ме, ды­хание уча­ща­ет­ся, на гу­бах зас­ты­ва­ет изум­ленный воз­глас, а в го­лове раз­ры­ва­ет­ся це­лый мил­ли­он фей­ер­верков, ког­да из те­ни вы­ходит Дра­ко Мал­фой собс­твен­ной пер­со­ной.

Все за­вер­те­лось нас­толь­ко быс­тро, что Гер­ми­она да­же не осоз­на­ла тол­ком, что про­изош­ло. Ее спа­ситель, ее бе­локу­рый ан­гел - Мер­лин, Грей­нджер, до че­го ты до­кати­лась - с быс­тро­той мол­нии ки­да­ет­ся на Мак­милла­на и при­жима­ет то­го к зем­ле. Са­дит­ся свер­ху и из­би­ва­ет его, раз за ра­зом прев­ра­щая его ли­цо в кро­вавое ме­сиво, ры­чит и ру­га­ет­ся са­мыми гряз­ны­ми сло­вами, о ко­торых де­вуш­ка до это­го, на­вер­ное, и не по­доз­ре­вала. Буль­ка­ющие зву­ки уда­ров прек­ра­ща­ют­ся лишь в пе­реры­вах, ко­торым Гер­ми­она да­ла наз­ва­ние "воп­рос-от­вет".

- Как ты при­вел ее сю­да, урод? От­ве­чай!

Удар.

- Она са­ма сю­да приш­ла. 

Еще один удар. Хруст. Ти­хий смех.

- Под­робней, уб­лю­док!

Смех ста­новит­ся гром­че, по­ка не пе­рехо­дит в во­ис­ти­не пу­га­ющий го­мери­чес­кий хо­хот. Дра­ко все бь­ет и бь­ет, а Фрэнк-Эр­ни сме­ет­ся как гре­баный су­мас­шедший, бь­ет­ся в ис­те­рике и ни­как не ре­аги­ру­ет ни на один из его уда­ров. И лишь вы­дыха­ет в пе­реры­вах меж­ду су­доро­гами сме­ха:

- Это бы­ло прос­то. Я все­го лишь ос­та­вил это те­ло здесь, а за­тем все­лил­ся в эту дрянь. Ра­зуме­ет­ся, без слу­ховых эф­фектов не обош­лось - я нем­но­го по­хихи­кал у нее за спи­ной для ус­тра­шения. За­тем зав­ла­дел ее те­лом, до­шел до Хог­сми­да и транс­грес­си­ровал в этот чуд­ный до­мик.

Ей уже с тру­дом уда­ет­ся сдер­жи­вать рвот­ный по­зыв, ког­да до слу­ха раз за ра­зом до­ходит каж­дое сло­во по­дон­ка, соп­ро­вож­да­емое мер­зким буль­ка­ни­ем кро­ви, ско­пив­шей­ся у не­го во рту.

Удар. Еще один. И еще.

Вдох-вы­дох, Грей­нджер.

Удар.

Вдох.

Удар. Хруст. Буль­ка­ние.

Вы­дох.

- Кру­цио.

Го­лос нас­толь­ко спо­кой­ный, что ка­жет­ся, что это не в ро­жу его об­ла­дате­ля сей­час один за дру­гим от­прав­ля­лись два ку­лака Мал­фоя. 

Ко­торый сей­час из­ви­ва­ет­ся на по­лу под собс­твен­ные хри­пы и виз­ги при­вязан­ной к крес­лу де­вуш­ки.

Чер­тов иди­от. Ты да­же не за­метил, как он на­щупал па­лоч­ку.

Фрэнк-Эр­ни с мрач­ным удов­летво­рени­ем наб­лю­да­ет за сли­зерин­цем и це­дит, от­че­кани­вая ле­дяным го­лосом каж­дое сло­во:

- А те­перь за­пом­ни, ту­пого­ловый пав­лин. Здесь.

Стон.

- Глав­ный.

Хрип.

- Я.

Ти­хие ры­дания Гер­ми­оны.

- И ник­то дру­гой. Слы­шишь? В мо­их си­лах сде­лать с ва­ми все, что угод­но. Ска­жем...хм...я мо­гу зас­та­вить те­бя, мер­зкий по­донок, убить свою под­ружку. Да. Имен­но так я и сде­лаю.

Зак­ля­тие пе­рес­та­ет дей­ство­вать, по­это­му Дра­ко мед­ленно под­ни­ма­ет­ся. Спле­выва­ет. Шеп­чет:

- Ни­ког­да.

Че­ловек-без-Ка­пюшо­на сме­ет­ся сно­ва.

- А ре­шать не те­бе, глу­пец.

И тут.

Те­ло Мак­милла­на без­воль­ной мас­сой па­да­ет на пол. 

Мал­фой, нап­ро­тив, из­ги­ба­ет­ся в са­мой жут­кой и не­ес­тес­твен­ной по­зе, ко­торую Грей­нджер ког­да-ли­бо ви­дела.

Но то, что про­ис­хо­дит по­том, ка­жет­ся еще бо­лее жут­ким и не­ес­тес­твен­ным.

Мал­фой вста­ет. Мед­ленно и плав­но, слов­но приз­рак. Ло­ма­ет свою вол­шебную па­лоч­ку. Нап­равля­ет­ся к те­лу Эр­ни. Дос­та­ет у не­го из кар­ма­на не­боль­шой, но яв­но ос­трый кин­жал.

Черт.

Чер­тчертчерт.

Что, ни­каких зак­ля­тий?

Она еле слыш­но шеп­чет ка­кую-то бе­либер­ду, по­ка Мал­фой по­вора­чива­ет­ся к ней. Приб­ли­жа­ет­ся, иг­рая с хо­лод­ным ос­три­ем. Пе­рере­за­ет ве­рев­ки, сдер­жи­ва­ющие ее.

- Дра­ко, ты слы­шишь ме­ня?

Он хва­та­ет ее за ру­ку и тя­нет на се­бя.

- Дра­ко, это же я.

Тя­нет силь­нее, и она па­да­ет на хо­лод­ный пол у его ног. Из глаз на­чина­ют стру­ить­ся сле­зы.

- Дра­ко, оч­нись!

Во­лочет ее, сла­бую и пла­чущую, по по­лу, швы­ря­ет в угол.

- Дра­ко...

На­гиба­ет­ся. Гла­дит по спу­тан­ным каш­та­новым куд­рям. Вы­тира­ет с щек со­леную вла­гу. 

- Про­щай, ма­лыш­ка Грей­нджер. Все да­же про­ще, чем я ду­мал.

- Не на­до... 

Рез­кий ры­вок его ру­ки. Крик. Боль вни­зу жи­вота.

Нет.

Нет­нетнет.

Толь­ко не это.

Соз­на­ние по­мут­ня­ет­ся, ког­да она смот­рит вниз - ту­да, где на бе­лой школь­ной ру­баш­ке рас­тет баг­ро­вое пят­но кро­ви. Ее кро­ви.

Кро­ви ее ма­лыша.

И она да­же не за­меча­ет, как Мал­фой па­да­ет ря­дом. Как его ли­цо блед­не­ет, а взгляд ста­новит­ся ос­мыслен­ным.

Она ви­дит лишь ру­ко­ят­ку кин­жа­ла, тор­ча­щего из его бо­ка. Пят­но кро­ви рас­тет и у не­го, но лишь пра­вее. Его ра­на не нас­толь­ко серь­ез­ная.

В гла­зах сто­ит ту­ман. В ушах - шум. В го­лове - ни­чего. 

- Гер­ми­она?..

Сно­ва сле­зы. Она что, еще жи­ва, что­бы пла­кать?

Чьи-то тря­сущи­еся ла­дони сжи­ма­ют ее ли­цо.

- Нет, нет-нет-нет, ми­лая...

Она при­под­ни­ма­ет­ся навс­тре­чу пас­мурно-се­рым гла­зам и на­ходит в се­бе си­лы ска­зать:

- Ты иди­от, ка­ких Хог­вартс еще не ви­дывал, Дра­ко. 

Он сме­ет­ся, но ско­ро на сме­ну сме­ху при­ходят оче­ред­ные хри­пы, и все, что она мо­жет раз­ли­чить, это:

- По­чему?

- По­тому что сей­час ум­рем мы оба. А так умер­ла бы я од­на. Ты не дол­жен был при­ходить, ду­рак. Мо­жет, я спра­вилась бы и без те­бя.

- Ты хоть раз мо­жешь пе­рес­тать ме­ня по­учать? Да­же на смер­тном од­ре воз­можнос­ти не упус­ка­ешь.

Эта фра­за по­виса­ет в дро­жащем пыль­ном воз­ду­хе, по­ка Гер­ми­она под­ни­ма­ет на Мал­фоя за­тума­нен­ный от слез и бо­ли взгляд.

- Зна­чит...вот это как - уми­рать?

- Глу­пень­кая моя де­воч­ка. Нес­мышле­ная, на­ив­ная моя ма­лыш­ка...

Он пла­чет. Вмес­те с ней.

- Чер­тов иди­от. Это все моя ви­на. Моя.

Он во­ет, тря­сясь всем сво­им те­лом.

Она сжи­ма­ет его ру­ку. Вто­рую дер­жит на жи­воте.

- По край­ней ме­ре, мы ум­рем вмес­те...

Он це­лу­ет ее в лоб. При­жима­ет ее го­лову к гру­ди и ука­чива­ет, слов­но ре­бен­ка.

- Вмес­те?

Но у нее уже нет сил от­ве­тить.

- Нет, нет, Грей­нджер. Нет. Не смей уми­рать, слы­шишь? У нас ос­та­лись не­закон­ченные де­ла.

- И ка­кие же?..

- Мы дол­жны выб­рать­ся от­сю­да. Окон­чить шко­лу. Най­ти ра­боту. По­мочь сот­ням лю­дей - ну, ведь ты без это­го не мо­жешь. Мы дол­жны на­учить­ся ла­дить. Мы дол­жны хоть день про­жить как па­ра. Мы дол­жны по­женить­ся, и мне пле­вать, что о нас по­дума­ют лю­ди! У нас дол­жен быть ре­бенок, черт возь­ми, и мы дол­жны про­жить всю жизнь вмес­те, а не уме­реть! Нас спа­сут, Грей­нджер, вот уви­дишь! Не смей те­рять на­деж­ду.

Дра­ко го­ворил, и Гер­ми­она слу­шала, а вок­руг мер­твым валь­сом кру­жили хлопья пы­ли, и лу­жи кро­ви рас­те­кались вок­руг них, раз­би­тых и сла­бе­ющих. Где-то в уг­лу так и ос­та­лось ле­жать не­под­вижно те­ло бед­но­го Эр­ни Мак­милла­на - ни­кем не за­мечен­но­го пав­ше­го. Эта ис­то­рия под­хо­дила к кон­цу, и оба прек­расно это по­нима­ли, но - кто же не за­хочет прод­лить мо­мент?

Дра­ко все го­ворил, а Гер­ми­она все блед­не­ла и об­мя­кала в его ру­ках, при­жав­шись к его еще теп­лой, жи­вой гру­ди, ко­торая взды­малась при каж­дом рва­ном вдо­хе. И имен­но в тот мо­мент, ког­да он до­гово­рил, про­из­нес пос­леднее сло­во, в мра­ке мер­твой гос­ти­ной по­вис­ло зву­чание ти­хого ше­пота, пол­но­го бо­ли и на­деж­ды од­новре­мен­но:

- Я люб­лю те­бя, Дра­ко.