«Между ненавистью и любовью»

Весь оставшийся день я провела в полном одиночестве. В унылом и скучном одиночестве, которое давило на меня своей монотонностью. В какой-то момент я, не выдержав, все-таки решила позвонить Рите. Просто чтобы извиниться за свое ужасное поведение и высказать свое сожаление. К моему удивлению, она отнеслась к моим извинениям на удивление спокойно, положительно и даже не стала обижаться. Мне все равно было слишком стыдно, чтобы просто взять и отпустить эту ситуацию. Вина грызла меня изнутри.
–Почему ты не пришла на прогулку? — вдруг спросила она, нарушая тишину. Я тяжело вздохнула, вспоминая все произошедшее.
–У меня сегодня гости. Приходит мамина подруга и ее сын. Я не удивлюсь, если он какой-нибудь ботан, — ответила я, чуть хмурясь, представляя себе типичного маменькиного сынка в очках и с книгой в руках.
–Ого, странно все это. Кислов просто тоже не пришел, — произнесла Рита, и хоть я и не видела ее выражения лица, но уже чувствовала, что на ее лице появилась ехидная ухмылка, которая говорила о многом. Она явно что-то задумала.
–Да плевать мне на него. Даже видеть не хочу этого идиота, — ответила я, стараясь скрыть волнение.

В какой-то момент, когда я только собиралась пойти на кухню, чтобы попить воды и хоть немного утолить жажду, вдруг послышался звонок в дверь. Я вздрогнула от неожиданности, и неприятное предчувствие кольнуло в груди.
–Ладно, я пойду. Гости пришли, — на слове «гости» я сделала особый акцент, с сарказмом произнося его. После своих же слов я сбросила трубку, лениво вставая с уютной и теплой кровати, с неохотой покидая свое убежище. Я ожидала увидеть кого угодно, но никак не этого. Стоило мне переступить порог своей комнаты, как я замираю, словно кто-то нажал на кнопку "стоп". Словно меня заморозили, лишив возможности двигаться. По телу тут же прошлась холодная дрожь, а сердце бешено заколотилось в груди, словно птица в клетке. У входной двери стояла женщина, на вид лет сорока, не больше, она выглядела очень милой и приятной. А рядом с ней, облокотившись о дверной косяк, как ни в чем не бывало, стоял… Кислов.
«Сука…» — пронеслось в моей голове, словно проклятие. Да что же это такое?!
–Есь, ты чего замерла? Знакомься, это Лариса, — с улыбкой указала на женщину моя мама. –А это ее сын Ваня. Очень надеюсь, что вы найдете общий язык, — добавила она, и это была не просто дежурная улыбка. Это была улыбка надежды, светящаяся ярче прежнего. Надежда на что-то большее между мной и этим придурком, что входило явно не в мои планы.

В своей голове я проклинала этот день множество раз, прокручивая в мыслях все свои ошибки и неудачи. Каждая минута казалась пыткой.
–Да вы издеваетесь… — прошептала я, едва слышно, сжимая кулаки и надеясь, что никто не услышал мои слова, полные отчаяния и разочарования. Ваня, как назло, подошёл ко мне как-то слишком спонтанно и неожиданно, заставив меня вздрогнуть от внезапного вторжения в личное пространство.
–Это судьба, принцесса. Она неумолимо сводит нас вместе, — усмехнулся он, нагло ухмыляясь. Тихо. Едва слышно, чтобы никто кроме меня не услышал его слова. Моя рука, непроизвольно, коснулась его широкого плеча.
–Если ты думаешь, что та вражда окончена, то глубоко ошибаешься, котик, — прошипела я, стараясь говорить как можно тише, чтобы не привлекать внимания, и на последнем слове сделала саркастический акцент, полный ненависти и презрения. Вновь послышался приглушенный смешок с его уст, как будто я сказала что-то очень смешное.

Шатен, чье присутствие уже успело вызвать у меня внутреннее напряжение, повернулся к моей матери, а затем перевел взгляд на меня, словно спрашивая разрешения.
–Мам, мы с Есенией пойдем в ее комнату. Хочу узнать ее получше. Вы же не против? — в его голосе прозвучала какая-то нарочитая, почти наигранная вежливость, которая мгновенно вызвала у меня отторжение. Мое сердце замерло в ожидании, словно готовое выпрыгнуть из груди. В этот момент я молила все силы мира, чтобы мама отказала. Чтобы она сказала что-то вроде: "Нет, Ваня, Есении нужно отдохнуть" или "Лучше останьтесь здесь, поговорите". Я отчаянно цеплялась за эту надежду, ведь перспектива остаться наедине с ним, после всего, что произошло, казалась пыткой. Но, к моему ужасу, у обеих женщин, моей матери и тёти Ларисы, были совершенно другие планы на нас и наше будущее. В их глазах читалось некое тайное согласие, а на лицах играли понимающие улыбки. Они словно уже распланировали каждый наш шаг, каждую нашу встречу.
–Конечно, идите, — без тени сомнения ответила тётя Лариса, и, что самое неприятное, она подмигнула. Этот жест был последней каплей. Он словно закрепил наше "свидание" и отрезал все пути к отступлению. Мы направились к двери моей комнаты. Моя задача, казалось бы, простая – открыть эту гребаную дверь. Но рука никак не тянулась к ручке. Она словно онемела, каждый нерв сопротивлялся, а подсознание кричало: «Не делай этого. Это плохой шаг. Развернись и беги.» Дверная ручка казалась раскаленной, обживая кожу одним своим видом. Ваня, заметив мое секундное замешательство, или, возможно, просто решив взять инициативу в свои руки, сделал все за меня. Его движения были плавными и уверенными. Он протянул руку, повернул ручку и распахнул дверь, пропуская меня первой. Словно самый настоящий джентльмен. Это было так показательно, так... лицемерно, что меня аж передернуло. Его вежливость в этот момент ощущалась как насмешка. Я вошла в комнату, словно ведомая невидимой силой, и, не глядя на него, бросилась на кровать. Плюхнулась на нее, всем своим видом демонстрируя нежелание даже разговаривать с ним. Я уткнулась взглядом в стену, пытаясь отстраниться, создать невидимый барьер. Ваня вошел следом. Я услышала, как он оглядывается, его шаги по комнате были размеренными, а затем послышался его голос, на этот раз без прежней ехидности, почти задумчиво.
–А у тебя уютно, — признался он, и в его словах прозвучала какая-то искренность, которая меня только больше разозлила. Мое терпение окончательно лопнуло. Я резко поднялась с кровати, поворачиваясь к нему лицом, и мои слова вырвались наружу, словно пробка из бутылки шампанского.
–Слушай, ты зачем все это делаешь?! Меня позлить?! — выпалила я, чувствуя, как мои щеки начинают гореть. Вопрос был полон вызова и непонимания, смешанных с накопившейся агрессией. Шатен тяжело вздохнул. Этот глубокий выдох, казалось, нес в себе всю усталость мира. Ему, очевидно, надоело бороться со мной, с моим характером, который, как я сама знала, был далеко не сахарным. В его глазах мелькнуло что-то похожее на обреченность, но и одновременно некий вызов, словно он говорил: «Я готов к очередному раунду.»

–Успокойся уже, Есь. Я ведь говорил, что не хочу больше враждовать, — произнес он, и в его голосе сквозила странная смесь усталости и некой снисходительности. Он сделал шаг, затем еще один, и вот уже стоял так близко, почти вплотную, что я почувствовала тепло его тела, легкий запах его одеколона и дыхание на своем лице. Это вторжение в мое личное пространство было настолько неожиданным, что заставило меня вздрогнуть.
–Да мне плевать! — выкрикнула я, голос мой сорвался, дрожа от ярости и накопившейся обиды. –Все четыре года ты издевался надо мной, превращая мою жизнь в ад, портил мою репутацию, заставляя меня чувствовать себя ничтожеством, а сейчас пытаешься помириться, словно ни в чем не бывало?! — слова вырывались из меня потоком, жгучие и резкие, как острые осколки. Мне хотелось выплеснуть на него все, что накопилось за эти долгие годы, каждую каплю ненависти, каждую обиду, которую я тщательно собирала и хранила. Его глаза потемнели, челюсть напряглась. Он резко подался вперед, его голос стал низким и угрожающим, словно рычание хищника.
–Прекрати вести себя как ебаная истеричка, — рявкнул он, и эти слова ударили по мне с такой силой, что я на секунду опешила. Он всегда знал, как задеть меня за живое.

–Да иди ты к чер... — начала я, но не успела договорить. Мои слова застряли где-то в горле, прерванные неожиданным, молниеносным движением. Шатен одним резким движением притянул меня к себе, прижав к своему телу так крепко, что я едва могла дышать. Воздух выбило из легких, а мир вокруг словно сузился до его объятий. Мои руки беспомощно уперлись в его грудь, но он не ослаблял хватку. И тут же его губы, неожиданно мягкие и требовательные, коснулись моих. Первый поцелуй. Мой первый поцелуй. Это было так невероятно, так неправильно, учитывая, что всего секунду назад мы готовы были разорвать друг друга. Его сильные руки сжались на моей талии, притягивая еще ближе, и это движение заставило подавить сладкий, но тихий стон, который едва не вырвался из груди. В этот момент мое тело предало меня, отреагировав на его прикосновения с неожиданным желанием. Я нежно, почти инстинктивно, ответила на поцелуй. Это было невероятно, ведь я никогда раньше ни с кем не целовалась. И это было еще более невероятно, учитывая, что раньше нас объединяла только взаимная, едкая неприязнь, которая, казалось, въелась в саму суть наших отношений. Внутри меня разразился настоящий шторм. Ненависть боролась со страстью, любовь с глубоко укоренившейся неприязнью. Это был бурлящий коктейль чувств, каждая из которых переплеталась с другой, создавая невообразимый хаос. Но я не спешила отстраняться. Наоборот, мои губы отвечали на его, а сердце колотилось где-то в горле, оглушая. Я чувствовала, как он начинает углублять поцелуй, его давление становилось более уверенным, требовательным. И это было не просто продолжение, не простое физическое действие. Это был намек на что-то большее между нами. Намек на то, что наши отношения способны выйти за рамки привычной ненависти и вражды. Это было обещание, которое одновременно пугало и манил. Неожиданно, его язык осторожно, но настойчиво проникает в мой рот. Меня током прошибло от этого интимного вторжения. Он начинает ласкать мой язык своим, медленно, вызывая волну мурашек по всему телу. В этот момент я уже не могла сопротивляться. Парень ослабляет хватку на моей талии, его пальцы слегка расслабляются, словно он понял, что я не против происходящего, что я здесь, в его объятиях, полностью отдавшись моменту. И это осознание его власти над моими чувствами было одновременно пугающим и возбуждающим.