Глава 4
Утро было впечатляющим. Моя голова раскалывалась на куски, глаза не открывались, а попытки сказать хоть слово не увенчались успехом. С огромным трудом разлепила очи и поняла, что нахожусь не у себя в комнате. Я решила осмотреться: обои в комнате были темно-серого цвета, потолок белый, паркет черный, кровать, на которой я лежала, находилась посередине комнаты, слева стоял зеркальный шкаф, справа был выход на балкон, помимо всего в комнате были еще компьютерный стол и небольшой книжный шкаф. Вдруг, слева от себя, я услышала тихое сопения. Повернула голову и поняла, что это нихрена не Лиза, а какой-то парень. Лица видно не было, так как он лежал ко мне спиной. Я посмотрела на его шею и увидела там татуировку дерева, ветки которого почти полностью обхватывали горло. А такое тату есть только у одного человека.
- АААААААААА!!! НЕ, НЕТ, НЕТ!!! АААААААА!!!
- Бляяя... Че ты орешь? Я же спал. Голова и без тебя сейчас взорвется... - услышала я тихий голос Стаса в ответ на мои крики.
- БОЖЕ! Громов, что здесь происходит? Что я здесь делаю? Почему я голая? Почему ты голый?
-Говори тише. Обязательно так кричать? Ты вообще кто?
Тут он поднял голову с подушки и повернулся ко мне. Увидев меня, его глаза увеличились, и он выругался.
- Твою мать, Литвинова, ты что ли? Вот это я нажрался вчера.
Стас встал с кровати, не стесняясь своей наготы, натянул трусы с джинсами и засунул руки в карманы. Я все так же лежала, прикрывала одеялом грудь и думала, как меня так угораздило. Повела себя, как шлюха. Что теперь делать? Тут парень начал ругаться, я подняла на него глаза, и он показал мне презервативы. Закрытые. Громов подлетел к кровати, откинул одеяло, и мы с ним увидели красное пятно крови посередине. Я прислушалась к себе и поняла, что внизу живота неприятно побаливает.
- Ты понимаешь, что это значит? У нас был секс, а презервативы целые.
- Может он где-то здесь валяется?
Мы резко подрываемся и судорожно начинаем обыскивать весь дом на наличие желаемого предмета. Так ничего не найдя, я опускаюсь прямо на пол. Стас через несколько минут опускается рядом и тяжело вздыхает. Через некоторое время он разрушает тишину.
- Так ты у нас девственница? Была. Неожиданно.
Я просто промолчала в ответ.
- Ты что-нибудь помнишь из вчерашнего? – вновь спрашивает парень.
- Нет. А ты?
- И я... Блять, а если ты залетела?!- вдруг спрашивает Громов.
А, ведь, правда. Мы не предохранялись и, возможно, я забеременела. Сразу перед глазами появились картины. Я с животом. Потом, как я воспитываю своего ребенка, и почему-то от этого хотелось улыбаться. Конечно, это будет сложно, но учиться осталось немного, только экзамены сдать и диплом защитить, деньги на первое время есть (остались от родителей), потом устроюсь на работу, и все будет хорошо.
- Если даже так, аборт я делать не буду... И от тебя ничего не требую. Можем представить, что этого всего не было, и у тебя нет ребенка. Я никому ничего не скажу, – немного резко выпалила я. После нескольких минут молчания, он заговорил.
- Ты дура, что ли? У моего ребенка будет отец. У него будет моя фамилия и мое отчество. И я должен присутствовать в его жизни. Растить его, воспитывать. Насчет свадьбы пока ничего не обещаю, но у ребенка должна быть нормальная семья. С обоими родителями! – ответил он мне.
Я поняла, что спорить сейчас с ним бесполезно. Пусть пока побудет героем. Скорее всего, он потом передумает и откажется от своих слов, но не могу скрывать, его слова меня тронули.
- Как будут результаты, не забудь мне сообщить, - сказал мне Громов
- Ага...- ответила отстраненно. Я все еще была в шоке.
Посмотрев на себя, поняла, что все еще, завернута в одеяло. Решила одеться, наконец, пойти домой и там все обдумать. Надо еще Лизе позвонить, узнать все.
- Можно воспользоваться твоей ванной?- спросила я.
- Да, иди. Прямо по коридору, вторая дверь.
Я встала, подобрала свои вещи и вышла из спальни.
Все обои в этой квартире были преимущественно холодных цветов. Успешно сделав все свои дела, я вышла из ванной и побрела к входной двери. Открыла ее и отправилась на улицу вызывать такси. Дождавшись машину, я села в нее и поехала домой. Может, это было грубо, так уйти и не попрощаться?