«Цена преображения»
Я проснулась рано утром от громкого, настойчивого звонка в дверь. Сон еще не хотел меня покидать, тяжелые веки слипались, словно намазанные медом. Я попыталась усилием воли разомкнуть их, но получилось с трудом. Сев на край кровати, я потянулась, пытаясь хоть немного прогнать остатки сна. Звонок продолжал неистово гудеть, будто сигнализируя о надвигающейся катастрофе.
–Мам, — прокричала я, голос мой был еще хриплым от сна. –Открой дверь! — Я повторила свою просьбу, сонно потирая глаза. В ответ – тишина. Звонок, казалось, не собирался униматься, продолжая свою назойливую трель без остановки. Тяжело вздохнув, я поняла, что придется самой решать эту проблему. С трудом поднявшись с кровати, ноги мои ощущались ватными.
–Мам, ты дома? — крикнула я на всю квартиру, надеясь, что если мама дома, она хотя бы отзовется. Шаги мои эхом отдавались в тишине. Наконец, дойдя до входной двери, я медленно, словно предчувствуя неладное, потянула ее на себя. И тут же опешила. На пороге стояла Рита, моя лучшая подруга. Она тяжело дышала, как будто только что преодолела марафонскую дистанцию. Я машинально вскинула брови, не понимая, что происходит, и пропустила ее в квартиру. Блондинка, едва переступив порог, захлопнула за собой дверь, словно боясь, что за ней погоня.
–Ты чего трубку не берешь?! — возмутилась она, едва отдышавшись. Лицо ее пылало от возмущения и, возможно, от бега. –Я тебе раз двадцать звонила! — выпалила Рита, наконец отдышавшись. Я в недоумении потерла пальцами переносицу, пытаясь хоть как-то собраться с мыслями.
–Ты чего в такую рань пришла? — тихо спросила я, все еще не понимая происходящего. В голове моей хаотично мелькали обрывки мыслей, пытаясь сложить пазл этой неожиданной утренней атаки.
–Ты забыла какой завтра день?! Есь, очнись! — прокричала она. Подруга была на взводе. Я посмотрела на календарь, и мягко говоря была ошарашенна.
–Черт… — возмутилась я, осознание медленно просачивалось сквозь остатки сна. –Первое сентября… – пробормотала я грустно, снова переведя взгляд на Риту. В этот день особенно остро чувствовалась тяжесть реальности.
–Вот именно, Есь! Первое сентября! — повторила Рита, подчеркивая всю важность момента, словно она озвучивала какой-то приговор. Разувшись, она поплелась на кухню, волоча за собой ноги, полные усталости. Открыв верхний шкафчик, она достала стакан, словно в поисках спасения, и подставила его под струю холодной воды. Наполнив его до краев, она опустошила его буквально за пару секунд, словно путник, измученный жаждой в пустыне.
–Нам нужно приводить себя в порядок. Срочно, — ответила блондинка, вытирая тыльной стороной ладони рот от выступившей влажности. Ее слова прозвучали как команда, не терпящая возражений.
–И как ты собираешься это сделать?! — возмутилась я, возвращаясь к реальности. –После того случая нам родители ни копейки не дадут! – добавила я, скрестив руки на груди. В памяти всплыли воспоминания о недавних событиях, которые привели к финансовой блокаде. Настроение стремительно падало. Перспектива появления в школе в таком виде, как сейчас, казалась кошмаром. А с учетом финансового положения, изменить это было практически невозможно.
Рита усмехнулась, вспоминая тот случай.
22 августа. Пятница. 20:00.
Жара стояла неимоверная, даже вечером не спадала. Сегодня выдался тот самый день, когда мы, наконец, решили расслабиться по полной программе, отбросив все заботы и тревоги. День, когда мы хотели сполна насладиться последними жаркими деньками уходящего лета. С утра пораньше мы сбежали на речку, радостно плюхаясь в прохладной воде, загорая под ласковыми лучами солнца. Смех, брызги и свобода – вот что царило в этот день. Наконец-то мы могли почувствовать себя по-настоящему отдохнувшими, избавившись от накопившейся усталости. А когда солнце начало клониться к закату, мы решили, что для большего релакса нам не помешает немного никотина. Надежда Васильевна, наша пожилая соседка, добрая и понимающая женщина, как всегда пришла на помощь, щедро снабдив нас пачкой сигарет. Она была для нас как ангел-хранитель, никогда не сдававшая наши небольшие шалости нашим родителям. И это, как ни странно, было к лучшему. Это был наш общий секрет, связывающий нас, ниточка, протянувшаяся сквозь годы, что мы хранили вместе. И вот, получив долгожданную пачку, мы, сияющие от предвкушения, тут же двинулись в сторону дома Риты. Она, по обыкновению, заранее предупредила, что дома никого не будет, и мы сможем спокойно предаться своему маленькому секрету, наслаждаясь каждой затяжкой. Мы предвкушали вечер, полный непринужденного общения и, конечно же, дыма. Но она ошиблась. Жестоко ошиблась. Не успели мы переступить порог ее квартиры, как увидели… ее родителей. В гостиной царила тишина, нарушаемая лишь нашим внезапным появлением. Рита, застывшая, как статуя, в моих глазах, судорожно сжимала в руках злополучную пачку. Сигареты, которые должны были принести нам расслабление, теперь предвещали катастрофу. Родители Риты, словно окаменев, уставились на нас. В их глазах застыло выражение шока и разочарования.
–Мама?.. — прошептала Рита, голос ее дрогнул. Ситуация накалялась с каждой секундой. В ее руках была неопровержимая улика – пачка сигарет. И последствия, которые обещали быть весьма плачевными, не заставили себя долго ждать. Через пару минут меня, как преступницу, загнали домой, где, как я и ожидала, меня тоже ждала серьезная взбучка. Разъяренные родители Риты, по-видимому, сочли своим долгом поставить меня на место. В тот вечер мне прилетело не меньше, чем самой Рите, если не больше. И эта ночь обещала быть бессонной.
Наше время.
–Да… Было клево, — улыбнулась Рита, вспоминая, видимо, что-то приятное из прошедшего вечера. Я удивленно подняла брови, но тут же тяжело вздохнула, не желая портить себе настроение и комментировать ее радость. Мир казался каким-то серым и унылым.
–Кстати, помнишь Кислова? — вдруг спросила она, резко сменив тему. Я замерла, услышав эту фамилию, от которой сразу по спине побежали мурашки. В голове мгновенно пронеслись воспоминания, словно кадры из кошмарного фильма, вызывая дрожь. Кислов… Он был моим врагом с самого пятого класса, с момента нашего перехода в среднюю школу. Мы стали старше, опытнее, но наша вражда не только не утихла, а наоборот, набрала обороты, превращая мою жизнь в настоящий ад. Я вспомнила все его издевательства, его насмешки, все его едкие шутки, которые он рассказывал всему классу, выставляя меня посмешищем. Эти шутки, направленные прямо в мою сторону, часто попадали в самое сердце, причиняя невыносимую боль.
–Как этого придурка можно забыть вообще?! — возмутилась я, не в силах скрыть накопившееся раздражение. –А почему ты вообще вспомнить его решила? — спросила я, почувствовав неладное, что-то подозревая.
–Да мой старший брат, Никита, надеюсь, помнишь такого, — начала Рита, не обращая внимания на мою реакцию.
–Еще один придурок, — хмуро перебила я, скрестив руки на груди, готовясь услышать что-то ужасное.
–Да, он. Так вот. Он мне передал, что Кислов всё-таки надумал идти в десятый класс… — ответила она, и эти слова, как удар обухом по голове, выбили из меня воздух. Я замерла, не веря своим собственным ушам. Все внутри сжалось в тугой узел от ужаса.
–Ты… Серьезно?.. — прошептала я, надеясь услышать отрицание, верила, что Рита просто шутит, что это чья-то глупая шутка, очередной розыгрыш.
–Я как только узнала об этом, сразу к тебе прибежала. Без оглядки, — ответила Рита, в ее глазах читалась искренняя обеспокоенность.
–Может… Он пошутил? Очередная тупая шутка? Он же любит шутить, — попробовала я найти хоть какую-то надежду, хотя интуиция подсказывала, что все намного хуже, чем я себе представляла. Я жадно ждала смеха, положительного ответа, который бы развеял этот кошмар. Но…
–Не в этом случае. Как оказалось, он принял это решение еще в июле, когда не смог никуда поступить из-за своего низкого балла, — ответила Рита, поправляя выбившуюся прядь волос. В ее голосе слышалась тревога, которая передавалась и мне. Я молча развернулась и, словно автомат, поплелась в сторону своей комнаты, от которой веяло летней свежестью. Села на кровать, утопая в собственных раздумьях. Рита молча села рядом, понимающе обнимая меня за плечи. Впереди нас ждал новый учебный год, и я предчувствовала, что он будет самым сложным в моей жизни.
–Слушай… А почему бы не показать ему другую сторону себя? — неожиданно предложила подруга, нарушая тишину. Я удивленно перевела на нее взгляд, недоумевая от ее внезапной идеи.
–В смысле?.. — переспросила я, не понимая, о чем она говорит. Рита тут же вскочила с кровати, словно внутри нее включился двигатель, и подошла к моему шкафу, где висело бесчисленное множество нарядов.
–Где твое черное платье? — спросила она, роясь в вещах. Я замерла, услышав проклятое название.
–Ты сдурела?! Я его даже в клуб не одену! — воскликнула я, охваченная возмущением. –Оно короткое, да и с разрезом на бедре! — рявкнула я, не в силах сдержать эмоции. Это платье было… слишком.
–Есь, это единственный способ зацепить своего врага! — ответила она, в ее голосе проскользнула нотка возмущения. Она, похоже, совершенно не понимала, чего я хочу.
–Я хочу, чтобы он забыл про меня, а не был по уши влюблен! — возразила я, скрестив руки на груди, обороняясь от безумной идеи.
–Нашла! — радостно воскликнула она, торжественно доставая из недр шкафа то самое платье, словно оно было сокровищем. Я тяжело вздохнула, переводя взгляд то на платье, то на воодушевленную подругу.
–Ты издеваешься… — я прикрыла глаза, чувствуя, как во мне зарождается сомнение.
–Верно! Бегом переодеваться! — приказала она, ничуть не сомневаясь в правильности своего решения, и, бросив в меня платье, будто вызов, начала меня подталкивать. Тяжело вздохнув, чувствуя себя пешкой в ее безумном плане, я вышла из комнаты, прикрывая за собой дверь, надеясь, что этот эксперимент не закончится катастрофой. Зашла в ванную комнату, и, сопротивляясь, начала переодеваться.
Наконец, преодолев все внутренние барьеры, я надела это платье. В голове промелькнула мысль, граничащая с отчаянием:
«Она действительно издевается надо мной?!..».
Платье шикарно сидело на моем теле, подчеркивая идеальную фигуру, которую я упорно создавала годами. Но оно было выше колена, и с таким дерзким разрезом… Это два главных минуса, которые вызывали во мне противоречивые чувства. Я открыла дверь и зашла в комнату, где Рита, затаив дыхание, ожидала моего преображения. Ее глаза расширились при виде меня в таком виде.
–Это ахуенно! – выдохнула она, потеряв дар речи, и я поняла, что пути назад уже нет.
Весь день мы потратили на настоящую женскую миссию: подбор идеального макияжа, туфель, и, конечно же, сумочки, чтобы завершить образ к завтрашнему, как оказалось, судьбоносному дню. С горем пополам, ближе к вечеру, мы, наконец, завершили поиски, подобрав все до мелочей. Я стояла напротив зеркала, не узнавая себя в отражении. Каждая деталь – от идеально подобранной помады до изящных туфель – подчеркивала мою преображенную сущность. Рита, наблюдала за мной со стороны, сияя от восторга.
–Ну, королева… — призналась она, искрясь от восторга. –Кислов явно не устоит от твоей красоты! — в ее голосе звучала уверенность, граничащая с фанатизмом.
–И надо оно мне? — спросила я, тяжело вздыхая, в душе боролась с сомнениями. –Я же, наоборот, хочу, чтобы он забыл про меня, — призналась я, все еще колеблясь, чувствуя себя не совсем в своей тарелке. Но в глубине души, наверное, хотелось, чтобы Кислов просто увидел, какая я есть на самом деле.
–Родная, все будет под контролем. Обещаю, — сказала блондинка, ее глаза светились решимостью. Я прикрыла глаза, понимая, что спорить с ней сейчас – бесполезное занятие. Рита уже все решила за нас обеих.
–Ладно, я домой пошла. Уже вечер. А ты тут давай, готовься, — сказала она, оставляя легкий, невесомый поцелуй на моей щеке. Этот жест, как всегда, напомнил о нашей крепкой дружбе, о том, что мы пройдем через все вместе. Я нежно улыбнулась, взглядом провожая подругу до самой двери, ощущая странную смесь волнения и предвкушения, смешанных с легким страхом. Завтра предстоял день, который, как я надеялась, все изменит.