5
Виолетта
— Всем привет! — оповещаю о своем появлении на весь холл.
Но даже дверь у меня за спиной не успевает хлопнуть, как из-за угла слышу задорный звон ко-докольчика и радостное тявканье. А через секунду по паркету летит золотистый пушистый шар на коротеньких ножках.
— Тикси! — восклицаю я.
Шпиц уже скачет как попрыгунчик, а за ним следом и его хозяйка.
Моя мама.
Невольно отмечаю, что с последней нашей встречи она как будто опять помолодела. Лицо сияет, короткие волосы по-модному выкрашены в пепельный цвет и идеально уложены. И когда она все успевает?
После того как я и моя старшая сестра покинули отчий дом, мама, чтобы не погрязнуть в депрессии из-за синдрома опустевшего гнезда, решила, что будет печь торты. И это решение оказалось весьма удачным. Теперь у нее свой блог, масса подписчиков и постоянные заказы.
Если бы я умела готовить такие сладкие шедевры, то давно бы уже и в дверь не проходила. А мама, наоборот, лишь хорошеет.
— Вайолет! Солнышко! — Она распахивает для объятия руки, ее яркий домашний халат-кимоно придает ей вид взмахивающей крыльями птицы. И через секунду я оказываюсь в маминых объятиях. — Ну наконец-то. А то совсем забыла, что у тебя родители есть.
— Ма, хватит называть меня Вайолет. Можно же просто Виолетта, — бурчу я в пепельную макушку, обнимая маму в ответ.
— А ты прекращай стесняться своего имени. — Она поднимает голову и кидает на меня осуждающий взгляд. Но уже через секунду ее лицо озаряется счастливой улыбкой. — Руки мой и быстро на кухню. Ужин на столе, — и чмокает меня в щеку.
Беспрекословно выполняю наказ мамы.
Тем более мой нос уже уловил теплые запахи специй, плывущие из кухни, а желудок громким урчанием напомнил, что еду он видел аж три часа назад.
Под приветственное тявканье Тикси посещаю ванную и направляюсь на кухню, ощущая, как рот наполняется слюной.
Оказавшись в просторной столовой, смотрю на стол, заставленный едой, и на мгновение даже жалею, что съехала от родителей. Могла бы сейчас не заказной пиццей питаться, а котлетами, супчиками и тортом в придачу.
Я сглатываю слюну и уже мечтаю, как проглочу во-о-он то золотистое и румяное, похожее на мясной пирог.
На мое плечо ложится что-то тяжелое.
— Виолетта, привет, — слышу над ухом голос отца.
Обернувшись, встречаюсь с ним взглядом.
Папа улыбается, и в отличие от мамы на его лице стало больше морщин, в темных волосах прибавилось седины. Да и пивной живот под домашней футболкой стал как-то заметнее.
И это я не была в родительском доме всего недели две.
Ну ладно, три.
Или я уже месяц здесь не была?
Отвечаю папе крепким рукопожатием, но внутри почему-то все напрягается. Нет, с отцом у меня хорошие отношения, если не считать его несгибаемую упертость по поводу моего высшего образования и увлечения рисованием. Ему все мечтается, что я когда-нибудь возглавлю его бизнес.
Любое наше общение рано или поздно касается этой темы.
Сегодняшний ужин не стал исключением.
Разговоры за столом о чем-то нейтральном — финальном ремонте дома, маминых безумных заказчиках и о тапке, погрызенной Тикси, — заканчиваются как раз под десерт.
Как только мама ставит на стол порцию аппетитных капкейков, мой отец решает завести свою шарманку.
— Ну, Виолетта, — вздыхает он, расслабленно откидываясь на спинку стула, — мы с мамой все свои новости рассказали, теперь рассказывай, как
дела у тебя.
Потянувшись за капкейком с фисташковым кремом, забираю его с блюда, а заодно, приметив еще и капкейк со странным ярко-розовым кремом и уже представив его вкус, отвечаю:
— Хорошо. Недавно масло в машине поменяла.
— Масло — это хорошо. О машине надо заботиться, — тянет папа. — А что там с эконометрикой? Можно поподробнее?
Шмяк.
Фисташковый крем, слетев с капкейка, падает прямо на скатерть светло-зеленым расквашенным пятном.
Таким же становится и мое настроение.
Откуда отец узнал об эконометрике?
— Я сейчас все уберу. — Мама сразу же подрывается за салфеткой и недовольно косится на отца. — Игорек, ну обязательно сейчас об этом говорить?
— Обязательно, Лен, — чеканит он.
А я, потеряв всяческий аппетит и положив «обезглавленный» капкейк себе на тарелку, осторожно интересуюсь:
— А что не так с эконометрикой?
Решаю сразу ни в чем не признаваться. А вдруг папа назвал эконометрику просто так, случайно?
— Это ты мне скажи, что с ней не так. Почему у тебя диплом на носу, а экзамен по эконометрике с зимней сессии до сих пор не сдан? — Папа серьезно смотрит на меня из-под густых, почти полностью седых бровей.
И его тяжелый взгляд буквально впечатывает меня в стул.
А шестеренки в моей голове усиленно крутятся. Мне срочно нужна отмазка.
Но, видимо, это слишком явно отражается на моем лице, потому что отец пресекает мой мыслительный процесс.
— Можешь не придумывать, что соврать. Я звонил в твой деканат, — хмыкает он.
Морщусь.
Да как же так?! Все четыре года не звонил, а именно сейчас позвонил.
— Пап, это ерунда. — Мне остается только держать лицо и делать вид, что все это так... пшик, а не проблема. Даже глаза для пущей уверенности закатываю. — К защите диплома я все успею сдать.
— А чего раньше-то не сдала? Не так сильно хочется уже в... — Папа делает паузу, будто что-то вспоминает, и смотрит на маму. — Леночка, куда она там собралась? Напомни.
— В Калифорнийскую студию современного искусства, — со вздохом договаривает мама, уже убравшая крем со скатерти и снова севшая за стол.
Услышав знакомое название, которое давно бередило мою душу, я напрягаюсь.
— Вот. Ты же все еще хочешь попасть туда на обучение? — Папа переводит взгляд на меня.
— Конечно, хочу. Мы ведь договорились с тобой, пап.
— Мы договорились, что сначала ты получишь нормальную профессию, а потом хоть в дворники иди.
Внутри медленно закипает злость. Снова я слышу эту фразу про нормальную профессию и дворника. Отец повторяет и повторяет ее с того самого момента, как только я заикнулась, что хочу заниматься иллюстрациями, то есть со старшей школы.
— А художник-иллюстратор — это не профессия? — Как папа свою фразу, так и я в тысячный раз повторяю свою.
— Дизайнер интерьеров и ландшафтов — это профессия, архитектор — профессия, а вот рисовать какие-то там комиксы, иллюстрации в книжки — это не профессия, — сурово заявляет отец.
— Игорек... — мягко начинает мама.
Ее я не вижу, так как смотрю только на отца, но замечаю, что она кладет свою ладонь поверх его ладони.
— Да? — язвительно прищуриваюсь. — Что же ты Нину не запихнул учиться куда-нибудь в экономический? Или юридический? Она вон вообще одежду рисует.
— Рисовать всякие платьица и кукол — это тоже профессия, это ведь не комиксы всякие. — Папа даже голос повышает и выпрямляется на стуле.
— Но я сделала так, как ты хотел. Отучилась, где ты хотел. — Я выпрямляюсь тоже.
И мы оба буравим друг друга взглядом.
— Я слово свое сдержу. Но ты, — папа освобождает свою ладонь из-под ладони мамы и демонстративно тыкает в меня указательным пальцем, — еще не отучилась. Тебя вот-вот перед самым дипломом отчислят.
— Да принесу я тебе твой диплом на блюдечке с голубой каемочкой, как и обещала, — фыркаю я. — А ты готовься свою часть обещания выполнять.
— Да я всегда готов, дочь. А тебе советую не говорить гоп, пока не перепрыгнешь.
— Ну хватит! — громко прерывает нас мама. — Мы так давно не собирались. Игорь, — она строго обращается к моему отцу, — ты не прав.
— Лена! — восклицает он. — Я же хочу для нее лучшего, а она хочет рисовать комиксы. Ну и еще на себе. — Папа указывает подбородком на мои татуировки, виднеющиеся из-под рукавов футболки.
Я закрываю лицо ладонями и не могу сдержать бессильный стон.
Все. Понеслось.
Старые песни о главном.
Часть миллион первая.
Рисование. Татуировки.
Сейчас еще и про одежду что-то должен сказать.
И я, как всегда, права...
— Этой здоровой мадам уже двадцать один, а она ходит вон в чем. Балахоны какие-то с рисунками, кроссовки цветные. Мама тебя даже в детстве так не наряжала, — продолжает тираду отец.
— Игорь, хватит! — пытается встрять мама.
Мое терпение почти лопается. Чувствую, что лицо краснеет и я готова ляпнуть сейчас что-нибудь не то, и это окончательно испортит мои договоренности с отцом.
Я лучше промолчу, но получу от него то, что он обещал.
Полугодовое обучение под палящим солнцем Калифорнии.
— Ясно, — быстро поднимаюсь на ноги. Капкейки уже не вызывают во мне никакого аппетита. Бросаю взгляд на хмурую маму и пытаюсь улыбнуться. — Спасибо за ужин, мамуль. Я домой.
— Я думала, ты останешься... — растерянно произносит она.
— Нет. Поеду получать серьезную профессию. — Холодно зыркнув на отца, забираю со стола телефон, запихиваю его в карман джинсов и, расправив плечи, иду на выход из столовой.
— Вайолет! — расстроенно восклицает мама.
— Да пусть едет, — слышу, как папа ехидничает мне вслед. — Может, и правда к пересдаче подготовится. Сдаст и поедет рисовать свои картинки, как и договаривались. А потом попробует еще на этом зарабатывать. Вот тогда-то она и скажет мне спасибо, — отец театрально повышает голос, заставляя меня покрепче стиснуть зубы, — что злой папа заставил получить нормальный диплом!
— Игорь!
И если еще пару секунд назад после жалобного зова мамы «Вайолет» я была готова все-таки остаться в родительском доме, то после реплик отца желание пропало напрочь.
Меня не заставит здесь переночевать даже желание поесть на заятую
маминых ажурных блинчиков со сметаной.
Широкими шагами прохожу через столовую, коридор и выхожу в холл. Меня преследует колокольчик из ошейнике Тикси. Шпиц провожает до самой двери и роняет изо рта на пол свои резиновый игрушечный мяч, когда я наклоняюсь надеть кроссовки.
— Прости, друг. — Я так раздраженно дергаю на них шнурки, что слышу треск. — Никакой игры в мячик сегодня вечером. Отец наказ дал — профессию получать, — цежу я сквозь зубы.
Перед моим носом на паркете появляются носы маминых домашних тапочек.
— Не злись на папу. У него на работе какие-то проблемы. Я поговорю с ним еще.
Выпрямившись, застаю маму стоящей напротив. Она держит в руках парочку пластиковых контейнеров для еды и виновато улыбается.
— Не надо, мам, — бурчу в ответ. — Сама разберусь.
В моих руках оказываются контейнеры с едой.
— Это тебе. Блинчики с мясом и грибы с овощами. И что бы ты там ни думала, я и папа правда хотим тебе только лучшего. Сдай ты уже эту эконометрику. — Мама ободряюще похлопывает меня по плечу.
Из дома родителей я выхожу с воинственным настроем.
Нужен моему отцу диплом? Будет.
Я обязана сдать. Я заслужила.
Я четыре года занималась тем, что мне не по душе, чтобы приблизиться к своей мечте. И никакая Олеся Синичкина меня не остановит.
Поэтому, когда сажусь в свою машину, первым делом я пишу именно ей.
Нужно вытрясти из этой ботанички то, что мне так нужно.
Я решительно открываю в приложении чат с Анонимом1301 и, прожитая взглядом экран телефона, пишу:
Аноним777 [24.05. 20:36]: «Синичкина, буду ждать тебя через час на том же месте, что и вчера. Я удваиваю сумму».