Ты мой запрет

Фариде держала за руку Камрана, пока они шли по тротуару. Он, как всегда, прыгал на месте, изображая бойца, на ходу размахивая руками.

— Ты точно никого там не побьёшь? — улыбнулась она.

— Нет! Только научусь правильно! — гордо ответил он.

Они уже почти подошли к зданию, когда с дороги донёсся звук двигателя — знакомый, ровный. машина медленно притормозила рядом. Фариде обернулась и сразу встретилась взглядом с ним — Шахин.

Он тоже увидел её. На лице мелькнула та лёгкая улыбка— чуть в сторону губы, будто он вот-вот скажет что-то остроумное.

Он опустил стекло.

— Куда путь держите? — спросил он, смотря на Камрана.

— На борьбу! — первым ответил мальчик. — Я стану сильным!

Шахин кивнул с одобрением:

— Молодец. Сильным быть надо.

Потом его взгляд снова вернулся к ней.

— Я могу вас подбросить?

— Мы уже почти пришли, — спокойно ответила Фариде.

— Тогда я подожду, пока ты выйдешь обратно, — вдруг сказал он. — Поговорим.

Она посмотрела на него, прищурившись:

— Зачем?

— Просто поговорить. Не переживай, я не кусаюсь.

Фариде колебалась, но потом только коротко кивнула:

— Хорошо.

Шахин усмехнулся, кивнул и медленно поехал дальше, а Камран смотрел ему вслед.Когда они дошли до спортзала, Фариде проводила Камрана внутрь, убедилась, что он встал в очередь с другими ребятами и внимательно слушает тренера. Но мысли её уже были далеко — точнее, в машине, которая ждала её за углом.Спустя полчаса она вернулась на улицу. Машина стояла у обочины, как и обещал. Шахин сидел, склонившись к телефону, но как только услышал шаги — сразу поднял голову.

— Думал, передумаешь, — сказал он, открывая пассажирскую дверь.

Фариде медлила, потом всё-таки села, аккуратно прикрыв за собой.

— Говори, — тихо бросила она. — Ты же хотел поговорить.

Шахин посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно было для простого разговора. Потом сказал:

— Я скучаю. Не просто по тебе, а по тому, как было с тобой рядом. Спокойно, даже когда сложно.

— Прошлое не вернуть, — ответила она спокойно.

— Я и не хочу возвращать. Я хочу создать что-то новое. Пусть даже ты снова меня оттолкнёшь. Я не могу просто смотреть на тебя со стороны.

Фариде отвела взгляд в окно. Люди проходили мимо, машины проезжали — обычный день, а внутри у неё опять всё колотилось.

— У тебя есть право злиться, — продолжил он. — Но ты должна знать: я всё ещё здесь. Если ты когда-нибудь позволишь — я всё объясню. Всё расскажу. И больше не исчезну.

Фариде долго молчала. Потом только тихо сказала:

—Я не та которая  тебе нужна.

—Ты просто не привыкла что тебя не исправляют а принимают

—Я все равно сомневаюсь.

—Тогда закрой рот.И просто привыкай к любви.

— Я правда боюсь снова поверить, — призналась она, глядя перед собой. — Если я снова потеряю... себя... я этого не выдержу.

Шахин чуть наклонился к ней.

— Тогда я постараюсь, чтобы ты не теряла себя. Ни со мной, ни без меня. Я не хочу, чтобы ты снова растворялась в ком-то. Даже если этим кем-то буду я.

Она опустила голову, пальцы теребили травинку.

— Если ты снова исчезнешь... — прошептала она.

— Я не исчезну, — серьёзно ответил он. — Я уже пробовал жить без тебя. Больше не хочу.

Фариде продолжала смотреть в одну точку, словно боялась повернуться и увидеть его глаза. В груди было так тесно, что каждое слово давалось через силу.

— Ты не понимаешь... — сказала она наконец. — Мне кажется, если ты исчезнешь ещё раз, я... я уже не соберу себя. Осколков не хватит.

Шахин наклонился чуть ближе, не дотрагиваясь, но его голос стал тише, как будто он боялся спугнуть эту хрупкую искренность.

— Я понял это тогда, когда потерял тебя в первый раз, — сказал он. — Я знаю, что сделал. Я знаю, как больно тебе было. И мне тоже. Я не оправдываю себя, Фариде. Но я... я сдох бы, если бы ещё раз это пережил. Поэтому я и вернулся. Пусть поздно, пусть глупо. Но я здесь.

Она резко повернула голову, глядя прямо на него:

— А твоя мать? Зумруд? Все эти девичьи взгляды, предложения... ты уверен, что готов пойти против них?

Шахин смотрел в её глаза спокойно, но решительно.

— Мне плевать, — коротко сказал он. — На Зумруд, на чужие взгляды, на разговоры. Если ты скажешь, что хочешь быть со мной — я сам разберусь со всеми. Если ты откажешься — я всё равно никого другого рядом с собой не представлю.

Фариде долго молчала. Потом тихо вздохнула и отвернулась обратно к окну.

— Я не знаю, что тебе сказать, Шахин.

— Не говори, — ответил он мягко. — Просто... не исчезай.

Фариде всё так же смотрела в окно, но в глазах стояли слёзы, которые она упрямо не хотела отпускать.

— Я и не исчезала, — прошептала она. — Это ты меня тогда оставил.

Шахин прикрыл глаза, коротко вздохнул , будто каждое её слово било под рёбра.

— Я знаю, — тихо ответил он. — Я заплатил за это каждую ночь, Фариде. Ты не представляешь, как.

Она усмехнулась горько, не поворачивая головы.

— Что ты хочешь теперь? Чтобы всё стало как прежде? Не будет как прежде. Всё треснуло, сломалось.

— Я не хочу как прежде, — перебил он. — Я хочу лучше. Я хочу быть рядом так, как ты этого заслуживаешь. Ты думаешь, я пришёл, потому что просто скучал? Нет. Я пришёл, потому что... больше не вижу смысла ни в чём без тебя.

Тишина повисла между ними. Только глухой шум улицы за окном.

Фариде наконец повернула голову. В её глазах стояло всё: и обида, и страх, и усталость... и надежда, которую она прятала сильнее всего.

— Если ты снова уйдёшь... — голос её дрогнул. — Я не смогу простить. Даже себе — за то, что впустила.

Шахин посмотрел на неё прямо, без единого колебания:

— Я никуда не уйду. Теперь ты сама должна решить — готова ли ты остаться.

И они снова замолчали. Но в этой тишине впервые за долгое время не было стены между ними.

Она усмехнулась чуть горько, но впервые — по-настоящему мягко:

— Глупый ты, Шахин.

— Зато твой, — сказал он просто.

Они замолчали. В машине стало тихо, но это была уже не та тишина, что раньше — не отчуждённая, а теплая, почти успокаивающая.

—Я тебя довезу

Фариде посмотрела на него долгим взглядом, потом медленно кивнула. Она устала спорить, устала держать дистанцию, которая на самом деле разрывала её изнутри.

— Хорошо, — согласилась она наконец.

Он завёл двигатель, и машина плавно тронулась с места. Ехали молча, но в этой тишине больше не было колючести. Шахин украдкой смотрел на неё, ловил каждое движение — как она поправляет волосы, как смотрит в окно, как опускает взгляд, когда чувствует его взгляд.

Наконец он тихо сказал:

— Мне нравится, что ты рядом.

Фариде опустила глаза, сжала пальцы на коленях.

— Не привыкай, — ответила она, но голос звучал мягче, чем хотелось бы ей самой. — Я же ещё не сказала, что остаюсь.

— Ничего, — усмехнулся он. — Я подожду. Главное, что ты это вообще допустила.

Она покачала головой, но улыбка едва заметно тронула её губы.

Шахин поймал этот тонкий проблеск улыбки и, не сдержавшись, тихо сказал:

— Вот так тебе гораздо больше идёт.

— Что? — удивилась она, приподняв бровь.

— Когда ты улыбаешься. Пусть даже немного. Пусть даже через силу.

Фариде отвела взгляд к окну, но уже не могла спрятать того, как её губы дрогнули в ответ. В ней всё ещё было слишком много осторожности, но сердце невольно откликалось.

— Не обольщайся, — пробормотала она. — Это просто... привычка.

— Тогда давай будем её укреплять, — усмехнулся он.

Она покачала головой:

— Ты неисправим.

— Не хочу исправляться, если в итоге стану тебе чужим.

Фариде замолчала. Внутри всё путалось: тепло, страх, желание снова поверить и тот самый голос в голове, который твердил «осторожнее».

Когда машина свернула в её улицу, она вдруг сказала:

— Шахин... не жди, что всё станет легко.

Он притормозил у её дома, заглушил мотор и повернулся к ней:

— Я не жду лёгкого пути. Только — честного. Даже если с упрямством. Даже если с болью. Главное, чтобы ты шла рядом.

Она опустила взгляд, потом медленно открыла дверь.

— Посмотрим, Шахин, — сказала она напоследок. — Посмотрим, как долго ты сможешь ждать.

И, не оглядываясь, вышла из машины. Но шаги её были легче, чем утром.

Шахин ехал медленно, как будто не хотелось сразу уезжать далеко от её дома. Руки на руле сжимались крепче, чем нужно, но мысли были совсем не о дороге.

Она всё равно не поверила... Но ведь не прогнала.

Он слышал в её голосе — страх, сомнение, но и... надежду. Тоненькую, робкую, едва уловимую.

Он улыбнулся про себя.

«Посмотрим, как долго ты сможешь ждать»...

— Сколько угодно, Фариде, — пробормотал он вслух. — Сколько угодно.

Эта борьба не пугала его. Он знал, что всё потеряет, если отпустит её окончательно. А потому не позволит себе сдаться.

Шахин поймал себя на мысли, что уже прокладывает в голове план. Где бы случайно оказаться рядом. Какой предлог придумать, чтобы снова увидеть её.

«Я буду рядом так, как ты позволишь. Но я буду», — твёрдо решил он.

И, как только свернул на свою улицу, он уже точно знал: завтра он найдёт повод пересечься с ней снова. Пусть даже на секунду.Когда он вошёл в дом, мать сразу встретила его взглядом, будто ждала. Но что-то в его лице заставило её ничего не спрашивать. Она поняла — снова виделся с ней.

Шахин прошёл мимо, коротко сказав:

— Не спрашивай. Всё равно не одобришь.

Севда только тяжело вздохнула и покачала головой.