×26 глава×
Автор: Прошло очень много времени с пропажи Алики и Милы, Мальчики никак не смогли их найти, к тому же никто не соглашался, они чувствовали что они живы, но не могли доказать этого. Джиён и Кюнхо стали совсем большие, в этом году они идут в первый класс
Но все же, вы думаете эта история так легко закончится? конечно же нет!
Чимин сидел в зале и пересматривал совместный альбом с Аликой, он очень скучал и не мог поверить в ее смерть, Джиён спрашивал у отца з
а маму, но тот не знал что сказать
Сынок, понимаешь, в жизни случается то чего ты не ожидаешь и это может очень сильно причинить боль, так и случилось с твоей мамой, она хотела навестить твоих бабушку и дедушку, но самолёт был неисправен и разбился вместе с твоей мамой, но я не верю что она мертва, мы найдем ее, ты же мне поможешь? — сказал Пак поцеловав в макушку сына
Джиён, уже почти семилетний, кивнул, его большие, серьезные глаза, точь-в-точь как у Чимина, были полны непоколебимой веры. Он слишком мало помнил маму — лишь тепло, запах ванили и звонкий смех, который звучал в отцовских редких улыбках, когда тот смотрел старые видео.
— Я помогу, папа. Мы обязательно найдем маму и тётю Милу, — сказал он твёрдо, сжимая маленький кулачок.
В соседней комнате Кюнхо, такой же высокий для своего возраста, терпеливо собирал рюкзак для школы. Он был тише и задумчивее Джиёна. Его воспоминания о матери были чуть отчетливее — он помнил, как она пела ему колыбельную, и как пахли её духи — морской бриз и жасмин. Он не спрашивал так часто, но его тоска была глубже, уходящей корнями в едва осознаваемую пустоту.
Чимин закрыл альбом, чувствуя привычную тяжесть на сердце. Он и Чон, потерявший Милу, все эти годы не оставляли поисков. Они наняли частных детективов, проверяли самые безумные теории, следили за любыми сообщениями о найденных без вести. Но следы оборвались, будто две женщины растворились в воздухе. Официальная версия — авиакатастрофа в связи с неисправностью самолёта — была удобна для мира, но не для их сердец. Он помнил что было много обломков, и было много тел.
На следующее утро Чимин и Чонгщ вели мальчиков в школу — их первый день в первом классе. Это был Важный момент, полный гордости и щемящей боли от того, что самые важные женщины не видят этого.
— Ведите себя хорошо, — сказал Чон, поправляя воротник рубашки Кюнхо. — Будьте друг за друга горой.
Мальчики кивнули, обменявшись понимающим взглядом. Они были не просто кузенами, они были братьями, связанными общей тайной и общей потерей.
Школа была яркой и шумной. Пока другие дети робко знакомились, Джиён и Кюнхо держались вместе. На перемене, когда они сидели в углу школьного двора, к ним подошла девочка с двумя аккуратными хвостиками и умными, наблюдательными глазами.
— Меня зовут Соа, — сказала она без лишних церемоний. — Вы новенькие. Близнецы?
— Нет, кузены, — ответил Джиён.
— Вы похожи, — заметила Соа. — И вы выглядите грустными. Скучаете по дому?
Кюнхо покачал головой.
—Мы скучаем по нашим мамам.
Девочка нахмурилась, села рядом.
—А где они?
— Они… потерялись, — тихо сказал Джиён, повторяя слова отца. — Но мы их найдем. Мой папа не верит, что они умерли.
Соа задумчиво смотрела на них. Потом неожиданно спросила:
—А у вас есть что-то ихнее? Что они трогали в последний раз?
Мальчики переглянулись. У Джиёна в цепочке на шее висел маленький кулон в виде крыла — копия того, что Чимин когда-то подарил Алике. У Кюнхо в кармане всегда лежала гладкая, отполированная временем ракушка — последний сувенир, который Мила привезла ему с моря.
— Есть, — подтвердил Кюнхо.
— Моя бабушка говорит, что вещи помнят прикосновения своих хозяев, — таинственно прошептала Соа. — Может, они вам подскажут?
Эта детская, почти магическая логика странным образом отозвалась в мальчиках. В тот вечер, вернувшись домой, Джиён сжал кулон в ладони, закрыл глаза и изо всех сил попытался «услышать» маму. Кюнхо приложил ракушку к уху, слушая не шум моря, а тишину, надеясь различить в ней эхо материнского голоса.
А в это время, на окраине Пусана , в частной клинике, утопающей в зелени, женщина с длинными светлыми волосами смотрела на закат. Её звали не Аликой, а «Соен». Но по ночам ей снились сны, полные музыки, смеха и лица мужчины с печальными, добрыми глазами. И еще одного лица — маленького мальчика, чье имя вертелось на языке, но никак не вспоминалось.
В соседней палате другая женщина, «Даён», механически перебирала лепестки розы. В её памяти всплывали обрывки: детский смех, теплые руки, запах детского шампуня. И непреодолимое чувство, что где-то её ждут. Что её ждут двое.
Их памяти были стерты, личности изменены, прошлое — похоронено под слоем лжи и препаратов. Но сердце, как известно, не подчиняется приказам. Оно помнит. Оно тоскует. И оно, подобно компасу, упрямо указывает на дом.
Первая школьная неделя подходила к концу, когда Джиён, играя с кулоном, случайно нажал на крыло особым образом. Слабый щелчок — и крошечный отсек открылся. Внутри, свернутая в трубочку, лежала микроскопическая, почти невесомая флешка-наночип. То, что Чимин, всегда перестраховывавшийся, вложил туда много лет назад, надеясь, что это никогда не понадобится. На ней были зашифрованы координаты их последнего совместного путешествия и… данные незаконченного расследования Чимина о коррумпированной корпорации, с которой Алика и Мила столкнулись в своей журналистской работе незадолго до исчезновения.
Мальчик, не понимая до конца, что держит в руках, побежал к отцу. И когда Чимин вставил чип в специальный считыватель, его мир перевернулся с ног на голову. Это не было прямым адресом. Но это был ключ. Первая за семь лет зацепка, выпавшая не из мира взрослых сыщиков, а из мира детской веры и случайности.
Чимин взглянул на сына, в чьих глазах горела надежда.
—Папа? — спросил Джиён. — Это поможет?
Чимин обнял его, чувствуя, как ледяная скорбь в его груди начала таять, уступая место яростной, жгучей решимости.
—Да, сынок. Это поможет. Это именно то, с чего мы начнем. По-настоящему.
И он понял, что история их поисков только начинается. Теперь в ней будут участвовать не только двое отчаявшихся мужчин, но и двое маленьких мальчиков, чья вера могла сдвинуть горы. И где-то там, далеко, две женщины, забывшие свои имена, сделали первый неуверенный шаг к пробуждению, услышав во сне голоса, звавшие их домой. Голоса, которые звучали как «мама».