Часть 22
Но что-то пошло не так... Бехлюль вел себя безукоризненно, как муж, тихо, уважительно и спокойно... даже как-то через чур спокойно. Он постоянно был чем-то занят и они практически не оставались наедине. Ночью он остался с Халилем, днем снова куда-то уезжал. И снова ночь... зашел в комнату... и заснул. Бихтер так и застыла с открытым ртом. Ведь прямо сказать не могла... ну намеки кое-какие... а он заснул...
Потом снова ночь в больнице. А следующую ночь Халиль хотел быть с мамой. Бихтер не могла понять, что происходит. Только интуиция подсказывала, что все неспроста. Днем они, как голубки — милые разговоры, никаких криков и недовольства... а ночью. А ночей у них как будто не было... И тогда Бихтер стала играть в предложенную ей "игру".
"Посмотрим... на сколько тебя хватит, господин муж..."
Она не ошиблась... Постепенно радостный пыл улетучился и к ней вернулся прежний задумчивый и грустный Бехлюль. Бихтер даже обрадовалась. Такой он ей тоже нравился... А главное был предсказуемым... как раньше. Но все изменилось, когда Бехлюль ночью не пришел домой. Он не позвонил... просто не пришел и все. В больнице его не было, там дежурила Шерин. На следующий день — он днем в больнице, а ночью снова неизвестно где...
Бихтер не выдержала и взяла телефон. Сначала длинные гудки, а потом хрипловатое, негромкое:
--Алло...
Бехлюль молчал... в трубке Бихтер слышала какой-то знакомый шум...
"Это море...он в Риве..." — подумала она с облегчением.
--Бехлюль... ты не пришел домой... ты где?
--Я в Риве...
--Что ты там делаешь... один?
Он немного помолчал... придумывая ответ. Но ничего не приходило на ум, кроме грустного признания:
--Один... а я и дома один, Бихтер... Что я здесь делаю?... А как ты думаешь?
Бихтер растерянно прошептала:
--Спокойной ночи...
Бехлюль не ответил и отключил телефон. А так хотелось крикнуть во весь голос:
" Я жду тебя!"...
Приближался день рождения Халиля. Бехлюлю наконец удалось все завершить, что сам задумал. В ночь перед днем рождения он остался в больнице. Вечером, когда стемнеет, Бехлюль решил показать сыну тот несложный фокус, сделать который подсказал ему Бюлент. Одно только недоумевал Бехлюль — как он сам не додумался до этого раньше... Но ответ был прост, "ну ты же не физик, Бехлюль!". Он нашел призму из оптического стекла и мощный фонарик. Известно, что свет в призме преломляется... и под определенным углом отсвечивает радужным спектром. Бехлюль, конечно, сначала сам все попробовал. К его радости — все получилось. Значит и Халилю понравится. Он с воодушевлением присел на кровать.
--Халиль, сынок, у меня есть маленький сюрприз для тебя.
--Правда?
--Правда... у тебя завтра день рождения... Я думал, что я могу тебе подарить? Кучу игрушек? У тебя их и так уже куча...
--Так ты же мне их все и купил.
--Ну да... Но я придумал вот что. Завтра мы с тобой и с мамой пойдем на настоящий баскетбольный матч команды "Бешикташ". У нас места в первом ряду.
Мальчик от радости затаил дыхание. О таком подарке он и не мечтал. Настоящий баскетбольный матч его любимой команды! Свой восторг малыш не мог выразить словами. Он просто бросился на шею к Бехлюлю, обнял его своими худенькими ручками и поцеловал в обе щеки.
--Спасибо! Спасибо большое... Я люблю тебя... Ты самый лучший... Ты мой...
Халиль замолчал и в его глазах заблестели слезы... Он так хотел сказать те заветные два слова... но не знал... можно ли ему их произнести... Ведь тогда ночью он все слышал. Он слышал, как его отец плакал и признавался ему в своей любви... Своей отцовской любви... Как корил себя за какой-то прошлый поступок, который не имел для самого Халиля никакого значения... Потому что он услышал главное — он его отец... и он рядом... Он будет с ним рядом до конца.
Халиль не отводил своих больших глаз от Бехлюля, не обращая внимания, что слезы не стоят в глазах, что они упали на его бледные щечки, оставляя блестящие дорожки... Он несмело дотронулся до руки Бехлюля... раскрыл его ладонь и опустил на нее свою маленькую ладошку... Слезы мешали говорить... но он знал... что папа его поймет.
--Ты сказал... тогда... ночью... что никогда не отпустишь мою руку... И не надо... Не отпускай... пожалуйста...
Бехлюль с замиранием сердца следил за сыном... и все понял... Он знает... Он всё знает...
Крепко сжав маленькую ладошку, другой рукой стерев слезы с щек малыша, он судорожно выдохнул:
--Никогда не отпущу, сынок, никогда... Мой родной... мой Халиль... Мой маленький сын...
И крепко обняв ребенка, возле самого уха он услышал тихий шепот:
--Я тоже люблю тебя... папа...
Они еще долго сидели, не разжимая своих объятий. Папа и его маленький сын. Для них не было важно прошлое, которое они не прожили вместе, они не заглядывали в будущее, о котором ничего не знали... Они наслаждались настоящим. Только оно имело значение, только оно дарило счастье двум людям, которые любили друг друга, которые знали, что это навсегда, что теперь никто их не разлучит. Бехлюль в мыслях благодарил небо за это счастье — слышать как тебя зовет твой сын. Он ругал себя за те страхи быть непонятым и отвергнутым ребенком. Ведь он даже не представлял, какое большое сердце бьется в этом маленьком человечке. А его маленький сын, улыбался и молчал... молчал, потому что говорили его счастливые глаза. Они горели тем радостным и искренним блеском, от которого поет душа. Он был счастлив, потому что рядом был его папа — такой большой, сильный и смелый, с которым тепло и надежно, который очень любит, который никогда не бросит, который может подарить мечту, который не задумываясь отдаст за тебя жизнь...
Бехлюль неловко откашлялся и спросил:
--Сынок... а еще сюрпризы хочешь?
--Еще? Ты как джин... папа... у тебя они в рукаве?
Бехлюль засмеялся.
--Мне мама рассказывала, что тебе понравился один фокус... про радугу. Я узнавал ... Сейчас его не показывают, даже если бы мы и поехали в Дисней Ленд... Но один хороший человек мне подсказал, как можно сделать что-то подобное... Ну похожее, только в домашних условиях. А ну-ка... закрой на минуточку глазки... вот так...
Бехлюль выключил верхний свет и включил фонарь. Его свет он направил на призму и обратился к Халилю:
--А теперь можешь смотреть...
Мальчик открыл глаза и взглянул туда, куда был направлен свет. В большой ладони его отца сияла радуга... Это было невероятно красиво.
--Сынок... дай мне свою ручку... накрывай мою ладонь сверху... вот так... видишь?
--Вижу... радуга у нас в руках... в ладошках... в твоей и моей... как красиво...
Он улыбался и покусывал нижнюю губку... Бехлюль понял, что от переизбытка эмоций малыш сейчас расплачется... и растерялся.
--Ну... что ты... мой маленький... иди ко мне... только не плачь... хорошо? Все же хорошо! Смотри... ну все.. .мой родной... сынок? Не плачь... я с тобой... милый мой...
Тугая боль сдавила грудь... Бехлюль не мог видеть, как плачет его сын...
--Сынок... что случилось? Тебе плохо? Может позовем доктора?
--Нет... мне не плохо... папа... Мне хорошо... я уже не плачу... они сами... только ты не уходи... ладно?
--Ну что ты? Ну куда я от тебя уйду, милый мой... — Бехлюль выдохнул, — мы всегда будем вместе... Всегда... Ты мой сын... это на всю жизнь....
Бехлюль прикрыл глаза... Он был рад, что нет яркого света, что светит направленный фонарь куда-то вниз, и его сын не видит его слезы, которые стекая терялись в густой щетине...
В больницу Бихтер приехала очень рано. Сегодня день рождения ее сына... их сына. Она знала, что приготовил для него Бехлюль и ей не терпелось узнать, понравился ли малышу сюрприз. Но она даже не предполагала, какой сюрприз ожидает ее.
Она шла по пустому коридору. Осторожно, чтобы не разбудить задремавшую на посту медсестру, она тихо прошла к палате Халиля и медленно приоткрыла дверь. Знакомая картина... Снова оба на большом диване, где обычно проводил ночи Бехлюль, когда оставался с ребенком в больнице. Голова их сына лежала на руке Бехлюля, а другой своей рукой он сжимал маленькую ладошку. Бихтер улыбнулась.
"Неужели так и спали всю ночь?" Она поставила большой пакет на тумбочку... и только прикоснулась к одеялу, как услышала тихий шепот сынишки:
--Мама... не буди папу... пусть еще поспит...
Бихтер застыла с одеялом в руке, не в силах произнести что либо... Ее маленький мальчик лежал на крепкой руке своего отца... такой радостный и счастливый, такой уверенный в его силе и защите... а его глазки лучились и сверкали тем детским искренним восторгом, которому не верить просто невозможно...
--С днем рождения... сынок! Я люблю тебя! Как хорошо, что ты у меня есть!
Немного оправившись от шока, она присела на краешек и тихо спросила:
--Тебе папа сказал?
--Нет... это я ему сказал... Я давно знал... Я услышал, когда папа плакал... Он думал, что я сплю... а я просто лежал с закрытыми глазами... Мама... Я так рад... спасибо тебе...
--А мне то за что, глупенький?
--За то, что выбрала самого лучшего папу! Мамочка... я так люблю тебя...
--И я тебя, мой милый, больше жизни...
Она обняла Халиля, поцеловала его красивое личико, поднесла к губам маленькую ладошку... и уже что-то хотела сказать... Но была перебита хрипловатым голосом:
--А меня?...
Мама и сын обернулись на голос. Они поняли, что разбудили Бехлюля.
--Я! Я люблю тебя, папа! Больше всех люблю!
--Спасибо, родной! Но я все равно больше!
Он резко поднялся, схватил ребенка, поднял высоко над головой... только кружить не стал... побоялся...
--Вот как я тебя люблю... выше неба! С днем рождения, родной!
Халиль смеялся, он был просто рад, как всякий любимый ребенок. А Бехлюль аккуратно посадил его на кровать, подошел к Бихтер и обнял за плечи. Он заглянул в любимые глаза, пытаясь найти в них ответ на свой главный вопрос... пытаясь оставить в них свой ответ на все ее сомнения...
--Любимая... спасибо тебе за сына... Спасибо за то, что ты есть у меня... Это ведь и наш праздник тоже? С праздником! С днем рождения нашего сына! Что ты хочешь в подарок?
Бихтер нервно сглотнула. Такая неожиданная близость смутила ее и застала врасплох. Она вдруг почувствовала какое-то знакомое, но немного забытое ощущение... мягкий теплый комок... где-то внизу тебя, он разливается легким и приятным теплом, а потом резко останавливает свое движение и ты замираешь в ожидании чуда...
" Так вот значит — какие они эти бабочки..." — улыбнулась своим мыслям Бихтер...
--У меня есть время подумать о подарке?... Ну хотя бы до вечера?
Бехлюль недоверчиво задержал свой взгляд на ее глазах, на подрагивающих в легком призыве губах, на вздрагивающих ресницах. Он боялся себе признаться, боялся даже думать и признавать, что к ним вернулось то невероятное и необъяснимое — когда они понимали друг друга по взглядам, по прикосновениям, по жестам... по биению сердец... по робкому шепоту душ... Он боялся спугнуть это чувство... Но больше всего боялся ошибиться. Бехлюль прекрасно понимал, что если продолжать чего то бояться — то ничего не произойдет... а значит... бояться уже поздно — надо просто проверить.
Он повернулся к Халилю, подмигнул ему с улыбкой, как бы спрашивая одобрения... и поцеловал свою Бихтер... долгим и страстным поцелуем... мягко и нежно сминая ее губы, задыхаясь от невероятного счастья обладания любимой женщиной... а главное чувствуя такой же ответ любимых губ...
Бехлюль не видел и не слышал, как их сын, сжав кулачок, с радостной улыбкой негромко вскрикнул — " Yes ! ...Молодец, папа!"... Его родители с ним рядом... Что еще нужно ребенку?
