Когда молчит сердце || Гравити Фолз

Подростки сидели в машине Стэна и перекусывали. В руках у Мэйбл оказались две хрустящие начосы. Не теряя ни секунды, она проявила свою фирменную изобретательность и чувство юмора — и тут же превратила обычный перекус в экстравагантный модный аксессуар.

— Ха, серьги из начос! Я красотка! — весело воскликнула девочка, тряхнув головой, будто демонстрируя невидимую коллекцию на подиуме.

— Спорный вопрос… — пробурчал старик, покосившись на племянницу с привычным скепсисом.

В этот момент машина резко дёрнулась и встала — её подрезала неуклюжая тележка, вынырнувшая словно из ниоткуда.

— Да что за дела?! С каких пор тут пробки?! — рявкнул Стэн и несколько раз хлопнул ладонью по рулю. Потом он замер, озираясь по сторонам, и вдруг побледнел. Вокруг сновали люди, но не те, к которым он привык: их одежда казалась странной, будто сошедшей со страниц старого альбома.

— И откуда эти… повозки?! Только не это! Нет-нет-нет! — Стэн лихорадочно крутил руль, сворачивая на соседнюю улицу. — Не сегодня! Только не сегодня!

Он резко вдавил педаль газа, когда прямо перед капотом возникли две женщины и маленькая девочка.

— О боже мой! О нет! О господи! — запричитали женщины, отступая и прикрывая собой ребёнка.

Стэн, не раздумывая, крутанул руль и рванул назад. Элизабет, до этого погружённая в свои мысли, не успела даже понять, что происходит, — и вдруг жёстко ударилась головой о стекло. Схватившись за ушибленное место, она уставилась на дядю с выражением, в котором смешались недоумение и раздражение.

— Дядя Стэн, да что вообще происходит?!

— Нужно сматываться! Пока не поздно! — рявкнул он, не глядя на неё.

Тем временем вокруг машины, словно замыкая кольцо, выстроились пять повозок.

— Они окружили нас! Мы в ловушке! — в отчаянии выкрикнул Стэн, вскидывая руки вверх. — Не-е-ет!

Мэйбл и Элизабет одновременно услышали тихий мелодичный звон и повернули головы. В нескольких шагах от машины стоял милый телёнок, на шее у него позвякивал маленький колокольчик.

— А у меня почему-то хорошее предчувствие, — улыбнулась иладшая Пайнс, будто этот телёнок был знаком, что всё непременно закончится хорошо.

Подростки вышли из машины и замерли, жадно разглядывая улицу, на которой вовсю кипела ярмарка. Воздух был пропитан запахом чего-то жареного, сладкой ваты и свежего хлеба, а вокруг царила суета, будто весь город решил одновременно что‑то продать, купить и отпраздновать.

— Мэйбл, Лиззи, вы только посмотрите! — воскликнул Диппер. Его голос звучал поражённо и восторженно, будто он вдруг оказался в самом сердце какой‑то невероятной сказки. У Мэйбл в это мгновение глаза засверкали, как две яркие звёздочки, а на лице расплылась широкая улыбка. Кариеглазка достала из кармана маленькую карточку — потрёпанную, с едва различимыми пометками — и принялась сравнивать улицы, водя пальцем по линиям и хмурясь от усердия.

Мимо Пайнсов торопливо прошёл мужчина, выкрикивая нараспев:

— Грязное стекло! Несём грязное стекло!

К ним подошёл раздражённый старик — лицо у него было такое, будто весь мир разом решил его обидеть. Он фыркнул, скрестив руки на груди:

— Вот ведь, день Первопроходцев… Каждый год все наряжаются, как клоуны, и празднуют день основания Гравити Фолз. Будто без этого город развалится.

Не успели ребята толком ответить, как к семейке Пайнсов подбежал запыхавшийся Тоби Решительный — в руке он сжимал потрёпанную газету, будто это был ключ ко всем тайнам мира.

— Мы в тысяча восемьсот шестьдесят третьем! — заорал он, размахивая газетой так, что листы едва не разлетелись по ветру.

Старик, всё ещё недовольный, внезапно посуровел и произнёс угрожающе, сверкнув глазами:

— Я сейчас тебе шею сверну!

Он резко выбросил вперёд кулак, указывая на Тоби. Тот, перепуганный до дрожи, дёрнулся, резко развернулся и, пытаясь ускользнуть от грозного старика, неуклюже налетел на старую деревянную бочку. С глухим стуком и скрипом он рухнул на землю, подняв облачко пыли. Немного придя в себя, Тоби поднялся, испуганно оглянулся назад и, не раздумывая ни секунды, ринулся прочь, с каждым шагом ускоряясь, пока не растворился в толпе.

— Вы только посмотрите! Производство свечей! — удивилась Мэйбл, тыча пальцем в сторону небольшого павильона, где в полумраке мерцали огоньки, а мастера ловко разливали горячий воск по формам.

Элиза взглянула на людей, которые держали в руках только что отлитые свечи — их свет мягко ложился на лица, придавая им почти мистический вид. Неподалёку стоял ларёк, возле которого устроились дровосек Дэн и Тайлер — они о чём‑то спорили, размахивая руками, но смех то и дело прерывал их серьёзный вид. Чуть дальше виднелась маленькая повозка, в которой сидел старик МакГакет, а рядом с ним — два мальчика, что‑то оживлённо ему рассказывая.

Шатенка посмотрела дальше и заметила дятла, важно восседавшего на плече у мужчины, а возле них столпились зеваки: шла свадебная регистрация.

— Я объявляю вас мужем и женой! — торжественно произнёс мужчина в чёрном костюме, его голос прозвучал особенно громко на фоне общего гула. В тот же миг дятел, будто по сигналу, принялся стучать клювом по руке жениха — тук‑тук‑тук, — словно отбивая ритм новой жизни.

— Согласен, — спокойно ответил жених, хотя в его глазах мелькнуло лёгкое удивление.

— Что это они такое делают? — спросила Мэйбл, склонив голову набок, будто пыталась разгадать самую сложную загадку в мире.

— Ну да, точно, я вспомнила! — воскликнула Элиза, доставая дневник и быстро перелистывая страницы, пока не нашла нужную. — Когда‑то в Гравити Фолз можно было жениться на дятлах… Это считалось особым знаком удачи.

К подросткам подошёл мужчина, и на его плече всё так же невозмутимо сидел дятел. Птица скосила глаз на ребят, будто оценивая, достойны ли они знать эту тайну.

— И до сих пор можно, и, слава богу, — произнёс мужчина, слегка улыбнувшись, и погладил дятла по перьям. — Традиции надо беречь.

Внезапно над площадью прокатился голос из громкоговорителя, дребезжащий и громкий, словно прорвавшийся сквозь время:

— Подходите ближе! Начинаем церемонию открытия!

К ребятам подошёл Стэн — он выглядел так, будто только что проглотил лимон.

— Дядя Стэн, а ты идёшь? — с надеждой спросила Мэйбл, уже представляя, как они вместе будут смотреть на все эти чудеса.

— Нет уж, спасибо! — отрезал старик, махнув рукой. — Но если когда вернётесь, будете говорить, как они, — я вас прокляну.

Диппер хитро подмигнул и, подражая голосу первопроходца, нарочито медленно произнёс, прикрыв один глаз:

— Давеча, кроме репы, ничё не уродилось!

— А у нас исть только морква! — подхватила Мэйбл, копируя интонацию так точно, что даже дятел будто бы на мгновение замер от удивления.

Одновременно с этими словами подростки театрально сплюнули в землю и, заливаясь смехом, бросились прочь от Стэна, петляя между прилавками и едва не сбивая с ног прохожих.

— ПРОКЛЯНУ! — донёсся им вслед голос дяди, в котором, впрочем, слышалась не столько угроза, сколько привычное ворчание человека, который всё равно будет переживать за своих ребят.

Пайнсы подошли к сцене, над которой реяли выцветшие флажки, а у подножия стоял шериф Блабс — он размахивал руками и зычно зазывал людей:

— Слушайте, слушайте! Торжественная церемония открытия начинается!

В тот же миг к темнокожему полицейскому подлетел помощник Дурланд, сияя, будто выиграл главный приз на ярмарке. В руке он сжимал колокольчик и радостно звенел им, не в силах сдержать восторг:

— Юху! А у меня есть колокольчик!

Именно в этот момент у старушки, стоявшей неподалёку, ловко выдернули из рук сумку. Женщина ахнула, а потом закричала, перекрывая ярмарочный гомон:

— О нет! Полиция, мой кошелёк!

— Динь-динь-линь-линь, юху! — продолжал радостно звенеть Дурланд, будто не замечая переполоха.

Элизабет, мгновенно оценив ситуацию, подхватила с земли маленький мячик, прицелилась и метко запустила его прямо в голову воришки. Тот охнул, покачнулся и рухнул на землю. Шатенка тут же подскочила к нему, выхватила сумку и вернула её дрожащей от волнения хозяйке.

— Ну как же он любит свой колокольчик, — со вздохом произнёс шериф Блабс, глядя на Дурланда с терпеливым недоумением.

Элизабет взяла близняшек за руки и повела их ближе к сцене, стараясь удержать в этом вихре праздника. В это время к микрофону подошла Пасифика — в пышном платье, с высоко поднятой головой. Она потыкала пальцем в микрофон, проверяя, работает ли он, а потом громко и уверенно произнесла:

— Приветствую всех! Вы меня знаете — я Пасифика Нортвест, пра‑пра‑пра‑внучка основателя города, Натаниэля Нортвеста! И я очень богата. Сегодня отсутствует мой старший брат, но ничего — праздник всё равно состоится!

Элиза закатила глаза, скользнув взглядом по мужчине и женщине, которые как раз подняли сигнальный флажок. Толпа дружно захлопала, и только Пайнсы стояли в стороне, не торопясь присоединяться к овациям.

" Ещё один высокомерный Нортвест?! "

— Если вы полны духа первопроходцев, выходите сюда и представьтесь! — Пасифика кокетливо подмигнула, будто бросала вызов всему городу.

— А я очень хочу выступить! — воскликнула Мэйбл, подпрыгнув от нетерпения.

— Но вы ведь с Пасификой друг друга терпеть не можете… — скептически протянул Диппер, покосившись на сестру.

— Это осталось в прошлом! — энергично заявила девочка, взмахнув руками так, будто стряхивала с себя старые обиды.

— Пусть выступит, — спокойно сказала Элизабет, положив руку на плечо младшей сестры. В её взгляде читалась поддержка и лёгкая тревога — она знала, что сцена может оказаться не таким уж безопасным местом.

Мэйбл радостно убежала на сцену, а Элиза и Диппер остались внизу, наблюдая за ней с напряжённым вниманием.

— И наша первая гостья… — протянула Пасифика, поворачиваясь к Мэйбл. В её голосе мелькнуло едва уловимое раздражение. — Это Мэйбл?! — она недовольно прищурилась, будто надеялась увидеть кого‑то более «достойного».

— Да! — с улыбкой воскликнула Мэйбл, а затем, на мгновение надув губы, громко провозгласила: — Объявляю День первопроходцев открытым! И все вместе: С‑Ш‑А! С‑Ш‑А!

— С‑Ш‑А! С‑Ш‑А! — подхватили сначала Элиза с Диппером, а потом и остальные зрители, поднимая руки и выкрикивая эти буквы с неожиданным воодушевлением. Даже какой‑то парень в первом ряду вытер слёзы, будто эти три буквы значили для него нечто большее, чем просто аббревиатура.

— Извини, что прерываю, но это очень серьёзный праздник, а ты выглядишь просто глупо, — холодно сказала Пасифика, скрестив руки на груди. Потом она наклонила голову, вглядываясь в свитер Мэйбл, и с издёвкой добавила: — Это что, щенок, играющий в баскетбол? Ты всегда такое посмешище?!

Мэйбл машинально сжала рисунок на свитере, будто он мог её защитить.

— Я могу быть и серьёзной! — ответила девочка, пытаясь придать лицу максимально внушительное выражение — она надула щёки и сдвинула брови, отчего стала похожа скорее на обиженного хомячка, чем на грозную героиню.

— Скажи, это у тебя в ушах серьги из начос? — Пасифика снова усмехнулась, и в зале прокатился смешок.

Мэйбл покраснела, её плечи поникли, и она торопливо схватилась за начос, будто хотела спрятать их, сделать невидимыми.

— Да, наверное, очень стыдно, — продолжала Пасифика с фальшиво‑сочувственным видом. — Аплодируем, девочки! — она хлопнула в ладоши, и её подружки послушно подхватили, заливаясь смехом. Только Элиза не хлопала — она буквально прожигала Нортвест взглядом, в котором кипела тихая ярость.

Элиза сочувственно посмотрела на сестру, которая теперь смотрела строго в пол, избегая чужих глаз. В этот момент на сцену поднялся парень в плаще — он сел рядом с парой в нарядных костюмах, словно нехотя принимая своё место в этом спектакле.

— Где ты был, Каору?! — рявкнул Престон, и его голос ударил по залу, как раскат грома. Он подался вперёд, будто хотел схватить сына за плечо, но сдержался — статус не позволял устраивать сцены на публике.

— Там, где моё присутствие действительно имело значение, — ровно ответил Каору, не глядя на отца. Его голос был тихим, но в нём звенела сталь — так говорят люди, привыкшие, что их слово — закон. — Не вижу смысла тратить время на то, чтобы стоять здесь и улыбаться, будто мы все — одна большая счастливая семья.

Престон побагровел, его пальцы судорожно сжались в кулаки. Он уже открыл рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но жена Престона лёгким движением руки остановила его — будто отмахнулась от назойливой мухи.

— Милый, не надо. Мы и так достаточно привлекаем внимания, — произнесла она с ледяной вежливостью, не сводя глаз с зала. — Лучше пусть люди восхищаются, а не судачат.

Престон шумно выдохнул, будто из него выпустили воздух, и откинулся на спинку стула.

— А теперь давайте аплодируем нам! — пропела Пасифика и уселась рядом с родителями, лучезарно улыбаясь, словно ничего не происходило. Каору холодно посмотрел на Элизу и Диппера, будто они были частью какой‑то досадной помехи.

— Все говорят: «Нортвесты»! — произнёс парень, неохотно глядя в сторону камеры. В его интонации не было ни капли энтузиазма — лишь холодная обязанность, которую он вынужден исполнять.

— Хи‑хи! Мы просто чудо! — прощебетала Пасифика, хлопая ресницами.

Диппер и Лиззи, не выдержав, схватили Мэйбл и потянули её прочь, пробиваясь сквозь толпу.

— Мэйбл, ты как? — спросил шатен, заглядывая сестре в глаза.

— Мне нужно закусить горе ирисками, — тихо ответила девочка, и в её голосе слышалась не столько капризность, сколько попытка удержать слёзы.

Элиза остановилась, переводя дыхание, и посмотрела на близняшек.

— Диппер, отведи её в тихое место, а я сейчас вернусь, — сказала она твёрдо, и в её тоне не было ни намёка на сомнения. Развернувшись, она решительно направилась обратно к сцене.

Кариеглазка ловко взобралась по ступенькам и принялась искать Пасифику — та сидела за столиком с родителями и Каору. Элизабет сжала кулак, чувствуя, как внутри разгорается решимость, и пошла прямо к Нортвестам. Но прежде чем она успела подойти, Каору встал с места, преграждая ей путь.

— Что тебе нужно? — спросил он резко, но без крика — в его голосе звучала властная сдержанность, от которой становилось ясно: он привык, чтобы к его словам прислушивались. — Говори прямо. У меня нет времени на пустые эмоции.

— Тебя это не волнует, но передай Пасифике, — Элиза ткнула пальцем в сторону столика, не сводя глаз с парня. Её голос звучал ровно, но в нём звенела сталь. — Что я не позволю, чтобы кто‑либо обращался с моей сестрой таким образом, — заявила она, и её глаза искрились решимостью, а поза выражала абсолютную уверенность в своих словах.Это не шутка и не игра — это унижение, и я не стану его терпеть.

— Я её старший брат, значит, волнует, — Каору скрестил руки на груди, и в его позе читалась не агрессия, а привычка держать ситуацию под контролем. В его взгляде мелькнуло что‑то, похожее на уважение — словно он впервые увидел в этой девчонке не просто шумную соперницу, а человека, готового стоять на своём. — Не самая разумная дерзость, но… признаю, смелость заслуживает внимания, — пробормотал он шёпотом и, помедлив секунду, ушёл к семье.

Элиза постояла ещё мгновение, убеждаясь, что сделала всё, что могла, а потом побежала искать Диппера и Мэйбл. Каору остановился и посмотрел ей вслед — на его лице промелькнуло странное выражение, будто он впервые увидел в этой девчонке не просто соперницу, а кого‑то, с кем стоит считаться.

Подростки устроились возле памятника основателю города — каменная фигура Натаниэля Нортвеста хмуро взирала на них с высоты постамента, будто осуждая за то, что они смеют отдыхать, пока тайны Гравити Фолз остаются неразгаданными. Мэйбл достала мешочек конфет и, не теряя времени, вытащила ириску. Она задумчиво покрутила её в пальцах, а потом, вздохнув, повернулась к брату и сестре:

— Лиззи, Диппер… можно задать вам вопрос?

Шатенка посмотрела на Диппера — в её взгляде читалось молчаливое предупреждение: «Только попробуй сказать что‑нибудь не то».

— По-вашему, я… глупая? — тихо спросила Мэйбл и, не дожидаясь ответа, сунула в рот ириску, а фантик небрежно бросила на каменную плиту.

— Э‑э‑э, нет… — начал Диппер, но тут же получил от старшей сестры лёгкий, но ощутимый удар в бок.

— Мэйбл, это совсем не так, — твёрдо сказала Элизабет.

— А‑а‑а, ну конечно! Серьги из начос! И свитер! — горько воскликнула девочка, и в её голосе прозвучала обида, которую она так старалась скрыть. — Я думала, что я красотка, а люди думают, что я — посмешище!

Девочка резко сняла начос с ушей и швырнула их на землю, потом стянула свитер и, скомкав, завязала его узлом на талии.

— Мэйбл, тебе же нравился этот свитер… — грустно произнёс Диппер.

— Нравился… пока Пасифика его не высмеяла! — Мэйбл шмыгнула носом. — Она всё разрушила!

— Слушай, Мэй, ты должна помнить, что сама вправе выбирать свой стиль и не обязана ориентироваться на мнение окружающих, — прошипела Элиза, и в её глазах вспыхнул гнев. — А эта Пасифика… да она просто привыкла, что все перед ней расшаркиваются!

— Есть ещё её брат — Каору, — тихо добавил Диппер.

— Пф… Ну видишь, я даже имя его толком не помню. Ну и ладно, — махнула рукой кареглазая, но в этом жесте было больше боли, чем безразличия. — Почему она считает, что если она пра‑пра‑пра‑внучка основателя, то может всех унижать?! — Элиза резко повернулась к памятнику, будто хотела высказать всё это самому Натаниэлю Нортвесту. — Про старшего Нортвеста я почти ничего не знаю, но он, кажется, такой же высокомерный.

— Пора поставить их на место! — решительно заявил Диппер, сжав кулаки.

— Погодите‑ка… Кажется, я что‑то читала про пра‑пра‑пра‑деда Пасифики и Каору, — вдруг вспомнила Элиза. Она достала дневник и принялась быстро листать страницы, бормоча себе под нос: — Где же… вот! Так любопытно…

Она подвинула дневник к близняшкам.

— «В моём расследовании…» — Диппер наклонился над страницей и запнулся. — Оставить старческий голос? — он скосил глаза на Мэйбл. Та скривила лицо, будто попробовала лимон.

— Тогда читай нормально, — фыркнула старшая Пайнс.

Диппер глубоко вдохнул и прочёл уже своим голосом, но с серьёзной интонацией:

— «В моём расследовании я обнаружил следующий важный факт: Натаниэль Нортвест не был основателем Гравити Фолз».

Мэйбл и Диппер замерли, широко раскрыв глаза. Элиза взяла дневник из рук брата и продолжила:

— «Уверен, доказательства тому находятся в приложенном документе. К сожалению, не могу его расшифровать…»

Девушка раскрыла сложенный листок, который лежал между страниц. На нём был изображён треугольник с одним глазом посередине, а внутри него вились странные символы, похожие на смесь рун и каракулей.

— Ух ты! — выдохнул Диппер, подавшись вперёд. — Если это правда, то вся семья Пасифики и Каору — мошенники! Это настоящий заговор!

У Мэйбл загорелись глаза — обида на мгновение отступила перед жаждой приключений.

— Правда?! — переспросила она, будто боялась поверить в такую удачу.

— Мы закончим это расследование, — решительно сказала Элиза, поднимаясь с плиты. Её голос звучал твёрдо, как обещание.

Мэйбл положила руку на плечо сестры.

— Заговоры — это ведь очень серьёзное дело, да?

— Ещё какое, — кивнул Диппер.

— Если я помогу разгадать этот шифр, меня уже никто не назовёт глупой! — в голосе Мэйбл зазвучала новая уверенность.

— Да! — воскликнул Диппер, и его энтузиазм был заразителен.

— Тройняшки‑детективы! — проговорила Элиза, и Диппер невольно поморщился, но тут же кивнул.

— Вы же раньше не любили это прозвище…

— Мы начинаем привыкать! — улыбнулась шатенка.

Пайнсы стукнулись кулачками — этот жест вдруг стал для них чем‑то вроде клятвы. Диппер и Мэйбл сорвались с места и побежали вперёд, увлечённые новой целью. Элиза задержалась лишь на секунду: заметила на плите забытый мешочек с ирисками, подхватила его и, рассмеявшись, бросилась догонять близняшек.

В этот момент за памятником, в тени, стоял шериф Блабс. Он поднёс к губам рацию и тихо произнёс:

— Говорит шериф Блабс. У нас тут кот в сейфе.

— Что?! Что вы предпримете? — раздался в динамике встревоженный голос. На том конце провода мужчина, судя по звуку, даже выплюнул кофе.

— Я за ними прослежу, — спокойно ответил Блабс, будто речь шла о чём‑то обыденном.

— Найти и остановить! Отступать нам некуда!

— Вас понял. До связи, — коротко ответил шериф и отключил рацию.

Тут же рядом с ним возник помощник Дурланд — он сиял, будто стоял на пороге величайшего открытия.

— Помощник Дурланд к вашим услугам! Ради того, чтобы сохранить эту тайну, мы тренировались всю жизнь. Мы готовы!

Он внезапно вытащил свой колокольчик и радостно встряхнул его:

— Юху!

— Хи‑хи… Будь радость преступлением, ты бы уже сидел в тюряге, — усмехнулся шериф Блабс и положил тяжёлую руку на плечо помощника.

— Давайте поймаем их! — энергично воскликнул Дурланд, подпрыгнув на месте.

И полицейские, стараясь двигаться как можно тише (хотя у Дурланда это получалось плохо), побежали по следам подростков, оставляя за собой лёгкий звон колокольчика.

Пайнсы оказались в библиотеке Гравити Фолз — в этом старом здании с высокими полками и пыльными томами даже воздух будто хранил секреты. Элиза рассеянно скользнула взглядом по залу и вдруг замерла: в углу старик МакГакет сидел в окружении детей и… жевал страницу из потрёпанной книги.

— Первопроходцы добывали свой хлеб, рассказывая детям истории у ками‑и‑ина! Так давайте же есть книги! Вперёд, ешьте книги! — восклицал он, размахивая листом, словно это был праздничный флаг.

" Да что вы за человек такой?! " — мысленно воскликнула Элиза, встряхнулась, отгоняя нелепую картину, и вытащила из книги спрятанный листок.

— Итак, Мэйбл, Диппер, — она повернулась к близняшкам, голос звучал твёрдо, будто она давала не просто план, а клятву. — Если мы докажем, что Нортвест не был основателем Гравити Фолз, то поставим Пасифику и Каору на место.

— А разгадав шифр, я докажу, что я не глупая, — упрямо сказала Мэйбл, прижимая к себе книгу, как щит. Потом она ловко вынудила языком ириску из фантика, который лежал на столе, и, прищурившись, добавила: — И серьёзная. Очень серьёзная.

— Самое главное — разгадать шифр, — кивнул Диппер и включил проектор. Элиз взяла листок и перевела взгляд с документа на экран, где один за другим появлялись слайды.

— Итак… — она начала рассуждать вслух, будто выкладывая кусочки головоломки. — Не египетские иероглифы… не нумерология… и не… Стоп! Конечно!

Элизабет поднесла бумагу к изображению треугольника на экране, и её глаза вспыхнули догадкой.

— Треугольник — это алхимический символ огня! — выпалила она.

— Значит, прогрев бумагу на огне, мы раскроем послание! — договорил Диппер, будто они думали в унисон.

— Ну… это же очевидно, — небрежно бросила Мэйбл, но в её голосе слышалось облегчение: теперь и она чувствовала себя частью этого расследования.

Диппер взял свечу и повернулся к сёстрам.

— Что ж, давай прогреем документ на огне.

— Мэйбл… — начала Элиза, не сводя с сестры настороженного взгляда.

— Бдыщ! Я сделала шапку! Ах, опять я сделала глупость! — Мэйбл хлопнула себя по лбу, потом скорчила смешную гримасу и показала язык, будто хотела стереть эту неловкость одним жестом.

— Нет, Мэйбл. Ты сложила листок в карту, — спокойно сказала старшая Пайнс и забрала свечу у мальчика. Она поднесла пламя к причудливо сложенному листку.

— А я только что её чуть не сжёг… — пробормотал шатен, прикрыв глаза ладонью, будто не хотел видеть, как рушится их единственная надежда.

В этот момент из коридора донеслись голоса.

— Мы ищем трёх ребятишек, которые здесь читают, — проговорил шериф Блабс, и его низкий голос эхом прокатился по тихим залам.

— И ищем мы их по секретной причине! — добавил Дурланд, а потом радостно встряхнул колокольчиком: — Юху!

Пайнсы переглянулись — и в одно мгновение нырнули под массивный дубовый стол. Дурланд тем временем швырнул стопку книг на пол и, не замечая ничего вокруг, пошёл дальше.

«Вот же идиот», — пронеслось в голове у Элизы, но она тут же прикусила язык: сейчас было не время для эмоций.

— Нужно сменить место положения, — шёпотом сказала старшая Пайнс, глядя на близняшек так, будто от их реакции зависела судьба всего плана.

Мэйбл кивнула, крепко прижимая к себе сложенную карту. Диппер сжал кулаки, готовый к следующему шагу.

— Эта карта приведёт нас… — Элиза не договорила, но в её взгляде читалось: «туда, где мы наконец раскроем этот заговор».

Они стояли возле массивного здания с потемневшими от времени колоннами.

— К историческому музею Гравити Фолз… — прошептала Элиза, будто произносила заклинание.

— Вы понимаете, что это значит? — Диппер прищурился, вглядываясь в тёмные окна, словно пытался разглядеть за ними все секреты города. — Нам придётся проникнуть внутрь… по-настоящему проникнуть.

Подростки шагнули через порог, и их встретила девушка в старомодном платье — будто сошла со страниц альбома начала прошлого века.

— Бесплатные билеты в День первопроходцев! — улыбнулась она и принялась цеплять на них значки. — И шарики!

Элиза хотела было отказаться от розового, но девушка уже тянулась к ней. Тогда шатенка решительно перехватила синий значок. Мэйбл, не раздумывая, схватила розовый, а Дипперу достался синий — он покрутил его в пальцах, будто это был не значок, а ключ к разгадке.

— Мы внутри, — тихо выдохнула Пайнс, и в этом шёпоте слышался восторг, смешанный с тревогой.

— Что будем делать дальше? — спросила Мэйбл, озираясь по сторонам. В зале пахло старой древесиной и пылью, а витрины мерцали тусклым светом, будто хранили в себе не экспонаты, а застывшие тайны.

Кареглазая подошла к большому манекену, изображавшему гигантского зубра, и на мгновение замерла, будто ждала, что он оживёт и подскажет путь.

— Давайте сопрём скелет Авраама Линкольна… — внезапно выпалила Мэйбл, глаза её загорелись озорным блеском.

— Фу‑у‑у, нет! — одновременно воскликнули ребята, переглянувшись с одинаковым выражением ужаса.

— Судя по карте, следующая подсказка основателя города будет… здесь, — Элиза перевела взгляд на большую картину в тяжёлой раме, висевшую над витриной. Она прищурилась, будто пыталась разглядеть в мазках краски скрытый смысл.

— Нужно срочно расшифровать её, — шёпотом сказал Диппер, оглядываясь на вход, будто в любой момент оттуда могли появиться преследователи. — Поверьте мне, эти копы пришли в библиотеку не книжки читать.

— Тот, что с колокольчиком, даже читать не умеет, — фыркнула Мэйбл, но в её голосе не было злобы — скорее облегчение от того, что хоть в чём‑то она умнее.

— Итак, что же это такое? — Диппер склонил голову, и все трое уставились на полотно, будто от их сосредоточенности зависело, откроется ли тайна.

" Тут есть подвох "

Мэйбл плюхнулась на скамейку, потом, не теряя ни секунды, легла на неё и вдруг перевернулась вниз головой, уставившись на картину под новым углом.

— Эй, ты, картина! Ты почему такая глупая?! — пробормотала она, будто ожидала, что холст ей ответит.

— Ах, у меня получилось! — вдруг воскликнула девочка, и её голос прозвенел в тишине зала, как колокольчик.

— А? — Элиза и Диппер переглянулись и, не сговариваясь, тоже рухнули на скамейку, повторяя позу сестры.

— Ух ты… Я думал, это абстрактная живопись… — протянул Диппер, моргая от неожиданного открытия.

— Мы видели эту статую на кладбище! — воскликнула Элизабет, указывая на едва заметный силуэт в углу полотна — тот самый, что они уже встречали среди надгробий.

— Вперёд, бежим! — рявкнул Диппер, вскакивая так резко, что у всех троих на мгновение закружилась голова.

" Голова... "

Они промчались мимо двух полицейских, которые как раз пытались протиснуться в узкую дверь — и застряли там, будто сцена из нелепого фарса. Пайнсы проскочили мимо, не снижая скорости, и растворились в лабиринте музейных коридоров.

Тем временем у дяди Стэна.

Старик сжимал в зубах тонкую проволоку и сосредоточенно возился с кандалами, пытаясь освободить руки. Проволока выскользнула и звякнула, упав на пол.

— Ой, да это же дядя Мэйбл, мистер Пайнс! — пропела Пасифика, наклоняясь и подхватывая проволоку с пола. Её голос звучал слаще мёда, но в глазах плясали хитрые огоньки.

Каору подошёл к сестре, скрестив руки на груди.

— Это ищете? — спросил он, забирая проволоку из её пальцев.

— Да‑да… Чего хотите? Денег? — пробурчал Стэн, не скрывая раздражения.

— Я хочу, чтобы вы сказали, что семья Нортвест — лучшая в Гравити Фолз! — произнесла Пасифика, разглядывая свой безупречный маникюр, будто сама эта фраза была чем‑то само собой разумеющимся.

— Пасифика, ты снова за своё? — вздохнул Каору, покосившись на сестру с усталой снисходительностью.

— Перестань, — съязвила она и достала из сумочки маленький блокнот с золотым обрезом.

— Ясное дело. Может, написать? — усмехнулся Стэн, будто уже смирился с абсурдностью происходящего.

Пасифика не стала ждать — она ловко сунула ему в рот ручку, и старик, закатив глаза, начал выводить буквы. Каору только поморщился, наблюдая за этим представлением.

— Пожалуйста! — весело произнёс Стэн, закончив, и выплюнул ручку, будто избавляясь от чего‑то неприятного.

Каору взял блокнот и прочитал вслух:

— «Вонючка».

Нортвест не выдержал и расхохотался, прикрывая рот ладонью.

— Ну, держи, сестричка, — проговорил он, протягивая блокнот Пасифике.

Девушка метнула на Стэна яростный взгляд, потом щёлкнула пальцами, подзывая двух женщин, стоявших неподалёку. Те тут же подошли, сжимая в руках спелые помидоры.

— Вы издеваетесь?! — выкрикнул Стэн, наконец осознав, что ситуация выходит из‑под контроля.

Ребята стояли на кладбище, где в тусклом свете лучкй солнца статуя казалась почти живой — будто вот‑вот повернёт голову и заговорит. Элиза вгляделась в её очертания, пытаясь уловить скрытый смысл.

— Видимо, статуя указывает на следующую подсказку, — проговорила она, медленно оглядываясь по сторонам, будто тени могли шепнуть ответ.

Мэйбл подошла к статуе и, не удержавшись, ткнула пальцем в нос каменного изваяния.

— Фу! Она ковыряет у меня в носу! Ха‑ха! — рассмеялась девочка, корча смешные рожицы.

Элиза хихикнула, но вдруг замерла: палец статуи медленно, со скрипом повернулся, и в земле прямо у их ног с тихим щелчком открылась потайная дверца.

— О, Мэйбл, Лиззи, смотрите! — выкрикнул Диппер, глаза его горели азартом.

Сёстры уставились вниз, на тёмный проём, ведущий куда‑то вглубь.

— Ха, и кто тут глупая? — Мэйбл подмигнула, будто сама судьба только что подтвердила её правоту.

Элизабет достала телефон и включила фонарик — луч света прорезал темноту, выхватывая из мрака крутые ступени. Она пошла вперёд, прикрывая собой близняшек.

— Переходим в секретный режим раскрытия заговоров! Теперь я очень‑очень серьёзная! — торжественно провозгласила девочка, тут же съела ириску и небрежно бросила фантик на ступеньку.

— Осторожно, Дип, Мэй. Здесь могут быть ловушки, — предупредила Пайнс, голос её звучал глухо, будто даже слова могли спровоцировать опасность.

— Хи‑хи! Ловушки! — Мэйбл подпрыгнула на месте, будто это было самой весёлой частью приключения.

Внезапно она наступила на плиту — и в тот же миг воздух вокруг них словно сгустился. Все трое огляделись, и тут возле Элизы в стену с глухим стуком вонзился дротик. Она посветила в темноту и заметила ещё несколько — они торчали из стены, словно зловещие цветы.

— Снотворные дротики! — крикнула Элиза, схватила близняшек за руки и рванула вперёд.

Но в спешке она запнулась о выступающий камень — и все трое с криками покатились вниз по ступеням. Внизу они рухнули в тёмную комнату, где воздух был густым и пах пылью и временем.

Шатенка первой поднялась, отряхнулась, потом помогла встать Дипперу и Мэйбл. Включив фонарик, она медленно повела лучом по помещению. Сначала он выхватил сундук, набитый пожелтевшими бумагами, затем старый телескоп, покрытый паутиной, и, наконец, старинный кинжал с потемневшим лезвием.

Младшая Пайнс подскочила к столику и схватила стопку документов.

— Это же настоящий клад исторических секретов! Хо‑хо, надо же… А всё‑таки Бенджамин Франклин был женщиной! — выпалила она, будто это была самая важная деталь.

— Посмотрите, вот оно, — тихо сказал Диппер и посветил фонариком на один из листов.

Элиза подошла и вчиталась в строчки, написанные выцветшими чернилами.

— «История Нортвестов»… Узнаем, кто на самом деле основал город? — она подняла взгляд на близняшек, и в её глазах читалось предвкушение. Потом снова склонилась над бумагой и прочла вслух: — «Да будет известно всем, что Натаниэль Нортвест, легендарный основатель Гравити Фолз, был мошенником и идиотом, убирающим навоз».

" Ха, вот же Каору с Пасификой обрадуются "

— Ха‑ха! Ох, плохие новости для Пасифики и Каору! Стоит только этому попасть в газеты, — рассмеялся Диппер, будто уже видел заголовки.

— Когда все узнают, что я раскрыла заговор, меня уже никто не назовёт глупой! — с жаром воскликнула Мэйбл, прижимая к себе документы, как самое ценное сокровище.

Элиза продолжила читать, голос её стал тише, будто она боялась спугнуть тайну:

— «Истинным основателем Гравити Фолз был сэр лорд Квентин Трэмбли Третий, эсквайр».

— А кто такой Трэмбли? — нахмурилась девочка, будто имя звучало как заклинание, которое она никак не могла запомнить.

В этот момент в их сторону ударил яркий луч фонарика. Подростки резко обернулись и увидели двух полицейских.

— Это не вашего ума дело! — рявкнул шериф Блабс, будто пытался одним голосом загнать их обратно в темноту.

— Ух! Да, мы их взяли! — воскликнул Дурланд и радостно встряхнул колокольчиком. Но тут же покачнулся, охнул и рухнул на пол. На его спине торчали снотворные дротики.

— В него попало парочка дротиков, — спокойно констатировал шериф Блабс, будто это была обычная деталь рабочего дня.

— Увы, Квентин Трэмбли — вопрос национальной безопасности, — произнёс Блабс, и от его тона по спине у ребят пробежал холодок.

— Да! — пробормотал Дурланд, покачиваясь даже лёжа. — Я перестаю различать цвета…

— Национальной безопасности? — переспросила Элиза, будто пыталась уложить это словосочетание в голове.

— И кто вообще такой Квентин Трэмбли? — снова спросила Мэйбл, голос её дрожал от смеси страха и любопытства.

— Вы сами напросились! — процедил шериф Блабс и снял шляпу, доставая из неё старую кассету. Он вставил её в небольшой аппарат, стоявший в углу комнаты, и на экране вспыхнуло чёрно‑белое изображение.

— Фу, чёрно‑белое! — скривилась шатенка.

— Тише, Мэй… — старшая Пайнс прижала палец к губам, не сводя глаз с экрана.

На нём появился мужчина в строгом костюме.

— Если вы смотрите этот фильм, то вы один из восьми человек в США, имеющих доступ к секретной информации. Лично я буду расстрелян, как только закончатся съёмки этого фильма, — произнёс он, положив руку на грудь. Потом вдруг дёрнулся, будто кто‑то окликнул его за кадром. — Что? Нет, ха‑ха, ну, слава богу!

Элиза перевела взгляд на шерифа Блабса, и тот кивнул, подтверждая, что это не шутка.

— Из всех секретов самым позорным был секрет Квентина Трэмбли, восьмого с половиной президента США, — проговорил он.

— Президента? — в один голос выдохнули Пайнсы.

— Восьмого с половиной? — уточнила Мэйбл, будто если она правильно повторит, всё станет понятнее.

— Он победил на выборах президента с подавляющим преимуществом, — продолжил голос с экрана, и картинка сменилась: возле Квентина Трэмбли вдруг выросла целая гора грязи. — Он быстро завоевал репутацию самого глупого президента США. Устроил войну из‑за блинов, назначил младенцев в Верховный суд и запретил носить штаны. Его речь о положении в стране была настолько ужасной, что её до сих пор боятся включать на школьных уроках истории.

Кадр снова сменился — теперь на экране был сам Квентин Трэмбли в президентском кресле.

— Всё, чего нам нужно опасаться, — это гигантских пауков‑людоедов! — торжественно заявил он, будто объявлял национальную угрозу.

Мужчина на экране продолжил:

— Его прогнали, и он укрылся в долине, которую назвал Гравити Фолз — потому что упал с большой высоты, пытаясь сбежать от собственного кабинета. Президентство Квентина Трэмбли стёрли из истории. Вместо него президентом вписали Уильяма Генри Гаррисона — основателя Гравити Фолз. Никому не известного обывателя. Где находится тело Квентина Трэмбли — неизвестно.

В тот момент кассету выключили.

— Было неизвестно, — поправил шериф Блабс и указал пальцем в сторону, где в стене виднелся странный прозрачный блок.

Пайнсы посмотрели туда и замерли: внутри, будто в янтаре, застыл человек.

— Ух ты! Это что‑то вроде янтаря? — прошептала Элиза и осторожно коснулась поверхности. — Что это?

— Глупец хотел жить вечно и замуровался в куске арахисового шербета, — усмехнулся Блабс. — Очень умно, господин президент. Найти тело Трэмбли — наше особое задание. Теперь, благодаря вам, оно выполнено.

— И всего‑то нужно было идти по следам обёрток, девочка! — просиял Дурланд, вытаскивая из кармана смятый фантик от ириски.

— Какая же я глупая! — простонала Мэйбл и хлопнула себя по лбу.

— Теперь, когда вы узнали правду, — шериф Блабс переглянулся с Дурландом, и этот взгляд не обещал ничего хорошего, — мы не позволим вам никому её рассказать.

— То есть вы… — начала Элизабет.

— Хотите нас убить? — в ужасе выдохнули Диппер и Мэйбл, вжимаясь в старшую сестру.

— О нет! — вскрикнул Дурланд и отшатнулся, будто сама мысль была для него невыносима.

— Нет‑нет, спокойно, приятель, не волнуйся, — Блабс положил тяжёлую руку ему на плечо. — Придётся отвезти вас и всё это барахло в Вашингтон. И назад вы не вернётесь.

Подростки испуганно переглянулись — в их взглядах читался один и тот же вопрос: «А что, если мы не хотим в Вашингтон?»

Поезд уже увозил их прочь от Гравити Фолз, а ребята по-прежнему сидели в тесном деревянном ящике. Воздух внутри был спёртым, пах смолой и пылью, а каждый толчок вагона отдавался глухим эхом в стенах. Элиза сидела на полу, прислонившись спиной к шершавой доске, будто пыталась слиться с ней, стать незаметной. Диппер и Мэйбл тем временем стучали кулаками в стены, будто надеялись, что дерево поддастся и расступится перед их упорством.

— Кто-нибудь! Люди! Выпустите нас! — кричала Мэйбл, пиная ящик так отчаянно, что сама чуть не потеряла равновесие. Потом она вдруг осеклась, опустив плечи, и тихо добавила: — Ах, и как я могла оставить этот дурацкий след из конфетных обёрток? Я во всём виновата… — она положила руку себе на лоб, будто хотела удержать слёзы, которые вот-вот готовы были пролиться. — Пасифика правильно надо мной смеялась. Я такая же глупая, как этот… ну, как этот президент, как его там звали…

Девочка сползла по стенке и опустилась на пол, съёжившись, словно хотела стать совсем маленькой и незаметной.

— Мэйбл, все совершают ошибки, — начал Диппер, но не успел договорить.

Мэйбл откусила кусочек шербета — и тот с сухим треском пошёл трещинами. Близнецы инстинктивно прижались к Элизе, будто она была их щитом от всего безумия мира.

— А вот и я! Президент Квентин Трэмбли! — воскликнул мужчина и театрально сорвал с себя штаны, будто это был финальный аккорд его освобождения.

— Вы… вы живой? Но как это возможно? — выдохнул Диппер, глядя на него во все глаза, будто перед ним стоял не человек, а призрак, который вдруг обрёл плоть.

— Арахисовый шербет и вправду полезен для здоровья! — просияла девочка, будто только что открыла величайшую тайну Вселенной. — Значит, вы не глупец, вы гений!

— И ты тоже, девочка моя! — провозгласил Квентин, тыча пальцем в сторону Мэйбл с таким видом, будто вручал ей медаль. — Ты разгадала мои загадки и освободила меня из этого липкого плена.

— Он прав, — тихо, но твёрдо сказала Элиз и положила руку на плечо Мэйбл. Её пальцы слегка сжались, передавая ту самую уверенность, которой сейчас так не хватало девочке. — Ты сделала шапку из карты, лежала вверх ногами, смотрела на картину так, как никто бы не догадался. Твоя несерьёзность взломала шифр, который годами никто не мог разгадать. Ты молодец, сестрёнка.

— Ах, ладно, хватит уже, — пробормотала Мэйбл, покраснев так, что даже уши стали пунцовыми. Она отвернулась, будто прятала не лицо, а саму уязвимость, которую только что обнажили.

— Чёрт! Джордж Вашингтон меня побери! Мы заперты в чём-то, что подозрительно напоминает деревянный ящик! — вдруг взвыл Квентин Трэмбли, будто только сейчас осознал всю нелепость ситуации.

— Это и есть деревянный ящик, — спокойно ответила Мэйбл, пожав плечами, будто объясняла очевидное ребёнку.

— Но у меня есть президентский ключ! Он открывает все замки в Америке! — воскликнул Трэмбли и с торжественным видом вытащил из кармана блестящий ключ, который тут же звякнул о деревянную стенку.

— Тут даже дверной ручки нет, — Элиза закатила глаза, но в этом жесте не было злости — скорее усталое смирение перед абсурдностью происходящего.

Они подошли к стене, и Квентин принялся тыкать ключом в доски, будто надеялся, что магия президентства заставит дерево расступиться.

— Так ничего не получится, — вздохнула Элиза, скрещивая руки на груди.

— Дерево? Да, это мой заклятый враг! — прорычал Трэмбли, словно дерево лично оскорбило его на балу. — Чтобы выбраться отсюда, нам нужен самый глупый план в истории!

Он плюхнулся на пол рядом с Мэйбл, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на вдохновение.

— Я знаю, кто может нам помочь, — вдруг сказал Диппер и посмотрел на сестру с таким выражением, будто она держала в руках ключ ко всем тайнам мира.

— Хм… А может быть… — Мэйбл медленно обвела взглядом тесное пространство, пока её взгляд не остановился на маленькой круглой дырке в стенке. — Эта дырка?

Элиза проследила за её взглядом — и вдруг хлопнула себя по лбу, будто только что поняла, что всё это время искала ответ не там.

Квентин и Мэйбл подскочили к дырке и начали по очереди просовывать туда пальцы, будто пытались нащупать снаружи ручку, которой не было.

— Мы выйдем через неё! — торжественно заявил Квентин, будто нашёл решение уравнения века.

— Давай, глупость, не подведи! — крикнула Мэйбл, обращаясь то ли к плану, то ли к самой себе.

— Я не уверена, что это сработает… — начала Элиза, но договорить не успела.

ТУК‑ТУК.

Стук раздался неожиданно, резко, будто кто-то постучал не в стену, а прямо в их нервы.

— Моя третья жена? — ахнул Квентин. — Сэнди, ты?

Но вместо женщины из дырки выглянул дятел. Он снова застучал по дереву, быстро, ритмично, и через несколько секунд ящик, треснув по всем швам, развалился, рассыпавшись на доски.

— Что ж, через дырку не получилось, — философски заметил Квентин, отряхиваясь от щепок. — Починим ящик и попробуем иначе.

— Нужно сматываться! — крикнула Элизабет и рванула вперёд, а близнецы, не раздумывая, бросились за ней.

— Тоже хороший план! — весело крикнул Трэмбли, пристраиваясь в хвост их маленькой процессии.

Они выскочили наружу и едва не врезались в заместителя Дурланда, который стоял возле автомата со льдом и задумчиво грыз кубик.

— Блабс! — заорал Дурланд, будто звук собственного голоса мог спасти ситуацию.

Пайнсы и Трэмбли рванули прочь, уносясь по коридору, как вихрь из конфетных фантиков и адреналина. Впереди маячила запертая дверь, а над ней — маленький люк. Квентин снова достал свой ключ и принялся тыкать им в дверцу, будто это был волшебный жезл.

— Дайте сюда! — рявкнула Элизабет, выхватывая ключ из его рук. В её движениях была та самая собранность, которая появляется, когда на кону не только твоя свобода, но и свобода тех, кто тебе дорог.

Когда они выбрались на крышу поезда, то побежали к самому краю, туда, где ветер свистел громче, чем любые тревоги. Полицейские замерли внизу, глядя вверх с выражением людей, которые внезапно поняли, что их работа — это не просто погоня, а часть какого-то безумного спектакля.

— Ну всё… вам… некуда… бежать, — пропыхтел шериф Блабс, запыхавшись так, будто пробежал марафон по минному полю. Он тяжело опустился на крышу, тяжело дыша. — А мне нужно отдохнуть.

— Вам плохо? Принести вам водички? — забеспокоился Дурланд, глядя на напарника с такой преданностью, что даже ветер на мгновение стих.

— Ты один, Дурланд… ты бриллиант в короне полицейской системы, — проговорил Блабс, прикрывая глаза.

— Шериф Блабс! Вы правда хотите запереть нас в каком-то спецучреждении? — спросил Диппер, и в его голосе звучала не только тревога, но и надежда, что ответ будет другим.

— У меня нет выбора! У меня приказ с самого верха! — ответил Блабс, и в этом «сверху» слышалось что-то холодное и неумолимое.

Элиза замерла, будто время на секунду остановилось, чтобы дать ей шанс всё обдумать. Потом она медленно повернулась к Квентину Трэмбли.

— Стойте! — её голос прозвучал как щелчок выключателя, обрывая все лишние звуки. — Квентин, вы подписывали указ о своей отставке?

— Нет, мэм. Я просто съел саламандру и выпрыгнул в окно, — честно признался Трэмбли, будто это было самое логичное объяснение в мире.

— Значит, фактически вы всё ещё президент Соединённых Штатов Америки, верно? — Элизабет перевела взгляд на полицейских, и в её глазах читался вызов. — А значит, вы должны подчиняться ему!

Мужчины переглянулись, и на их лицах отразилась целая гамма эмоций — от недоверия до тихого ужаса перед тем, что реальность только что перевернулась с ног на голову.

— Я приказываю вам сделать вид, что ничего этого не было! — рявкнул Квентин, размахивая руками так, будто подписывал указ прямо в воздухе. — И… ещё отправиться в отпуск!

В тот же момент он споткнулся и врезался в столб, но даже это не испортило торжественности момента.

— Отпуск? А куда мы всегда хотели съездить? — пробормотал Блабс, будто цеплялся за эту мысль, как за спасательный круг. — Раз… два…

— ВОДЯНЫЕ ГОРКИ НА ВЕЛИКОМ ОЗЕРЕ МИЧИГАН! — в один голос выкрикнули полицейские, и в их голосах прозвучало такое счастье, что даже поезд, казалось, поехал чуть быстрее.

Поезд уже отъезжал, оставляя позади суету и погоню. Шериф и его заместитель сидели в кабинке, махали руками и смеялись так, будто только что выиграли в лотерею.

— Пока, ребята! Удачи вам! Пока! — кричал Дурланд, размахивая рукой, как флагом победы.

— Хорошо вам отдохнуть! — крикнула в ответ Элиза, крепко обнимая Диппера и Мэйбл, будто хотела запомнить это мгновение — когда опасность отступила, а впереди снова была только дорога.

Квентин Трэмбли сел рядом с Мэйбл и положил руку ей на плечо. Его лицо стало серьёзным — настолько, насколько это вообще было возможно для него.

— Ты сослужила отличную службу стране, девочка! — произнёс он торжественно, будто вручал не звание, а ключ от всех дверей мира. — И поэтому я назначаю тебя конгрессменом США!

Он водрузил на её голову маленький цилиндр, который тут же съехал набок, но Мэйбл не стала поправлять — она просто улыбнулась, будто это была самая красивая корона на свете.

— Легализую всё, что только можно! — шутливо пообещала она, и её смех разлетелся по вагону, как конфетти.

— А вы, Родерик и Элизабет, — обратился Квентин к Дипперу и Элизе, но мальчик уже открыл рот, чтобы поправить его.

— Вообще-то я…

— Мои милые друзья, — перебил его Трэмбли, не давая шанса на уточнения, — вы открываете величайшие тайны великой страны. Поэтому я дарю вам мой президентский ключ.

Он протянул руку, и Диппер с Элизой одновременно потянулись за ключом. Элиза взяла его, ощутив тяжесть металла, а Диппер улыбнулся — не широко, а так, как улыбаются, когда понимают, что впереди ещё много приключений.

Пайнсы вернулись на ярмарку — и тут же окунулись в шум, гам и сладкий запах сахарной ваты, который витал в воздухе, словно обещание беззаботного дня. Они шли по оживлённой улице, а Квентин Трэмбли всё никак не мог остановиться:

— А потом он три часа гнался за мной и шлёпал веслом! — размахивал руками Трэмбли, будто заново проживал каждую секунду той нелепой погони. — Между нами… Вашингтон был тем ещё…

— Согласна, — кивнула Мэйбл, не моргнув и глазом, будто обсуждать президентов за чашкой лимонада было для неё самым обычным делом.

Элиза краем глаза заметила, как несколько девочек весело кружились на карусели, смеясь и подбрасывая в воздух ленточки. А чуть поодаль, в тени большого шатра, стояла Пасифика со своими подружками. Одна из девочек вдруг запнулась о собственный подол и чуть не упала.

— Выгнать из команды, — холодно бросила Пасифика, даже не повернувшись к подруге. Её голос прозвучал как приговор.

Подружки тут же отступили и пошли к карусели, оставив блондинку одну — ту самую, что привыкла быть в центре внимания, а теперь чувствовала себя лишней. Пайнсы подошли к ней.

— Привет, Пасифика! — весело воскликнула Мэйбл, скрестив руки на груди и чуть выставив вперёд подбородок. — Я раскрыла правительственный заговор о восьмом с половиной президенте США! И кто теперь глупая?

— ЧТО?! — блондинка прищурилась, переводя взгляд с Мэйбл на Квентина Трэмбли, который в этот момент яростно махал кулаками на чучело орла. — Это что за… недоумок?

— Это восьмой с половиной президент США! — не сдавалась Пайнс. — А я знаю, что ты подумала: «Как он вообще ещё жив?» А всё просто: в арахисовом шербете можно жить сотни лет!

Пасифика расхохоталась — громко, резко, будто смех был её главным оружием.

— Ты действительно очень глупая и настоящее посмешище! — выплюнула она, а потом ткнула пальцем в цилиндр на голове Мэйбл. — И эта позорная шапка только подтверждает мои слова!

Элиза заметила вдалеке родителей Пасифики — они стояли возле блестящего автомобиля, а рядом с ними был Каору. Он смотрел на происходящее с лёгкой ухмылкой, будто наблюдал не драму, а забавный спектакль.

— Ха‑ха! Молодец, доченька, — усмехнулся отец Пасифики, явно гордясь тем, как уверенно его дочь ставит всех на место.

— Ой, у вас же машина застряла в грязи! — вдруг язвительно добавила Пасифика, будто только что вспомнила эту деталь. — Придётся идти пешком…

В этот момент к ним подъехала машина Нортвестов. Пасифика тут же расплылась в довольной улыбке и пошла вперёд, покачивая головой так, будто весь мир был создан только для её триумфа. Каору остался возле двери, наблюдая за Пайнсами. Его поза была расслабленной, но в глазах читалось любопытство. Диппер и Мэйбл посмотрели на Элизу, а Мэйбл уже открыла рот, чтобы выдать какую‑нибудь колкость, но старшая сестра быстро закрыла ей ладонью рот.

— Почему ты не скажешь им про пра‑пра‑мошенника? — напряжённо прошептала Элиза, глядя на Мэйбл так, будто от её молчания зависела судьба всего города.

— А знаете, Лиззи, Диппер… Мне нечего доказывать, — тихо, но твёрдо ответила Мэйбл, и в её голосе прозвучала новая уверенность. — Я поняла, что быть «глупой» вовсе не плохо.

Она надела свой любимый свитер, будто надевала броню — не от ударов, а от чужих слов.

Мимо Пайнсов медленно проехала машина Нортвестов, и Элиза вдруг схватилась за документы, которые всё ещё сжимала в руке. Потом она резко свистнула и побежала за автомобилем.

— Эй, Пасифика! — крикнула она, голос её перекрыл даже шум ярмарки.

Машина остановилась. Окно со стороны Каору приоткрылось. Парень сидел расслабленно: голова чуть опущена, руки небрежно лежат на подоконнике, будто он размышляет о чём‑то бесконечно далёком от этой суеты.

— Натаниэль Нортвест не основывал Гравити Фолз! — выкрикнула Элиз, и каждое слово прозвучало как удар молотка по стеклу. — Вы все — мошенники. Так что живите с этим!

Она швырнула на колени Каору газету с разоблачением. Тот лишь медленно поднял голову, посмотрел на неё без злости, скорее с усталым интересом, а потом молча перебросил газету сестре.

— ЧТО?! МАМА! — заорала Пасифика, разворачивая страницы и видя перед собой не просто статью, а рушащийся мир, в котором она была королевой.

Мэйбл и Диппер подошли к Элизе. Квентин Трэмбли остановился рядом с близнецами, а шатен подбородок и глубокомысленно изрёк:

— Слушайте, а правда говорят, что месть — действительно сладкая штука…

— Вот, дети, мне пора уезжать, — вдруг сказал Трэмбли и ткнул пальцем в грудь Диппера. — Но помните: я всегда буду здесь. На банкноте в двенадцать долларов.

Он протянул Элизе мятую бумажку. Девушка посмотрела на неё с сомнением.

— Она же ничего не стоит…

— Даже меньше, чем ничего! — с гордостью подтвердил Трэмбли. — Ну, бывайте!

С этими словами он развернулся, прыгнул на пробегавшую мимо лошадь и ускакал, покачиваясь в седле так, будто это был не конь, а кресло‑качалка.

— Как думаете, куда он поехал? — спросила Мэйбл, глядя вслед исчезающему силуэту.

— Думаю, он свалится со скалы, — спокойно ответил Диппер, но в уголках его губ пряталась улыбка.

— А потом пришёл Зус. И говорил целый час без остановки.

— Как же много ты страдал, — сочувственно протянула Мэйбл, хотя по её глазам было видно, что она едва сдерживает смех.

Элиз тем временем достала из кармана президентский ключ Квентина Трэмбли и задумчиво повертела его в пальцах. Потом подошла к замку и вставила его.

СКРЕЖЕТ

Замок щёлкнул и открылся. Стэн потёр освобождённое запястье и уставился на девушку так, будто видел перед собой не племянницу, а привидение.

— Надо же, получилось! — улыбнулась Элиза.

— Откуда этот цилиндр? — спросил Стэн, переводя взгляд с цилиндра на Мэйбл.

— Я теперь конгрессменша! — торжественно объявила младшая Пайнс, выпятив грудь и стараясь выглядеть максимально внушительно.

— Кто? — переспросил Стэн, моргая так, будто пытался стряхнуть наваждение.

— Дядя Стэн, ты официально прощён! — хором выкрикнули подростки и дружно рассмеялись.

— Ох… Ты что, никогда не станешь серьёзной? — вздохнул Стэн, но в его глазах мелькнуло что‑то похожее на гордость.

— Никогда, дядя Стэн! — покачала головой девочка и широко раскинула руки, будто хотела обнять весь мир. — Никогда! Мэйбл, пошла!

— Мэй, стой! — крикнула Элиза, но было поздно: девочка уже прыгнула назад, приземлившись прямо на стопку коробок.

Старшая сестра закрыла глаза, на секунду задержав дыхание, а потом бросилась к младшей.

— Я в порядке! — закричала Мэйбл.

Тг. канал : https://t.me/yesic0_leng7