глава 19
✧✧✧
Мы стоим на балконе.
Ночь прекрасная, как и она.
Лунный свет освещает её лицо.
Я держу её за талию.
Она ничего не делает.
Просто смотрит.
Даже не пытается убрать мои руки.
Я не знаю, кто ей звонил,
но кто-то назвал мою маленькую девочку «сукой»
и мне это не нравится.
Они говорили недолго.
Она просто смотрела на звёзды,
погружённая в свои мысли.
После моих слов она задумалась,
но отвечает, как всегда:
— Я хочу в Испанию. И что я тут делаю? говорит она, упрекая меня. Она здесь, потому что её родная мать запретила ей уехать.
Но и я виноват из-за нашей сделки страдает она.
— Почему ты так хочешь в Испанию? спрашиваю я тихо, почти шёпотом.
Она долго молчит.
Думает над словами.
Что скажет своими губами
нежными, пухлыми, манящими.
Но я ничего не делаю.
Просто смотрю ей в лицо.
Наконец она говорит:
— Там свобода. Там моя жизнь.
говорит она спокойно, без крика.
Отводит взгляд.
— Ты свободна, говорю я,
хотя знаю это ложь. Она в клетке.
Видит войну Страдает.
Она смотрит на меня.
Её карие глаза
теперь с ненавистью и злостью.
— Да ты что. Интересно.
Не успела порог дома перейти уже женился. И это свобода?
В Испании у меня была жизнь.
Тишина. А тут пустота. Знала бы пару дней назад никогда бы сюда не вернулась.Но я вернусь.
Чего бы это ни стоило.
говорит она, сначала мягко,
а потом срывается на крик.
Я ничего не знаю о ней.
Что было с ней в Испании
ничего.
— Через пару месяцев запрет снимут, и ты сможешь уехать,
говорю, зная, что это ложь Я её не отпущу Никуда Она моя
И только моя.
Она горько улыбается.
Собирает мысли.
Становится спокойной.
— Ты серьёзно в это веришь?
Снимется один запрет
появится второй, третий И так три года. А потом я уеду.
И конец. говорит она раздражённо.
Я не отпускаю её.
Мои руки напрягаются от её слов.
Она хочет быть свободной.
А не вещью.
Не частью сделки.
Я знаю у неё не было выбора.
Но она всё равно хочет вернуться.
— Ты права. Тебе нужно прожить здесь три года Родить ребёнка.
И ты будешь свободна.
говорю я горько, зная, что не отпущу её Я лгу.
На её лице замешательство.
Я столько раз говорил это,
что звучит как клятва.
Но она не верит.
Она молчит.
Просто смотритЗлится
Лицо напряжено.
Как всегда кусает губы.
Она хочет уйти Но я не даю.
Она поднимает бровь.
— О чём вы говорили с отцом?
спрашиваю.
Я видел, как она шла с ним.
Но она не ответила.
Задумывается.
Потом улыбается.
— Он хотел, чтобы я нормально говорила с матерью А я ответила:
«Мне плевать на неё. И что? А может, ты не хочешь услышать, какая я плохая жена?
Как тебе не повезло».
цитирует она слова моего отца.
Я знал, что у неё плохие отношения с матерью.
Но не с отцом.
Самир как сказать…
Подкаблучник.
Её мать решает всё.
И свадьбу.
И решения.
Я просто отпустил её.
Пошёл за ней.
Она легла в кровать,
повернувшись ко мне спиной.
Я положил ноутбук на стол,
лег рядом.
Погасил свет.
Она ничего не сказала.
Но отодвинулась.
Хмыкнула Решила сбежать.
Через полчаса
она начала крутиться
с одного бока на другой.
Когда в очередной раз
повернулась ко мне спиной,
я не выдержал.
Положил руку ей на талию.
Притянул к себе.
Она пискнула.
Начала убирать мою руку.
Но я только крепче обнял.
После пары неудачных попыток
она заговорила:
— Что ты делаешь?
спросила она.
— Ты крутишься уже двадцать минут. Имей совесть спи.
сказал я ей в волосы.
Она вздрогнула.
Напряглась.
— Я не могу уснуть, сказала она тихо. Голос дрогнул.
Я больше ничего не говорил.
Она тоже.
Просто лежала.
Но я знал она не спит.
Я повернул её лицом к себе.
Лунный свет освещал её лицо.
Теперь она смотрела на меня.
Не знаю, как это произошло,
но она уснула.
Как и я.
Продолжая обнимать её.
***
Милиса
Утро.
Я проснулась от того, что солнце светило прямо в лицо.
Невольно открыла глаза.
Не знаю, сколько было времени,
но солнце уже припекало.
Я потянулась в кровати.
На удивление Димира уже не было.
И, честно, это к лучшему.
Лучше вообще не пересекаться с ним.
Я вылезаю из-под одеяла.
Холодный пол.
Сегодня должны привезти мои вещи.
А пока можно осмотреть дом.
Как я ему говорила спальня безвкусная.
Я выхожу в коридор.
Мы на втором этаже.
Тут ещё четыре комнаты.
Первая закрыта.
Две другие тоже.
Явно гостевые.
Последняя кабинет.
Не заперта.
Я открываю.
Деревянный стол у окна Диван.
Небольшой столик.
Шкафы.
Цвет серо-чёрный.
Полки обычные.
Как всегда типичный кабинет.
Я не задерживаюсь.
Мне это не интересно.
Спускаюсь на первый этаж.
Тут гостиная и кухня.
И ещё одна гостиная для просмотра фильмов.
Сначала кухня.
На удивление чистая и просторная.
Полки светлые.
В центре остров с мраморной столешницей.
Две лампы в ретро-стиле.
Вдоль стен белые шкафы с матовым покрытием и латунными ручками.
Между ними плитка цвета морской пены.
Просто.
Но со вкусом.
Хоть что-то.
У окна столик.
Большое окно в пол.
Дальше гостиная.
Как всегда диваны, подушки, телевизор.
Мягкий свет.
Светлые стены.
Картины.
Тумбочки.
Я осмотрела весь дом.
И скажу он не так уж плох.
Мысли не закончились,
когда в дверь постучали.
Я пошла открывать.
На мне сорочка и бельё.
Всё.
Открываю.
На пороге высокий парень в костюме.
Молодой.
Лет двадцать пять.
В руках мой чемодан.
Конечно, из Испании я взяла только один.
Но дома были вещи.
И когда мы ходили за платьем
я купила ещё.
И подарки свадебные.
Я впускаю его.
— На второй этаж, говорю.
С ним ещё двое.
С коробками.
Они всё несут в нашу комнату.
Когда они наконец ушли,
я поднялась наверх.
Начала открывать чемоданы.
Вешать платья, штаны, кофты, мелочи.
Оставила себе одежду,
которую надену сегодня.
Когда дошла до коробок
там были украшения.
Белое золото.
Я не люблю украшения.
Но одну цепочку ношу.
Уже больше 5 лет.
Никогда не снимала.
Поставила украшения рядом с одеждой.
Там были специальные отделения.
Дошла до косметички.
Её было много.
Спасибо, что поставили туалетный столик.
Я начала раскладывать:
тональные кремы, духи, косметику, расчёску,
маски для волос, шампуни, гели, уход.
Всё в ванную.
Не знаю, сколько времени заняла моя расстановка.
Потом душ.
Быстро.
Надела чистое бельё.
Шорты чёрные.
Футболку белую.
Добавила немного штрихов.
Кроссовки.
Собрала хвост.
Сделала лёгкий макияж.
Не знаю, куда пойду.
Но мне и так хорошо.
Спустилась на первый этаж.
Пошла на кухню.
Хотела есть.
Жутко.
Открыла холодильник.
Яйца, помидоры, сыр.
Придумаю омлет.
С моими кулинарными способностями
он почти сгорел.
Пока сидела в телефоне.
Но он был съедобен.
Сделала кофе.
Лучше бы вино.
Но нет.
Здесь его нет.
Надо будет записаться на какие-нибудь курсы.
А то чего доброго сгорю живьём.
И это будет не еда,
а я с засмажкой.
Поела.
Помыла тарелку и кружку.
И просто не знала, чем заняться.
На территории были люди.
Явно следили за домом.
Я вспомнила слова Мари
о её сюрпризе.
Эта чокнутая что-то выкинет.
Как родила так и стала сумасшедшей.
Прошёл час.
Я ходила по дому.
Не знала, чем заняться.
Мне позвонили.
Это была Мари.
Я улыбнулась.
Взяла трубку.
Я безумно скучала по ней.
И по своей крестнице.
— Милиса, знаешь, что я сделала?
говорит она.
Она интриганка.
И мне становится не по себе.
Что она уже придумала?
И меня туда втянула.
— Надеюсь, я не пожалею,
говорю я, зная, что пахнет жареным. Зачем я взяла трубку?
— Я еду в Италию.
Уже скоро буду там.
У меня там дом.
Я еду туда.
И заодно тебя увижу.
И знаешь, кого я беру с собой?
интригует она.
Мне становится плохо.
Если она здесь
значит, у меня проблемы.
Она может выкинуть что угодно.
— С мужем задумываюсь, зная, что вряд ли тот грызун не перейдёт порог дома, над чем мы всегда издевались, но он всегда забирал ребёнка, чтобы нам не мешать, за что мы радовались.
— Могла бы уже понять этот грызун не уйдёт из дома. Нет, я еду с твоей крестницей, говорит она, смеясь.
Только не это. Она может ребёнка мне впарить, а всем известно, что тебе не нравится быть в тишине. Такой была моя крестница Дилара когда я с ней сидела, она всегда кричала, я не могла спать, потому что её мамка всегда была занята, и страдала я.
Детей я-то не люблю.
Не то чтобы совсем, но когда ребёнок спокойный и тишина это да.
А когда он кричит, и ты не знаешь, что делать это совсем другое.
— Вы ошиблись номером. Такой, как Милиса, не существует, говорю я, зная, что мой прикол выйдет мне боком.
— Мать, ты давай носом не чавкай и выезжай. Кто мне поможет с ребёнком и вещами? Так что жду в аэропорту и без твоих приколов, говорит она.
Я хочу что-то сказать, но она сбрасывает, и из моего рта вырываются не самые хорошие слова.
— Чёрт, только этого не хватало, говорю я, иду на второй этаж, беру сумку, очки и кепку меньше народа и глаз.
Я выхожу из дома.
Но сначала решаю написать своему мужу, чтобы потом мне не влетело наказание, хотя чёрт с ним.
И всё же пишу ему:
Милиса: я еду в аэропорт за подругой!
Загоняю, но через секунду он отвечает:
Димир: неужели ты спрашиваешь разрешения?
Я закатываю глаза: да пошёл ты, козёл. Я перечитываю и отвечаю:
Милиса: я имею в виду, что явно сегодня не вернусь сюда, так что грей свою кровать сам.
Пишу, зная, что это правда. Вряд ли я вернусь сюда в трезвом состоянии.
Я отключаю от него уведомления и подхожу к охране, говорю, чтобы хоть кто-то отвёз меня в аэропорт.
Он кивает, и через минуту я уже захожу в машину.
Говорю: в аэропорт.
Он везёт, и больше ничего.
Последние полчаса мы молчим.
Сегодня жарко.
Когда мы наконец приехали, я хочу уже выйти и говорю:
— Можешь не ждать, едь дальше куда хочешь, говорю, вылезая из машины, закрываю дверь и иду ждать самолёт.
Ближайшие минут десять я просто сижу и листаю ленту Instagram.
Когда наконец приземляется самолёт, я жду свою подругу.
И когда я уже вижу её чёрные волосы, небрежный пучок, переноска с ребёнком и один чемодан
я иду к ней по пути, думая, есть ли время вернуться обратно.
Но иду.
Она улыбается, как и я.
Мы не обнимаемся.
Да и как у неё ребёнок и чемодан.
Я просто забираю чемодан и иду к такси.
Я даю таксисту её сумки, и мы садимся в машину.
Она вынимает Дилару из переноски и держит её на руках.
Я мило улыбаюсь теперь она спокойно спит.
Переноску она даёт таксисту, чтобы тот положил в багажник, а ребёнка держит на руках.
— Где твой муж? Или меня в рабство отдадут? говорю я.
На что она тихонько смеётся, но не так громко, чтобы не разбудить Дилару.
— А ты как думаешь? У него работа. А ты не в рабстве ты сидишь со своей крестницей. Мне тут птичка напела, что ты вышла замуж, и ни слова о своём муже, говорит она, когда таксист заводит машину, и мы едем.
Я не знала, что ей ответить.
И решила рассказать всё с самого первого дня, как я здесь.
Когда она выслушала всё, что я сказала, она только разулыбалась.
Тихонько.
За что я уже хотела её ударить.
— Это как книга, говорит она.
Я больше ничего не говорю.
И через время мы приезжаем по адресу.
Нас встречает маленький светлый дом, а поблизости море.
Я выхожу из такси, чтобы дать ей переноску, чтобы она поставила Дилару.
Но она не кладёт.
Вылезает из такси.
Он даёт её вещи мне, и мы идём за ворота дома.
Зелёный сад.
Такой, что за ним следили.
Дом прекрасный.
Большие окна.
Мы идём по дорожке к дому.
Она открывает дверь.
Нас встречает красивая прихожая, гостиная, кухня, спальня и второй этаж.
Дом простой, но красивый.
За ним следили.
Мы идём к дивану.
Я по пути кладу её вещи и переноску.
Она кладёт Дилару на мягкий диван.
Она спокойно спит.
Что-то сопит себе под нос.
Она была одета легко, просто.
Мари падает на второй диван.
А я на кресло.
Пока ребёнок спокойно спит тишина.
Я решаю включить уведомления от Димира и посмотреть, что он написал.
А там угрозы и всё такое:
Димир: тебя дома нет или что?
Димир: чтобы дома была. Поняла? Меня не зли.
Я всё прочитала.
Было ещё несколько с угрозами.
Но я их не боюсь.
Что он мне может сделать?
Поцеловать?
И всё.
Тоже мне напугал зайца.
Нет, конечно, я хотела идти домой.
Но моя другая сторона говорила:
ты что, слушаться думаешь?
И к чёрту всё.
Тоже мне.
Мари поднимается на локтях и смотрит на дом.
Мне всё равно.
Домой я не вернусь.
Она смотрит на меня.
Я на неё.
Сколько дней я там не пила.
Зная, что она пить не будет придётся самой.
А в лучшем случае позвонить мне, чтобы я выпила с ней.
Но я знаю — Мари это не понравится.
И потому я говорю:
— А тут выпить есть что?
А то я уже не выдерживаю.
Больше одиннадцати дней не пила. Нужно срочно выпить, говорю, уже идя на кухню, зная, что что-то должно быть.
Но моё удивление обрывается, когда я вижу выпить нечего.
Я умираю.
Меня как током ударило.
Что за хрень?
Если в этом доме нет выпить зачем я сюда пришла?
Я возвращаюсь к Мари и спрашиваю:
— В этом доме даже выпить нечего? говорю я коротко, с потухшим голосом.
Я расстроилась.
Она тяжело вздыхает.
И я задаюсь вопросом:
в том доме нет выпить.
Что, в этом тоже?
Мир что сговорился против меня?
Если выпить нечего — я падаю в кресло.
Я нервная.
Мне нужно срочно выпить.
Видя моё состояние, Мари встаёт и идёт куда-то.
А я смотрю в одну точку.
Что мне делать?
Я хочу развод.
Я хочу свободу.
Даже если я не уеду я хочу свою жизнь.
Я не знаю, что меня так тянет в Испанию.
Меня парень бросил.
Учёба только учёба.
Тётя вряд ли она скучает.
Дом я за ним скучаю.
Друзья ни разу не позвонили.
Только Мари.
Я так хочу туда.
Всё, что там было просто воспоминания о жизни.
От этого только горько становится.
Я там имела ничего.
Слёзы, боль, предательство всё там.
А тут семья.
Пока я не уехала туда,
отношения с мамой были лучше,
с отцом тоже нормальные,
подруги всё было тутнормально,
даже с сестрой всё супер,
друзья но только одно:
все что-то хотели от меня.
Как бы я ни боролась
и от этого становится тошно.
Я бегу оттуда,
зная, что тут лучшее, что было со мной.
Но мысли об Испании…
Я потерялась за год.
И я знаю я хочу вернуться туда.
Мне уже плевать на всё, что будет со мной.
Знаю я буду свободной.
И даже если буду учиться
мне это только убивает.
Мне ничего не нужно.
Мои мысли прерывает Мари
несёт две бутылки вина.
Не знаю, откуда.
У меня появилась страсть к вину в Испании,
когда он меня бросил
я только его и пила.
И от этого на душе становится плохо.
Я в свои восемнадцать как алкашка.
И почему мне не больно от этого?
Нужно прекращать.
Завязать.
Но сегодня нужно выпить.
После свадьбы я не пила ничего.
И это бесит.
Зная, когда я последний раз пила…
Она кладёт бутылку на стол
и идёт на кухню.
Я открываю одну бутылку вина.
Она приносит один бокал
что доказывает: пить не будет.
И от этого становится тоже тяжело.
Зная, что если мы напьёмся
для Дилары это плохо закончится.
Она всего лишь ребёнок.
А когда ты в состоянии алкоголя
тебе нужен контроль.
Поэтому я наливаю себе бокал вина
и закрываю бутылку.
Я беру бокал,
думая обо всём на свете.
Но мои мысли опять прерываются вопросами.
Мари:
— Ну и как тебе твой муж?
спрашивает она, беря на руки Дилару.
Она спит спокойно
и это радует.
У Мари она всегда спит.
На её слова
я не знаю, что ответить.
— Мужчина как мужчина.
Мне какое дело до него?
говорю я, злюсь.
Я не хочу говорить о нём,
зная, что это ещё одна мигрень.
Но она продолжает.
И от её слов становится плохо.
— Ты всё ещё любишь Андреа?
поднимает она бровь в знак вопроса.
Я не знаю.
Я округляю глаза.
Я не знаю, что ответить.
По мне проходит мороз.
Что она ждёт от меня?
Но я сама не знаю, что мне делать.
Я потерялась.
Он мне изменил.
И теперь у него есть ребёнок.
А я замужем.
Есть ли ненависть?
Не знаю.
Боль да.
Предательство.
Измена.
Всё обрушивается на меня.
И я выдавливаю,
сама не веря в это:
— Не знаю.
Он мне изменил.
Я должна его ненавидеть.
Но нет.
Мне просто плевать.
У него своя жизнь.
У меня своя.
говорю я с горечью.
На языке боль.
Мне чертовски больно,
зная, что это правда.
И в то же время ложь.
Как жизнь издевается.
Она задаёт ещё вопрос:
— Что планируешь делать дальше?
спрашивает она.
А я знаю, чего хочу:
свободу.
— Не знаю.
После развода уеду в Испанию.
Но, как понимаешь, у меня условие ребёнок.
Она что-то думает,
но ничего не говорит.
Я держу вино в руке,
не зная, что делать.
— Как я понимаю, тебе нужно уехать, пока ты не забеременела.
Я киваю, не знаю, что ещё сказать. В лучшем случае да, мне нужно как можно скорее уехать.
— А если подать апелляцию тайно?
Я усмехаюсь, зная, что это бесполезно. У них всё в руках, я в ловушке.
— Бессмысленно. У них всё под контролем.
Она сидит, а я делаю глоток вина. Оказалось, оно терпкое, даже какое-то невкусное. Я ем и пропускаю дальше я люблю наслаждаться вином.
— То есть у тебя нет выбора. И чем скорее ты под него ляжешь, тем скорее избавишься от него. Хотя вряд ли это будет скоро.
Я захлёбываюсь вином от её слов что я должна лечь под него, зная, что он лишь ждёт. Я кашляю негромко, почти тихо. Я в шоке от того, что она мне предлагает. Если бы я хотела заняться с ним сексом, я бы сделала это вчера. Но ведь нет значит, капля разума ещё есть.
— Нет, никогда. Я не лягу под него. Знаешь, ты как родила совсем разум потеряла.
Я больше ничего не хочу слышать и просто ухожу из этого дома. По дороге заказываю такси. Выхожу за пределы дома. Мне нужен адреналин. Мне нужно что-то спокойное. Мне хватает всего, чтобы вытерпеть. Через десять минут ожидания приезжает такси, и я сажусь. Я не знаю, куда хочу в тот проклятый дом? В клуб? Я не знаю, чего хочу, но я хочу тишины. И я знаю, куда мне нужно. Я называю адрес, и он едет туда. В Италии есть квартира моей сестры. Она туда не ездит, и поэтому там можно побыть одной в тишине.
Я выхожу из такси, когда мы наконец приехали. Я не знаю, сколько времени, но уже закат. Я иду к дому. Мне не нужно много сил, чтобы пройти в квартиру меня и так знают тут. Я захожу внутрь. Она светлая, уютная, за ней следят чисто. Я разуваюсь, кладу сумку, телефон, включаю свет, закрываю дверь на замок и иду в спальню. Я устала. Мне нужна тишина и мои мысли. Я падаю на кровать и смотрю в бездну, в пучину. Я так завивалась в себе, и я сидела в ней. Капли слёз текли из глаз. Нет, я их не стерла. Мне нужна была боль, чтобы ожить снова и начать для себя что-то новое. С такими мыслями я смотрела на потолок. Мне было тяжело, и я думала обо всём на свете.
---
Тгк Моргана Вельм 💋
Поставте зйоздочку