Эпилог.
Эпилог.
17 лет. 10 класс. Санкт-Петербург.
Один парнишка, по имени Арсений и по фамилии Попов учиться в среднеобразовательной школе и идёт на золотую медаль, что, собственно, не мудрено — отцовская рука очень неплохо постаралась и старается по сей день. Об этом напоминают всё ещё пылающие ягодицы сядь резко на жёсткий стул.
Так вот, в этой же школе учится его тёска — Арсений Сокольников, по короткому прозвищу Сеня в девятом классе. Местный хулиган, ходит вечно в побоях, несколько испорченный. Десятиклассник искренне не знает, что чувствует к этому юноше. Они не знакомы, общались всего один раз и именно тогда Попов понял, что... всё. Первая любовь, бабочки в животе, сердечки в глазках... Так же это описывается в книгах? Да нихуя! Сокольников — чёртова заноза в мыслях медалиста! Даже лёжа на диване с приподнятым красным задом под ударами ремня он думал о нём. Об этом чёртовом Сене, чтоб он! чтоб он предложил ему встречаться! Не о том думает Арс. Нужно думать об алгебре, о литературе, о ненавистной физике в конце концов!
Ученик честно не знает за какие заслуги лежит во дворе школы с разбитым носом и содранными в кровь ладонями. Он вроде мальчик порядочный, не хамит, не проказничает. Кому он перешёл дорогу?..
– Эй ты, раненый,– зовёт голос за спиной. Повернув голову, Арс видит своё обожание и ему совершенно не нравится, что он лежит перед ним в таком виде, который уже был описан ранее.– Покалечили, да? Бедного отличника,– он подходит ближе и гладит уложенные, густые тёмные волосы.– Поднимайся, чего разлёгся? Не ты первый — не ты последний,– он протягивает ему руку и поднимает, а пострадавший, не удержав равновесия, падает на сторону Сокольникова и... прижимается своими губами к чужим.
А уже через два часа они лежат в кровати в квартире Сени и отдыхают после, о чёрт, секса. Это был их первый секс, и Арс пообещал себе, что будет любить этого хулигана вечно. Он обещание своё не сдержал.
***
18 лет. Санкт-Петербург. Вокзал.
Арсений стоит на вокзале, ожидая свой рейс «Питер — Москва» с дорожной сумкой на плече. В сердце что-то болезненно покалывает, опухшие глаза то и дело готовы заслезиться вновь, а запястья напоминают о себе тупой болью. При всём этом наборе голова почему-то не замечается, а она определённо этого хочет. Не зря же так сильно отдаёт при каждом детском и не детском крике. Состояние нестояние, как говорится.
Поезд подъезжает к платформе, будущий студент запрыгивает в вагон и садится на своё койкое место. Не успевает поезд и двинуться с места, как занимать себя становится нечем. В окне пейзаж не меняется десятую минуту, попутчики ничего интересного, на чём можно было бы сфокусировать своё внимание, не делают. Вспоминаются все вчерашние события. Утро, обнимашки, последний сданный экзамен, поздравления, признание о влюблённости в другого и обзывание «ужасный трахаль», а после... Водка. Слёзы. Крики. Нервный срыв. Пачка таблеток. Окно. Лезвие от точилки. И... Боль. Слёзы. Много боли. Много слёз.
Парень заглушает крик в подушке, резко стирая непрошенные слёзы, травмируя чувствительные глаза ещё больше. Почему-то появилась резкая неприязнь к себе и, до этого момента, безкомплексный Арсений чувствует, что он урод. У него растрёпанные волосы, зарёванные голубые глаза, доставшиеся ему от отца(а ведь он всегда хотел бездонные карие, как у матери), дрожащие губы, представлявшие из себя обычные две дуги, не менее сильно дрожащие руки с выпирающими на них венами... И это только то, что видят обычные люди. Арс он... он ужасен. И так решил он сам.
– Эй, паре-ень,– зовёт чей-то голос, и чужая рука опускается на подрагивающееся плечо. Незнакомец тянет Попова на себя, и юноша вынужден уткнуться попутчику в грудь.– Почему плачем, м? Случилось чего?– бодро вопрошает он, будто они видятся не первый раз, а старые друзья.
– Да там...– всхлипывает в этой ситуации младший, заливая майку мужчины слезами.– Не важно...
– Да было бы не важно, ты бы не ревел,– усмехается старший, равномерно гладя чуть дрожащую спину.– Расскажи взрослому дяденьке, как тебя зовут?
– Ладно,– через пару секунд произнёс Попов и поднялся, промакивая глаза воротом майки.– Всё уже хорошо, спасибо,– он убрал край футболки, и взору открыли красные глаза.
– Мамочки мои... Ты хоть в курсе, что у тебя с глазами?– поднял брови мужчина, отпуская Арсения.
– Да, да, в курсе,– отвечает подросток, явно пробывая в прострации.– Я пойду прогуляюсь до буфета.
– Я с тобой пойду!– выкрикнул новый знакомый и посеменил своими маленькими ногами рядом. –«Господи, какой же у него тупой хвостик на башке.»
***
20 лет. 2 курс. Москва. Туалет в кабаке «Шон О'Нилл».
– Громче стони! Вот так! Ах! Чтобы все слышали!– орёт Арсений, беспощадно шлёпая девушку снизу.– Давай, сука!
От такой жизни он удовольствия получал мало, что не суббота — кабак, пьяная девушка, секс и разбиение её сердца, но Попов каждую грёбанную неделю повторяет эти движения. Из-за него на свете ещё больше разбитых сердец, ему будет среди кого затеряться. Он не один кого просто использовали. От этого немного легче. Легче днём, но не ночью. Ночью, когда он при свете лампы на прикроватной тумбе рассматривает фотографию, с которой улыбаются два человека — голубоглазый брюнет и кареглазый блондин, легче не становится. Становится ещё паршивее.
8 лет. 2 класс. Воронеж.
Мальчик качается на качелях, задорно смеясь с шутки друга. Ветер ерошит кудрявые волосы, и Антон раскачивается ещё сильнее, подлетая чуть ли не «солнышком». Ему очень хорошо, у него только начинается жизнь. Ещё сколько не опробованного, столько не сделано. Ещё всё только начинается, ничего не случится, если мальчик ещё немного покачается на качелях.
Оторвавшись от земли ещё раз и вновь почувствовав полёт, Шастун только начал чувствовать себя опять счастливым, как... его счастье разорвал взрыв. Он в испуге оглянулся и увидел то, что раньше называлось домом его бабушки. Стёкла повылетали, здание загорелось. Дети закричали, их родители потащили своих дочек и сыновей подальше от места происшествия.
Антон спрыгнул с качелей и развернулся к останкам дома. Из зелёных глазок потекли слёзы.
– Эй, ты чего?– зовёт чей-то голос, но второклассник оборачивается только когда его дёргают за рукав свитера.– Ты чего плачешь? Испугался, что ли?– Шастун мотает головой и всхлипывает.
– Мне надо туда,– он указывает пальчиком на развалины, которые уже приехали тушить пожарные.
– Туда? Туда нельзя,– жмёт плечами очкарик и продолжает тянуть кудрявого за рукав.– Там произошёл взрыв.
– Там моя бабушка!– кричит Антон и вырывает свою руку из хватки мальчика, порвав свой рукав. Он зарывается руками в волосы, пытаясь их выдрать, отчего плачет ещё жалобнее. С возмущённым вскриком очкарик начал пытаться отлепить руки от волос.
– Ты делаешь себе больно!– возмущается он, пытаясь удержать Шастуна на весу, ведь тот начал сползать вниз, оседая на землю.
***
15 лет. 9 класс. Москва. Школа.
Антон спускается по ступеням вниз, озираясь назад. «Вроде оторвался.»– думает он, прикладывая руку к саднящей щеке.–«Больно, блять..»
Он выходит на улицу и заходит за угол, глядя себе под ноги, размышляя. Он во что-то врезается и с тихим «ой» отходит назад, выравнивая равновесие. Парень поднимает голову и видит перед собой двухметровый шкаф — иначе это назвать нельзя. «Ну всё. Конец.» Он мигом разворачивается и срывается на бег, но насколько бы он не был высоким, насколько бы быстро он не бегал, юноша из параллели хватает его за плечо, когда не прошло и двух минут от начала этого бессмысленного забега.
– Ну вот ты и попался, шустрый мальчишка,– скалится Егор и бьёт мальчика по рёбрам. Чуть налавив на его плечо, Антон падает на землю, пытаясь накрыть голову руками, но выходит, мягко говоря, не очень. Егору удаётся сломать парню нос и нанести несколько серьёзных повреждений до появления директора, который вышел просто покурить. Егор трусливо сбегает, оставляя Шастуна скулить и плакать под возмущения директора.
***
16 лет. 10 класс. Москва. Школа. Коридор на третьем этаже.
Антон скалиться на обидчиков, прижимаясь к стене. Егор надвигается всё ближе и ближе с портфелем десятиклассника в руках.
– Давай-ка посмотрим, что у нас тут есть,– насмехается парень, открывая рюкзак.– О, телефончик,– он достаёт смартфон и покоцанным экраном и швыряет его об плитку.– Ой, разбился,– он достаёт второй предмет: наушники.– Ух ты, а это вещь,– нагло восхищается он и кладёт предмет к себе в корман.– Теперь это моё,– он капает поглубже и достаёт пенал. Егор открывает замочек и пробегается глазами по содержимому. Какой-то предмет он берёт в руки, но Антон этого не замечает.– Ничего интересного,– одним движением он рвёт пенал на две части и из него вылетает всё содержимое. Парень топчет все ручки и карандаши, разрывая их на две, а то и три части. Остальное он высыпает в стоящую рядом урну, а уже через секунду там оказывается и рюкзак.– Удачи в учёбе, Антоша,– и в колено мальчика врезается тот самый предмет из пенала — канцелярский нож. Он скулит и падает на пол, срываясь на звериный вой, но всем всё равно. Уроки кончились, все разбежались, учителя пьют чай этажом ниже. Остались только раненый и измученный Антон и зверски смеющийся Егор. Если ад существует, то Шастун уже там.
***
30 лет. Москва. Съёмная квартира.
26 лет. Москва. Съёмная квартира.
– Угадай кто!– весело кричит мужчина, закрывая глаза Антона ладонями.
– Арс! Тьфу на тебя!– пугается Шастун, поворачиваясь к Арсению лицом.– Напугал!
– Я старался,– улыбается Попов, доставая из-за спины подарочный пакет.– Держи, это тебе.
– Что это, Арс?– младший принимает подарок, недоверчиво поглядывая на брюнета.– С какого перепуга мне подарок?
– Просто так, за то, что я тебя люблю,– жмёт плечами Арсений, перекручивая кольцо на безымянном пальце правой руки.
– Арс, на этом пальце носят обручальное кольцо,– говорит Антон и достаёт из пакета бархатную коробочку.
– Значит я ничего не перепутал,– кивает голубоглазый, ожидая пока до Шастуна дойдёт всё, что он сказал и пока он срастит это с бархатной коробочкой.
– Ты женишься?..– испугался зеленоглазый, но на отрицательное мотание головой, хмурит брови.
– Я выхожу замуж. За тебя.
– Что?.. За меня? Замуж? Мы поженимся?– парень открывает коробочку и быстро одевает одно кольцо, которое в ней осталось.
– Если ты согласен, то да,– угадывая ответ, кивает Арсений.– Ты согласен стать моим мужем?
– Д-да, конечно... Конечно согласен!– он подрывается со стула и виснет на шее старшего, не в силах поверить, что ему только что сделали предложение.
– В Англию? Или куда-нибудь ещё?
– Без разницы. Главное с тобой,– шепчет Шастун, смаргивая слезы радости.
– Мне интересно твое мнение, Тоша. Тоша, мой любимый официант.