27 ГЛАВА
ИЮЛЬ
Сегодня 20 июля. Ровно два месяца, как не стало мамы. Первую неделю я вообще не выходила за пределы квартиры, слезы сами текли из глаз, стоило вспомнить ту картину: разбросанные вещи, бездушное тело, окровавленный нож, перерезанное горло и лужа крови. Дыхание сбивалось, тело бросало в жар, к глазам подступали слезы — понимая, что это очередной приступ истерики, я закрывала лицо руками, стараясь контролировать себя, не позволить чувствам завладеть разумом. Но редко когда это увенчивалось успехом. Чаще это заканчивалось криками и громким плачем в объятьях любимого человека. Сережа поддерживал меня, как только мог. Отменил тур на ближайший месяц, пропустил спектакли... Я понимала, что так нельзя, я не имела никакого права отвлекать его от работы, но просто не могла оставаться одна в четырех стенах. В таком состоянии я могла сделать с собой, что угодно, в те дни меня часто посещали мысли о суициде.
К концу второй недели ничего не менялось: проснулась, сходила в душ, позавтракала (по настоянию Сережи, ибо знала, что противиться бесполезно, не поешь сама — накормит насильно), села в кресло перед окном, наблюдая за видом мрачной, дождливой Москвы, а после вечер и снова сон. В один день, он, все-таки меня вынудил выйти на улицу. И так, постепенно, день за днем, я старалась свыкнуться с мыслью, что самого родного человека, больше нет. Было трудно и невыносимо тоскливо... Если бы не он, я бы сошла с ума. Он был моим спасением, лекарством от депрессии. Смягчал душевную боль, что медленно убивала изнутри. Я смирилась... Ее больше не вернуть. Смирилась? Это лишь позывы внутреннего голоса, то, что вбивали в голову на протяжении двух месяцев.
2 месяца назад
дверь авто открывается и я вырываюсь из рук этого мерзавца. Ноги ватные. Руки дрожат. Перед глазами туман. Мысли спутаны.
— Поторопись, куколка. У тебя есть полчаса.
Оборачиваюсь и вижу сверкающие злобой и ненавистью серые глаза. Меня передергивает от одних воспоминаний, как он касался меня. Его губы расплываются в коварной ухмылке, как в ту ночь и я отворачиваюсь. Бегу к отделению полиции параллельно набирая номер Никиты. Не отвечает. Черт!
Он берет трубку с пятой попытки.
— Привет, Никит, ты на работе сейчас? — голос дрожит, дыхание сбито. И я мысленно молюсь, чтобы он не догадался о происходящем.
— Привет, да. Что-то случилось?
— Я сейчас приду к тебе, попроси, чтобы меня пропустили.
Отключаюсь. Мне ужасно не хочется подставлять этого человека. Но выхода нет.
Никита встречает меня в коридоре, и вместе проходим в его кабинет. Он усаживает меня на диван и снова спрашивает о причине приезда.
Мне стыдно смотреть ему в глаза.
— Я хочу забрать заявление... — почти шепчу я, смотря куда-то в пол.
— Что? Что ты хочешь сделать? — кричит он, вскакивая с места.
Поднимаю свои глаза и встречаюсь с его. Он непонимающе смотрит на меня. В его взгляде толи шок, толи растерянность. Скорее всего, и то и другое.
Понимаю, что мои слова прозвучали недостаточно убедительно и решаю повторить их.
— Я хочу забрать заявление. — теперь мой голос звучит тверже и увереннее.
Он молчит. Я встаю с дивана и подхожу к нему.
— Я ошиблась. Я вспомнила, что это был не Евгений... кто-то другой.
— Что? Марина, ты себя-то хоть слышишь?! С этим нельзя ошибиться!
Его голос снова срывается на крик. Ник редко на когда-то злится и кричит, по-крайней мере за все время, что я знаю его, он только однажды так срывался... из-за меня, как и сейчас. Он кричал тогда на Лазарева, а потом подрался. Из всего этого можно сделать только один вывод: я ужасно на него влияю.
— Да, я сглупила. — спокойно признаюсь я. — Так ты отдашь мне заявление и выпустишь его?.. сейчас.
— Ты сошла с ума... — заключает он.
Да, ты даже не представляешь, насколько сейчас я схожу с ума от страха и волнения за любимого человека. Вся эта история вообще никак не должна была его коснуться. Всегда боялась этого. И если он пострадает как-то из-за моего прошлого, я этого просто не переживу.
Скорее всего, после такого он уже никогда не простит меня. За один день на него навалилось сразу несколько проблем и все из-за меня.
— Ты не можешь так просто отказаться от своих слов. Я уже завел дело и за подобное меня могут уволить.
— Где это дело?
Надеюсь, мой настойчивый тон все-таки убедит его и не вызовет никакого подозрения...
— Здесь, в кабинете. И какая разд... Подожди, может тебе угрожают?
Он обхватывает мои плечи и выжидающе смотрит. «Если только они догадаются, своего парнишу получишь по частям». Меня бросает в дрожь от слов, сказанных мне около 20 минут назад и я на секунду теряюсь.
— Что? — вскрикиваю я, хмурясь. — Кто будет угрожать мне? Я бы сразу сказала тебе. Я просто не хочу губить жизнь невинного человека.
— Ты как-то странно ведешь себя...
— Брось. Так ты отдашь мне заявление и прекратишь дело? — продолжаю настаивать я на своем.
— Сейчас — нет. Завтра посоветуюсь с начальством, и мы вместе решим, как поступить.
Нет же. Нет! Они не будут ждать до завтра.
Никита возвращается за свое рабочее место, всем видом показывая, что не желает видеть меня. За несколько секунд тишины в моей голове прокручивается десятки планов, и я не уверена, хватит ли мне на их осуществление 30... уже 20-ти минут.
Если только...
— Марин, что с тобой? Тебе плохо? — он вскакивает и подхватывает меня прежде, чем я бы упала.
— Голова кружится... — тускло шепчу я, хватаясь рукой за голову.
Придерживая, Никита ведет меня к дивану, и мы снова садимся.
— Тебе нужно больше отдыхать. Помнишь, что говорил Андрей Васильевич?
Беспокойство в его голосе и глазах, только доказывают насколько он хороший друг, способный прийти на помощь, какая бы неприятность не случилась с тобой. Я совсем его не заслуживаю.
Киваю в ответ и отвожу взгляд.
— Возле здания, за углом стоит такси, там моя сумка. Принеси ее, пожалуйста, там таблетки. Кажется, я пропустила одну сегодня... Боюсь, может быть приступ.
— Да, конечно. Я быстро!
Надеюсь, ты простишь меня когда-нибудь...
Как только дверь за ним захлопывается, я вскакиваю с места и подбегаю к столу. Господи, что я хотя бы ищу?! Обшариваю руками все папки, листы на столе, глазами пробегая по заголовкам. Все не то. Черт! Он сказал дело здесь. Да, как оно хотя бы выглядит?
Я уже на грани истерики. У меня осталось очень мало времени. Когда он не найдет такси, поймет что я обманула его, вернется и заставит все рассказать. И тогда я потеряю Сережу.
Они поставили прослушку на мой телефон и при малейшем подозрении, произойдет непоправимое.
Когда понимаю, что на полках шкафа нет того что нужно мне, бегу к подоконнику, там тоже лежит пара папок. Снова не то.
Что же делать? — не переставая прокручиваю в голове эту фразу и от волнения начинаю грызть ногти. Может еще раз проверить содержимое стола? Поворачиваюсь и обвожу взглядом кабинет. Где?.. в один момент на глаза попадаются внутренние ящики стола. В верхнем ничего не оказывается кроме стопки чистой бумаги и пары ручек. Дергаю за ручку нижнего — закрыто. Нужен ключ. А что если он взял его с собой? Пытаюсь вспомнить его внешний вид: форменная рубашка, брюки. Еще должен же быть жакет... Поворачиваюсь и вижу его висящим на спинке стула. Сдергиваю вещь, безнадежно обшариваю все карманы, после трясу ее и когда из внутреннего вылетает маленький ключ и падает, облегченно выдыхаю.
Трясущимися от волнения руками подбираю его и когда вставляю его в замочную скважину... слышу приближающиеся шаги за дверью. Черт! Меня в прямом смысле начинает трясти, и я замираю на месте. Вижу тень от ног в промежутке между дверью и полом, и предвкушении всего самого худшего поднимаюсь с колен. На секунду прикрываю глаза и когда открываю их снова, тень исчезает.
Два раза поворачиваю ключ и когда что-то щелкает, дергаю за ручку шкафчика. Синяя папка внутри пробуждает воспоминания. Те две недели, что я жила у Никиты, часто видела ее у него в руках. На первой же странице прикреплены мое и заявление мамы. Значит это и есть то дело. Слава Богу!
Прячу папку под пояс джинс, прикрывая толстовкой, закрываю ящик и в спешке выхожу из кабинета. Иду черным ходом во избежание встречи с Никитой, мысленно проклиная этих уродов.
Внутри все начинает закипать от воспоминаний. Все давит: люди, что каждый день твердят — «Все будет хорошо, не переживай», эти жалостливые лица, моя беспомощность перед всей ситуаций.
Неприятный режущий слух звук, вынуждает отвлечься от размышлений, а легкая тупая боль в области ладони, отвести взгляд от белого мраморного потолка. Глубоко погруженная в свои мысли, я не заметила, как отвлеклась от заполнения пустых полей на документе, с силой сжимая карандаш в руке, который теперь была переломлена на две части. Потупив взгляд на сломанную вещь, я не обратила внимание на то, как ко мне кто-то подошел.
— Марина, хватит. Сегодня можно и не работать, пойдем с нами отмечать. Что, зря она тратилась на праздничный стол?
Голос коллеги отвлек взгляд от переломанного карандаша, и переместился на брюнетку, которая, только, что поместила кусочек бисквитного торта в рот. В ту же секунду мой нос пронзил неприятный, противный запах, заставляя, поморщится.
— Фу, что это за гадость? — зажимая нос двумя пальцами, возмущаюсь я.
— Это бисквитный торт. Ты же любишь его?
— Убери эт... — внезапно подступившая к горлу тошнота не позволяет договорить. Прикрыв ладонью рот, резко вскакиваю с места и бегу в сторону уборной.
Опустошив содержимое желудка, сажусь на бортик унитаза, опуская голову на согнутые в локтях руки. Не хватало еще отравиться перед завтрашним днем... На вечер следующего дня в загородном доме Лазаревых, был намечен семейный ужин, в честь дня рождения бабушки Сергея — Жанны Петровны, где должны присутствовать абсолютно все. А этот повар от Бога, видимо решил убить меня своей фирменной яичницей. Вспоминая завтрак меня, снова накрыл приступ тошноты.
Взглянув на наручные часы, меня бросает в шок. 17:40? Поняв, что в этой комнате, я уже порядком 20 минут проторчала, решаю выйти. Стоило только встать на ноги, голова резко закружилась и если бы не стена, я бы точно упала. В глазах появлялась какая-то муть, заставляя все это время придерживаться стены. Открывая на всю кран, выпуская поток прохладной воды, которую после набираю в ладоши, затем выплескиваю на лицо. Отключив ее, опираюсь руками о края раковины. И что это было?
— Миронова, ты здесь утонула что ли? — смеясь, спрашивает коллега, прикрывая за собой дверь. — Что с тобой?
— Все хорошо, отравилась видимо.
Отойдя чуть дальше от раковины, поправляю волосы, делая их на одну сторону. Брюнетка все также обеспокоенно смотрит на меня.
— Все хорошо, просто, меня Сережа сегодня своей, как он называет — фирменной яичницей накормил. Пойдем ко всем?
Стоило только снова почувствовать запах еды, как желудок скрутило. Лучше пойти домой. Закидываю телефон и недоработанный документ в сумку, и спешу к выходу.
Свежий, июльский воздух дает возможность прийти в себя. Простояв так около трех минут, вызываю такси.
Переступая через порог квартиры, я почувствовала, как до обоняния донесся приятный запах чего-то вкусненького. А ничего что час назад меня тошнило? Желудок неприятно заурчал, напоминая, что последний раз хозяйка ела, лишь с утра. Скинув надоедливые каблуки, иду на приятный аромат. Он доносился с кухни.
— Ты рано сегодня. — обернулся Сережа.
— День рождение у начальницы, решила уйти пораньше.
— Могла и позвонить, я бы приехал за тобой.
Его чрезмерная забота начинает уже раздражать, но я решаю не ругаться сейчас и пропускаю реплику мимо ушей.
— Как вкусно пахнет... Что готовишь?
— Что-то необычное и безумно вкусное... — мечтательно пролепетал он, поворачиваясь всем телом ко мне.
Его руки обнимают за талию, и он тянется за поцелуем. Хочу поцеловать его, но любопытство берет верх и, увернувшись, я встаю на носочки заглядывая за плечо.
— Ммм... картофельное пюре? — усмехаюсь я.
— С котлетой! — замечает он.
— Очень оригинально, необычно и безумно вкусно. — посмеиваюсь над ним я.
Он презрительно сощуривается и шлепает меня ладонью по заднице. Я взвизгиваю, и когда собираюсь ответить ему тем же, Сережа перехватывает мою руку, прижимая её к себе. И уже спустя мгновение его губы накрывают мои. Теплый влажный язык проскальзывает в мой рот и я на секунду теряю равновесие от такого головокружительного поцелуя, в котором идеально сочетаются: любовь, страсть и нежность.
Одной рукой обхватываю шею, а второй пробираюсь в его мягкие волосы. Мы медленно пятимся куда-то назад, и когда я врезаюсь в стол, Сережа усаживает на него. Его руки блуждают по всему моему телу задерживаясь на самых сокровенных местах.
Тянусь к краям его футболки пытаясь стянуть ее, но в этот момент он отрывается, и я недовольно мычу.
— Сначала поесть. — тяжело дыша заявляет он.
— Не хочу есть. — хватаю его за ворот притягивая к себе.
— Марина Александровна, а вы весьма озабочены! — смеется он.
— Вообще-то нет. — закатываю глаза я и слезаю со стола.
Утром просыпаюсь от острого приступа тошноты и подскочив с кровати, как ошпаренная бегу к унитазу. Этого мне только и не хватало для полного счастья. Просидев в объятьях унитаза порядком минут десять, я поднялась. Смотрю в зеркало и не узнаю себя: до жути бледная, черные круги под глазами, усталый вид. Отлично, самое время идти в гости.
Слышу приближающиеся шаги за дверью ванны, и уже спустя секунды она открывается. В проеме возникает Лазарев. Даже спросонья он выглядит идеально. В отличии от меня. Бесит.
Моим вниманием тут же завладело его тело: широкие плечи, накаченный торс, мускулистые руки; и низкопосаженные боксеры. Ну что за совершенство? Как не старайся на его фоне я всегда буду выглядеть серой мышью.
— Все в порядке? — потирая глаза, хрипит он.
— Да. А ты чего так рано встал?
Открываю кран с водой, и ополаскиваю лицо.
— Проснулся, а тебя рядом нет. Пойдем обратно в постельку! — по детски ноет он и я не могу не рассмеяться его тону.
— Сереж, вообще-то у меня могут быть и свои дела. Что если бы ты ворвался сюда, когда я сижу на унитазе?
Поворачиваюсь и вижу, как его лицо морщится, но губы все же дергаются в улыбке.
— Ну, нет... Девочки же не какают. Забыла?
Боже, зачем я вообще ему это сказала? Лично мне мысль о Сереже справляющим свои потребности сидя на унитазе не приносит никакого удовольствия.
— Я не это имела ввиду! — смеюсь я. — Я хотела сказать, что ты совсем не даешь мне личного пространства.
По пути в дом Лазаревых мы по традиции застреваем в пробке. Спустя час движения на минимальной скорости Сережа звонит маме, предупреждая о нашем опоздании.
В итоге мы вместо пяти часов дня, до них добираемся в половину седьмого вечера. Естественно нас ждать никто не стал, и праздничный стол был полон гостей, уже подвыпивших. Мы преподносим подарок и присоединяемся к остальным.
Под конец ужина меня чувствую какую-то слабость и предварительно извинившись, я ухожу в выделенную нам комнату.
Все те же обои, та же обстановка. Когда я осматриваюсь меня одолевает ностальгия. Впервые я переступила порог этого дома семь месяцев назад. Это было так давно... словно в прошлой жизни. В тот вечер, я сделала первый шаг к исцелению от воспоминаний что казалось будут мучать меня до самой смерти. Я впервые открылась перед ним. Пусть это откровение и не было столь масштабным, тем не менее для меня такое было сделать трудно. Я рассказала Сереже про отца и наши с ним сложные отношения последние годы. В ту ночь мы уснули в объятьях друг друга. Но даже тогда я и предположить не могла, что наши непонятные с ним отношения, основой которых являются контракт, перерастет во что-то большее.
Я счастлива. В моей жизни есть человек что любит и дорожит мной. Его родные стали моей семьей. Сейчас я впервые после смерти мамы чувствую, как жизнь снова постепенно начинает обретать краски. Рядом с этим кареглазым парнем мне хочется жить. Рядом с ним все обретает свой смысл.
— Малышка, ты чего опять? — раздается над ухом.
Я и не заметила, как он вошел в комнату, впрочем, так же, как и не заметила скатившиеся по щекам слезы.
Он ложится рядом и прижимает меня к себе спиной. Ему наверняка надоело уже нянчиться со мной. За эти 2 месяца я выплакала слез больше, чем за все мои 27 лет.
— Спасибо... — шепчу я, и повернувшись к нему, утыкаюсь в его грудь.
— Я люблю тебя. — признается он, целуя меня в макушку.
— И я тебя.
Такого рода действия вошли у нас уже в привычку. В тот момент, когда мы дали нашим отношениям еще один шанс, мы решили что не стоит скупиться на признаниях. Хотя как такового момента, можно сказать и не было. Сережа просто забрал мои вещи пока я была в отключке и перенес к себе в квартиру рано утром.
2 месяца назад
У меня начинает кружиться голова. Руки все еще трясутся. Мысли спутаны. Воображение рисует самые ужаснейшие картинки. Теперь мной окончательно завладела паника.
Ровно полчаса назад из виду пропали городские многоэтажки, указательных знаков практически нет. За пределами машины — ночь. По обе стороны дороги — лес. Я не знаю куда мы едем.
К счастью, этот подонок оставил меня в покое и с того момента как я снова оказалась в их машине, он досконально изучал документы.
— Долго еще? Если с ним что-то случится... — стараюсь говорить как можно увереннее и даже угрожающе, но по усмешкам понимаю, вышло слабовато.
— Расслабься.
Мы проезжаем еще минут десять и останавливаемся у проезжей части, позади другой такой же машины. Выскакиваю из авто и первое что вижу, двух амбалов прислонившихся к багажнику. Вид у них пугающих и меня передергивает от мысли, что среди них я просто ничто.
Те двое, что ехали со мной подходят к ним и показывают дело их босса. Где Сережа? Что они с ним сделали? Слава богу, трасса многолюдна и проезжающие мимо машины придают мне смелости. Не станут же они убивать меня здесь.
— Где он? — надрывисто кричу я, когда с первой попытки оказываюсь не услышанной.
Синяк под глазом, ссадины, сломанная рука, многочисленные ушибы — именно так на Сереже отразилось мое прошлое. Когда эти подонки вытащили его из багажника своего автомобиля, он был без сознания.
Угрозы, пощечина и они уезжают. Подползаю к Сережа, пытаюсь привести его в чувства и когда он открывает глаза облегченно выдыхаю.
В тот момент прижимая его себе, я не смогла сдержать эмоции. Я плакала навзрыд. Казалось этот ужасный день подошел к концу, а «завтра» будет лучше. Только вот я и предположить не могла, что меня ждет дома...
— Тебе обязательно завтра нужно сходить к травматологу.
— Я уже это слышал. — хрипит он.
Все внутри сжимается. Не могу видеть его таким. Ему больно, я уверена. Но природное упрямство и гордость не дают ему принять мою помощь. Он хромает и ему трудно идти, я же вижу.
— Прости меня. Это не должно было коснуться тебя. — заходя в подъезд говорю я. — Я приношу в твою жизнь только несчастья.
Он молчит. Молчит потому что знает это правда. За один день на него столько всего свалилось. Даже представить не могу что он испытал, услышав заключение врача сегодня в больнице. Если бы я только не пошла туда...
— Это не так. — выдыхает он, после почти минуты молчания.
Мы заходим в лифт, и я жму «17».
— Вот так бросаешь меня?
С одной стороны я приятно удивлена его вопросом. Неужели его чувства нисколько не изменились после событий сегодняшнего дня?
— Я только переоденусь. И да... Сереж, ты можешь идти к себе. Я приду. Просто не хочу чтобы мама видела тебя в таком виде. Ладно?
— Подожду в подъезде? — и это уже скорее не вопрос, а утверждение. Стоило дверям лифта раскрыться, и он выскочил.
Упрямец. Но все же мне приятна его настойчивость. Это говорит о том что он все еще любит и верит.
— Я быстро.
Достаю ключи и вставляю в замочную скважину. Не прокручивается. Открыто? Дергаю за ручку двери и она с легкостью открывается.
Она что совсем с ума сошла оставаться с открытой дверью?
— Что-то не так? — настороженно спрашивает Сережа.
Пропускаю вопрос мимо ушей и прохожу внутрь.
Ей Богу, лучше бы я не делала этого. Так бы и оставалась в коридоре. Моменты когда я переступила порог квартиры, то какими были мои первые мысли, чувства, эмоции при виде мертвого тела с перерезанным горлом — стерлись из памяти. Помню лишь собственный крик, окровавленное тело на полу гостиной смытое за пеленой слез и стук собственного сердца.
Сквозь сон слышу какой-то посторонний звук и резко открываю глаза. Обстановка кажется смутно знакомой даже в полумраке ночи. Как я тут оказалась? Замечаю какое-то движение у двери в комнату, пытаюсь сфокусировать взгляд. Лазарев? А он что тут делает?
— Ты как? — почти шепчет он и садится рядом на край кровати.
За долю секунды осознание накрывает меня словно снежная лавина. К горлу подступает тошнота, в ушах стучит и мне катастрофически не хватает воздуха. Хватаюсь за горло и сама не замечаю как поддаюсь истерике. Началось со всхлипов, закончилось надрывным плачем в его объятьях. Почему все это происходит со мной...
Почему? До сих пор не могу найти вопрос на этот вопрос. Может я вообще проклята? Череда несчастий... беды одна за другой. Стоит мне только почувствовать себя счастливой, начать радоваться жизни, как что-то случается.
И это не конец. Я уверена. Впереди суд.
Никита снова завел дело и на этот раз у нас есть важный свидетель — Артем. Не знаю даже что его сподвигло на этот шаг, то ли совесть, то ли боязнь правосудия. Но его показания значительно ускорили процесс и уже спустя месяц вся их шайка во главе босса были пойманы.
СПУСТЯ ДВЕ НЕДЕЛИ
Застегнув пуговицу на джинсовой юбке, поправляю рубашку и выхожу из-за ширмы. Девушка, думаю, лет на пять старше меня, в белом халате сидит за столом что-то записывая, приглашает меня присесть на кушетку и я следую ее совету.
Белые стены, полупрозрачный пол, запах лекарств и сама стерильная чистота жутко нагнетают. Последний раз на приеме у гинеколога я была год назад. Тогда в ожидании результатов на половые инфекции и беременность, я была готова умереть. Те десять минут, казались мне вечностью... как и сейчас. Хоть ситуации и не идут не в какие сравнения, волнуюсь я не меньше.
Все началось неделю назад, когда я второй раз за день беспричинно потеряла сознание. Первый раз на работе, второй дома перед Лазаревым. И именно благодаря второму, на следующее же утро я сидела в очереди к неврологу. Я рассказала доктору о приступах и он отправил меня на мрт мозга и еще множество недешевых анализов. Вчера пришли последние и у меня так и не выявили никакой болезни, но посоветовавшись с другими и еще раз убедившись в симптомах, он предположил что причиной моего состояния вполне может быть беременность. Раза два я его точно просила повторить сказанное и только потом вышла из кабинета.
Нет. Я вовсе не против ребенка. Мне 27, Сереже 32, и наши сверстники давно уже имеют семьи. Но готовы ли мы?.. Готов ли он?
Прошло всего 2,5 месяца после того случая с Юлей. Захочет ли он ребенка сейчас?
Яркий солнечный свет добирается до моего лица, мешая сну, на что я недовольно мычу и перевернувшись на другой бок, прижимаюсь плотнее Лазареву и утыкаюсь ему в грудь. Он что-то произносит сквозь сон и притягивает к себе.
Стоило только мне снова заснуть, как мне снова что-то мешает. На этот раз противный, режущий слух звонок телефона. Решаю проигнорировать, но разве тут проигнорируешь? Поднимаю голову. Это не мой телефон.
— Сереж, звонят. — спросонья хриплю я.
Молчит. Не реагирует. Замечательно просто.
Тянусь к тумбе с его стороны и когда беру гуделку в руки, она перестает шуметь. И, слава Богу! Чисто из любопытства смотрю на экран и спросонья не сразу различаю имя. Юля?
Что это значит? Он же заверял меня вчера, что между ними все кончено уже давно.
Спустя пару секунд приходит сообщение с того же номера. Знаю, так поступать некрасиво и мне бы явно не понравилось если бы я поймала кого-то за чтением своих смс, тем не менее, я уже устала от тайн. Мы договорились не скрывать больше ничего друга от друга.
«Хватит меня игнорировать. Нужно срочно встретиться. Это касается нас.»
Кидает адрес и заметив что сообщения прочитаны требует прийти прямо сейчас.
Около десяти минут я обдумываю все исходы и все-таки решаюсь идти. Нужно дать понять этой дряни, что ничего ей не светит и пусть попусту надежд не строит. А если и есть какая-то тайна я должна знать ее.
Подбираю с пола свое барахло и одевшись спешу к себе. Наспех принимаю душ, чищу зубы и собрав еще влажные волосы в небрежный пучок, целую маму на прощание.
На улице конец мая и значение на термометре переваливает за двадцать, поэтому пока шла к назначенному месту, они почти просохли.
Если бы я только знала чем все обернется... Если бы я только знала что вижу маму в последний раз. Ни за что бы, ни пошла.
Татьяна Николаевна, так зовут эту девушку-врача, наконец, закончила с записями и подняла на меня свои зеленые глаза.
— Думаю, вы беременны. Но точно могу сказать, когда будут готовы анализы.
Она доброжелательно улыбается от чего моя паника только возрастает. Нервно ерзаю на месте в ожидании, стараясь точно отвечать на все ее вопросы.
Спустя еще десять минут в кабинет заходит другая уже пожилая женщина-врач и сообщает что результат теста положительный.
***
Иду не торопясь, намеренно замедляя каждый свой шаг. Как мне сказать ему? Что если он только разозлится или того хуже его боль от утраты возрастет?
В общем, когда добираюсь до нашей квартиры меня чуть ли не трясет. Накрутила на себя называется.
— Ну что? Что тебе сказали? — с порога допрашивает он.
— Ничего серьезного. — заверяю я и иду в спальню.
Достаю из шкафа более легкий вариант одежды в виде шорт и майки и переодеваюсь.
— Но не могла же ты просто так на дню по несколько раз терять сознание?
Бесцеремонно входит в комнату и усаживается на кровать. Вот же допытный. Надеюсь, малыш не пойдет характером в него, иначе я же просто не вынесу этого.
Приближаясь к назначенному месту встречи, неподалеку я заметила знакомую фигуру. Рыжие локоны развивались по ветру, открывая обзор на оголенные плечи и пышную грудь, подчеркнутую глубоким декольте легкого летнего платья до середины бедра. Длинные ноги, как говорят «от ушей» и миловидная внешность — не удивительно, что он сразу предпочёл ее, а не меня... Она была идеальной и не каждый представитель мужского пола смог бы пройти мимо и оставить ее без внимания.
— Что тебе нужно? — сразу начинаю я.
Наконец она замечает меня. Окидывает меня презрительным взглядом и только потом начинает говорить:
— А ты что здесь делаешь?
— Я пришла сказать тебе, чтобы ты ни на что не надеялась. Мы снова вместе и на этот раз навсегда. А ты так... лишь игрушка, не более того. — уверенно заявляю я, уповаясь тем как за долю секунды с ее лица исчезает самодовольство, сменяясь на гримасу злости. Ничего. Пусть знает.
— Да ты хоть знаешь, что между нами сейчас происходит? — кричит она.
Ложь. Все ложь. Вчера он говорил мне, что между ними давно все кончено.
— Ничего между вами не происходит. Хватит пудрить мне мозги! И предупреждаю первый, и после раз, оставь его в покое или пожалеешь!
Разворачиваюсь и ухожу. Хватит с меня. И минуты не прошло, а она уже успела выбесить меня. Зря я вообще пришла.
— Стой! — раздается позади. Ну чего еще?
Резко останавливаюсь и оборачиваюсь. Она движется ко мне.
— Видишь тот дом?
Снова оборачиваюсь. Взглядом указывает на многоэтажку находящуюся через улицу. Она издевается.
— И? — выжидающе смотрю.
— Я живу там. Догадываешься благодаря кому?
Бред. С чего бы ей жить в таком элитном районе? И на какие деньги?
— Чушь. — напоследок бросаю я, и заметив зеленый свет спешу уйти от этой особы.
— Это он мне ее купил! — кричит вслед.
А это уже смешно. Не верю. Ему что заняться больше нечем?
— Ты даже представить себе не можешь, что нас связывает!
Твою мать, она что за мной идет? А она еще глупее чем я представляла.
Игнорирую.
— Я беременна! — вскрикивает она.
Резко останавливаюсь в сантиметрах от проезжей части. Что? Внезапно в голове начинают складываться воедино словно пазлы, события. Их поход в больницу, его частое отсутствие дома и главное его обещание рассказать сегодня мне что-то очень важное. Теперь-то все ясно. Или же это просто провокация?.
К горлу подступает ком, а глаза начинает щипать. Нет же. Это ложь. Она лишь провоцирует.
— Достаточно твоего бреда! — срываюсь я.
Она скрещивает руки на груди и самодовольно усмехается.
— Тому, что ты называешь бредом почти пять месяцев.
Сама не знаю зачем, опускаю взгляд на ее живот и замечаю небольшую округлость.
Боже, ну почему? Только же все наладилось...
— Ну что, веришь? — насмешливо спрашивает она.
— Пошла к черту! — на этот раз точно напоследок кричу я и, не смотря на движение машин иду вперед.
— Куда это ты пошла? — доносится вслед. — У нас будет мальчик! Мы вместе ходим к врачу! — пытается сделать больнее, дрянь. Но куда еще то? Ноющая боль в груди не дает скрыть эмоции и слезы уже сами по себе скатываются по щекам. Слышу стук каблуков позади и ускоряю шаг. Почти бегу. Такой она меня точно не увидит.
— И это ты ни на что не надейся! Когда родится ребенок он поймет...
Поймет что? Не успеваю ответить на вопрос, позади слышится громкий визг и резкий звук тормозов. Это же не...? Оборачиваюсь и первое что вижу это копну рыжих волос на асфальте, кружащего над телом седого мужика и скопившуюся толпу.
Прошло несколько часов, с того момента как она попала в реанимацию. И ничего. Никаких новостей. Пару врачей раза два мимолетно пробегали из кабинета и обратно.
— Марина? — раздается знакомый голос.
Открываю глаза. Передо мной стоит взволнованный и растерянный Лазарев. Волна тревоги за секунду завладела мной, лишая дара речи. С одной стороны, он обманывал меня, скрывая беременность бывшей. Я должна требовать объяснений, злиться. Но с другой, не могу сделать этого просто, потому что люблю. Чтобы он там не сделал, сейчас, когда врачи борются за жизнь, пусть еще нарожденного, но все же его ребенка. Сейчас не важна его ложь и как в дальнейшем будут развиваться наши отношения, главное это его душевное состояние в данный момент времени.
Не успеваю ничего ответить выходит врач.
— Вы — Сергей?
Когда он кивает, доктор посвящает его во все подробности. Это они ему позвонили, так как именно его номер был последним в списке набранных.
Вслед за врачом Сережа уходит в палату к ней.
С каждой секундой чувство вины гложет сильнее. Из головы не выходит мысль что я могла все предотвратить. Нельзя было поддаваться эмоциям и идти туда.
Спустя минут 10 он выходит. Его лицо не выражает никаких эмоций. Оно просто каменное. И это нагнетает только больше.
— Ребенок умер. — отстраненно произносит он, устремляя взгляд вперед. — У меня только один вопрос, что ты здесь делаешь?
— Сереж, чтобы она там не рассказала, верь мне. Утром она звонила тебе, затем прислала смс с адресом. Да, я сглупила и пошла. Когда я уходила, она вслед за мной выбежала на дорогу и видимо не заметила...
— Рассказала мне? Марина, приди в себя. Она не в состоянии и слова произнести.
От его холодного тона меня передергивает. Он говорит, как тогда последним днем в Дубае.
— Прости... Я лишь боялась снова потерять тебя. Хотела дать ей понять, что мы вместе.
— Понятно.
Больше ничего не говорит. Проходит мимо меня, а после исчезает в коридоре. Чувство тревоги снова поглотило меня. Я снова теряю его. Не знаю что делать. Догнать его и просить прощения? Но за что? За то что он пять месяцев скрывал от меня собственного ребенка? Да и имеют ли сейчас мои слова для него хоть какое-то значение? Не важно. Стоит попробовать.
Вскакиваю с места и бегу к выходу. Ищу взглядом его машину и когда, наконец, она попадается мне на глаза, спешу к ней. Слава Богу, он не уехал еще.
Приближаясь, замечаю, что салон пуст. Это точно его машина. Но где сам Сережа?
— Кого-то потеряла?
Голос, который я узнаю из тысячи. Грубый и скрипящий. Меня моментально окутывает паника и, не оборачиваясь, я рвусь вперед, но сильная мужская рука, вцепившаяся в мое запястье не дает этого сделать.
Когда меня заталкивают в незнакомое мне авто, серые глаза насквозь меня пронзают.
— Что-то ты не договариваешь... — щурясь, подозрительно проговаривает он.
Нужно сказать ему. Прямо сейчас. А дальше мы вместе разберемся, как быть со всем этим.
Но как?
Оправив майку, подхожу к нему и сажусь рядом на кровати.
— Да, ты прав.
Он хмурится и выжидающе смотрит, а я опускаю взгляд в пол.
— Это никак не связано с теми приступами. Все анализы, которые я проходила по рекомендации невролога — чистые. Извини что сразу не сказала. — виновата лепечу я.
— Тогда в чем причина?
— Я... ну... в общем... я немного беременна, кажется. Ну не кажется и не немного. Сегодня была у врача, и она подтвердила. Я понимаю, что сейчас не время, но все же... — палю на одном дыхании пока он меня не останавливает.
— Замолчи.
Смотрю на него и не могу понять рад он или же наоборот зол. И когда он хватает меня за руки и прижимает к себе, второй вариант сразу отпадает.
— Я рад. — его губы целуют меня куда-то в макушку и я окончательно расслабляюсь.