Часть 1.
Хван Мия ненавидит своё тело, и это ни для кого не секрет. Она отчаянно бежит домой, в попытках вывести всю чёртову еду из организма. Дома, стоя в ванной комнате, она засовывает два пальца в рот - долой сегодняшний обед. День ее проходит в обнимку с унитазом, а ближе к ночи раздаётся стук в дверь.
— П-папа? Это ты? — с опаской выглядывает из под дверного проема, получая дверью прямо в голову.
— Ты где шляешься, девчонка?! — недовольно звучит голос. Это стало традицией.
— Я... Я ж-же зде..сь. — отходит назад, спиной прижимаясь к полуразрушенной стене.
— Где ты была целый день? — Хван Сухо повышает тон, пугая дочь недобрым блеском в глазах. — Почему учитель жалуется, что ты сбежала с уроков? Сколько ещё я должен выслушивать эти нотации про твоё воспитание? — мужчина замахивается на девушку, образовывая большой, красный след на нежной коже.
— П-прости, пап... Мне б-было плохо, меня тош..нило.. — от следующего удара младшая Хван теряет равновесие, встречаясь с полом. — Ай..
— И что с того? Это повод пропускать школу? Это повод, что бы давать людям жаловаться? Почему ты просто не можешь быть, как нормальный подросток? Ты - жалкое отродье, я должен был отправить тебя на тот свет, вместе с твоим братом! — Мия чувствует ужасное жжение в области живота, по которому только что проехалась тяжелая нога. Она сгибается напополам. — Жалкая, ничтожная Мия! Когда нибудь я от тебя избавлюсь! Сколько жалоб, ни одного комплимента, что бы сказали, что ты молодец, каждый день: «Мия сбежала с урока. Мие стало плохо. Мия не учится. Мию тошнит!» Меня тошнит от одного твоего вида, разве я хоть раз пожаловался за твои шестнадцать лет? — Сухо в спешке хватает деревянный стул, попавшийся под руку.
— Отец, не надо! — жалобно стонет девушка, понимая, что ее не услышат. Острая боль пронзает все тело, а на коже образовываются уж слишком частые синяки от стула. — Помогите! — за два года этого ада ещё ни один человек ей не помог, но не смотря на это, Мия продолжает звать на помощь. — Хёнджин.. Хёнджин, помоги. Будь рядом, хотя бы ты... — голос дрожит, как и сама Мия, что пытается уцепится за обрывок воспоминаний с братом.
— Не произноси его имя! Не произноси имя этого жалкого человека! — злиться Сухо, хватая дочь за шиворот. — Твой Хёнджин мёртв, понятно?! Твой жалкий братишка сдох ещё тогда, два года назад. Он это заслужил, что бы впредь, никогда, никогда не повторяла имя этого человека, ясно?! — старший буквально кидает девушку на пол, а та, ударяется головой о стену.
— Это ты его убил! — кричит она напоследок, однако в ответ отец лишь сумасшедше смеётся и хлопает дверью. — Ты убил! Это все твоя вина. Нет, Хёнджин не мёртв, он всего лишь... Он вернётся, нет... — дергается в истерике, сжимая край намоченной слезами кофты. — Мой Джинни... Братик, с тобой все должно было быть хорошо... Ты не должен был умереть, Хёнджин! — засыпает на ледяном полу, повторяя имя мёртвого брата.
Утро встречает не приятными лучиками и красивым запахом завтрака, как это бывает у обычных людей. Ещё со вчерашнего дня Мию захватил безудержный кашель, спасибо ледяному полу и отоплению, за которое отец отказался платить. С адской болью во всем теле, девушка плетётся одеваться в школу и замазывать синяки остатками тонального крема. На все тело его не хватит конечно, однако, пусть хотя бы лицо замажет. Хватает портфель и осторожно открывая дверь, она убеждается, что никто ее бить на данный момент не собирается, в этом хотя бы есть прогресс. У самого выхода из дома, она неуверенно кричит:
— Папа, я в школу.
— Натворишь что то - убью! — слышится издалека.
Облегченно вздохнув, смотрит на экран телефона, удивленно моргая. Она почти опоздала, а маршрутку, судя по времени, упустила.
— Твою ж налево... — со всех ног побежала по направлению к школе.
Мия пытается перебежать дорогу, даже не оглядываясь по сторонам : машина подъехала довольно неожиданно. Чёрная, тонированная машина отъехала в сторону, едва ли касаясь, но сбивая с ног Мию. Машина врезается в дерево, и моментально из неё выпрыгивает молодой парень, подбегая к Хван.
— Девушка, вы в по.. Мия? — аккуратно берясь за руку девушки, парень помогает ей подняться . — С тобой все хорошо?
— Чан? — застывает в немом вопросе, затем, оклемавшись отвечает. — Да, я в порядке...
Мия пытается вырвать руку из хватки Бана, однако тот не даёт ей этого сделать.
— Что то я не уверен, — парень пальцем указывает на синяк, показавшийся из под рукава огромной толстовки. Поднимает рукав выше, замечая небольшие царапины. — сядь в машину, обработаю. — если бы он только знал, откуда эти синяки...
— Я, кажется, подвернула ногу. — отвечает девушка, замечая, как не может встать из за боли.
Чан без лишних слов поднимает ее на руки, заставляя обвить его шею рукой. Ведёт к машине, открывая дверь и аккуратно усаживая младшую Хван на сиденье. Закрывая дверь, обходит машину и садится за руль.
— Черт, кажется аптечку забыл. — задумчиво смотрит в одну точку, оживленно добавляя : — Поехали ко мне домой, мы все равно в школу опоздали.
— Чан, может не надо? — она знает, что ее ждёт, если пропустит школу : дополнительные избиения и ночь в истерике. — Со мной все хорошо, а раз опоздали, на второй урок успеем.
— Что бы потом меня обвинили в том, что чуть не сбил тебя? Нет, спасибо, — лучезарно улыбается, что очень непривычно для него. — тем более, я не собираюсь тебя есть, обработаю раны, поболтаем и пойдёшь домой.
Мия была без понятия, откуда такая смена отношения, однако, она была этому безумно рада : сейчас его глаза отображали какое то другое чувство, а не притворную доброжелательность. Человек, которого она любит уже второй год наконец обратил на неё внимание, хоть и в таких условиях - как тут не одуреть?
— Бан Чан, почему ты себя так ведёшь? — всего лишь раз за всю дорогу поинтересовалась девушка.
— Мне надоело притворяться, что ты мне безразлична. — больше они не разговаривали.