Любовь без гравитации.

Дорогие читатели, не забываем писать комментарии и ставить звёзды.

Не забываем про мой тгк: @angellsne
А ещё у меня появился тт: @sppluzz

---

Поезд выкатился на Казанский
вокзал ранним утром. Воздух пах холодным асфальтом и дымом от ларьков, где уже варили кофе в металлических турках. Руслана спустилась по ступеням, огляделась — никого.

В опеке накануне ей выдали бумажку с адресом. «Там живёт ваша мать», — сказали. Она сжала бумажку в кармане и пошла к ряду такси.

— Сюда можно? — тихо спросила, открывая дверь.
— Садись, красавица, — водитель бросил на неё короткий взгляд и завёл мотор.

Город за окном был и знаком, и чужой. Узкие улочки с облезлыми фасадами, перекошенные балконы, пахло пылью и липами. Сердце колотилось, руки потели на коленях.

Такси остановилось у старого серого дома с облупившейся зелёной дверью. Руслана расплатилась, вышла, взвалила на плечо сумку.

В подъезде изнутри пахло кошками и сыростью. Дверь как раз открыла какая-то бабушка которая видимо куда-то опаздывала, потому что она очень торопилась

— Здравствуйте, — Руслана остановилась. — Скажите, Айнур здесь живёт?

Старушка замерла, покачала головой и перекрестилась.

— Девочка… Ты что, не знаешь? Горе случилось. Айнур… пырнули ножом неделю назад. У магазина. Смена поздно кончилась, домой шла… Не довели до больницы.

Слова проваливались, как в колодец. Руслана просто стояла, чувствуя, как в груди становится пусто и гулко.

— А… Вахит? — хрипло спросила она. — Тут живёт Вахит?

— Живёт-то живёт, — кивнула бабушка. — Только редко появляется. Ну, заходи, может, дома. Четвертый этаж, сорок третья квартира.

Руслана кивнула, поблагодарила и начала подниматься по лестнице. Ступени были сбитые, перила липли к ладоням. Сумка тянула плечо, в животе было тяжело, как камень.

Она остановилась перед дверью с облупившейся краской, на которой когда-то белой эмалью было выведено «43». Постучала.

Тишина. Ещё раз.

Прошло минут десять. Замок щёлкнул, дверь приоткрылась, и на пороге появился лысый парень в спортивных штанах. Взгляд сонный, настороженный.

Руслана замерла. Лишь через несколько секунд, разглядывая его нос, скулы, знакомый прищур, она поняла — это Вахит. Её брат.

---
Вахит смотрел на неё долго, будто проверяя, настоящая ли. Потом шагнул вперёд и обнял так крепко, что она почувствовала, как в груди что-то тихо треснуло — как лёд весной.
— Моя хорошая… — только и сказал он. — Я ждал тебя, Руська.

Они прошли в комнату. Стол был завален кружками, хлебными крошками и пачкой дешёвого печенья. Вахит включил чайник, и, пока тот шумел, они сели рядом на диван, всё ещё не отпуская друг друга.

— Мама… — начал он, но голос дрогнул. — Она до последнего надеялась, что ты вернёшься. Даже письма писала, но твой… этот… — он не стал произносить слово «отец» — …перехватывал всё. Я его за отца никогда не считал. Злой он был, Руська. На всех.

Она кивнула. Внутри было пусто, но слова брата будто заполняли эту пустоту чем-то тёплым, тяжёлым, родным.

— Мне через две недели восемнадцать, — продолжил он. — Я оформлю опекунство. Никто тебя больше не тронет. Поняла?

Она впервые за долгое время позволила себе чуть-чуть расслабиться. Они сидели в обнимку, пили чай и в какой-то момент Руслана даже улыбнулась.

В этот момент в дверь позвонили. Вахит встал:
— Сейчас, посмотрю.

Через пару секунд в зал вошёл парень с кудрявыми волосами и зелёными глазами. На нём была расстёгнутая кофта и нахальная улыбка.

— О, так вот почему ты мне ничего не рассказывал, — усмехнулся он, оглядывая Руслану. — Хотя, понятно… страшная да ещё и доска.

Слова ударили, как хлыст. Руслана опустила глаза и молча пошла на кухню собирать кружки.

— Ты чё, придурок? — голос Вахита стал холодным. — Это сестра моя.

— А, вспомнил, — хмыкнул кудрявый. — Она в детстве ревела на катке, все смеялись.

Щелчок кулака по лицу раздался громко, как выстрел. Валера отшатнулся, держась за щёку.

— Закрой ебальник, — тихо сказал Вахит.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только стуком кружек в раковине.

---

Руслана вернулась из кухни, в руках всё ещё было мокрое полотенце. Она посмотрела на Валеру, потом на брата и бросила сухо:
— А ты друзей себе где находишь, на помойке?

Валера шумно выдохнул, будто хотел что-то сказать, но наткнулся на взгляд Вахита и только махнул рукой. Атмосфера в комнате стала вязкой и тяжёлой.

Прошло полчаса. Вахит уже успел успокоиться, но видно было — что-то его тянет наружу. Он натянул олимпийку и вышел в коридор.
— Я пойду по делам. Слушай, Руська, а у тебя подруги есть? Ну, хоть по телефону поболтать, чтобы тут не скисла.

— Есть, — она пожала плечами. — Ева.

— Позвони, — кивнул он. — А то сидеть одной — то ещё удовольствие.

Руслана набрала номер.
— Алло, Ев? Это я… Слушай, ты где сейчас? — она улыбнулась, услышав в ответ знакомый смешок. — Приезжай, а? Тут… Казань, серая и  скучно без тебя.

Оказалось, Ева недавно переехала в Набережные Челны. До этого жила в Волгограде, так что их связывали не только воспоминания, но и общий запах улиц родного города.

— Я за любую движуху, ты же меня знаешь! — засмеялась Ева. — Час на сборы и в путь.

И действительно, через три часа в дверь позвонили. На пороге стояла Ева — в ярко зелёной кофте и с пакетом в руках из которого торчали какие-то печеньки.
— Ну что, моя фигуристка, будем отогревать тебе душу, — сказала она и обняла Руслану так крепко, что та едва не заплакала.

---

Часам к семи в дверь снова зашёл Вахит — и, как назло, не один, а опять с тем самым парнем.
— Сегодня в ДК дискотека, — сказал он, будто между прочим. — Раз ты не одна, может, хочешь развеяться?

Руслана встретилась взглядом с Евой. Та заговорщически приподняла бровь.
— Почему бы и нет, — ответила Руслана.

К восьми они уже были наряжены. Ева в коротком чёрном платье и высоких сапогах, Руслана — в джинсах и светлой блузке, красные волосы распущены. Когда Вахит увидел Еву, его глаза слегка расширились, а на лице появилась ухмылка. Было очевидно, что он оценил.

Старый Дом культуры встретил их тусклым светом, запахом дешёвого дыма и пульсирующей музыкой. На танцполе крутились несколько группировок, и каждая — словно отдельная стая. Руслана быстро поняла, кто здесь за кого, — девочка она была не глупая. Вахид держался в кругу своей компании, девушки смеялись, танцевали, знакомились. Валера тоже был где-то рядом, но Руслана старалась на него не смотреть.

К одиннадцати они разошлись. Ева сказала, что заночует у тётки неподалёку. Руслана, уставшая, решила лечь спать, не дожидаясь брата.

Утром, проснувшись, она сходила в магазин, купила продукты, приготовила макароны. К обеду Вахит всё ещё не появлялся, и только спустя какое-то время дверь распахнулась. Он вошёл… снова не один. Валера был при нём, как хвост.

Руслана молча разложила еду. Они сидели, ели макароны. Она взяла огурец, откусила, и тут Валера не удержался:
— Смотри-ка, а я думал, ты анорексичка, а ты, оказывается, ешь.

В этот раз Руслана даже не стала отвечать. Огурец, что лежал рядом, полетел в него со всей силы. Она резко встала, развернулась и, хлопнув дверью комнаты, ушла.

В кухне повисла тишина.

---

Руслане было неприятно слышать слова от этого парня. Они впились в голову, как осколки стекла: «ты ешь». Для неё это значило только одно — она недостаточно худая, а значит, прыжки будут хуже, а значит, она хуже проявит себя как фигуристка. Всё.

Она посмотрела на часы. Было всего семь вечера. До одиннадцати — целых четыре часа. Как раз можно покататься. Она вспомнила, где находится её нелюбимый крытый каток, куда её в детстве водил отец, и решила — пойдёт.

Собрав коньки, защиту, чехлы, тренировочную одежду и свою любимую голубую тряпочку, которой всегда протирала лезвия, она направилась к выходу. Перед тем как выйти, заглянула на кухню.

— Я на каток, — коротко бросила брату.

— Одна? — нахмурился Вахит. — Нет, так не пойдёт. Валера, проводил её.

— Да ну, — скривился тот. — Я…

— Валера, — резко перебил Вахит. — Мне нужно к Вове, срочно. Доведёшь — и всё.

Валера нехотя согласился. Руслана пошла быстро, почти не оборачиваясь. Её раздражало его присутствие. Ему же, похоже, было весело её задевать — он что-то говорил, шутил, пытался вывести на эмоции. Она молчала.

На катке она сразу ушла в раздевалку, переоделась, сделала небольшую разминку и вышла на лёд. Лёд был чистый, тихий, и в этот момент мир перестал существовать.

Разогрев — аксель, лутц. Плеер, подаренный отцом на Новый год, щёлкнул, запустив музыку. Он был дорогой, почти как символ того, что всё, что она пережила, было ради этого.

Она погрузилась в свою программу. Чёткий ритм, каскад — чисто. Только двойной аксель подвёл: нога дрогнула. Она подъехала к бортику, потянулась, чувствуя, как мышцы стали чуть "деревянными" от паузы в тренировках.

— Девочка, — раздался сзади женский голос.

Руслана обернулась. Перед ней стояла женщина лет тридцати пяти, в длинном тёмном платье и с мягким, но внимательным взглядом.

— Я Ирина Геннадьевна, — представилась она. — Я видела, как ты катаешься. Ты… невероятно талантливая. Приходи завтра в обед на просмотр. Я бывший тренер сборной СССР.

Руслана кивнула, не веря, что это происходит.

— Адрес запомнишь? Это соседний филиал — Женщина протянула бумажку.

Она взяла её, чувствуя, как внутри начинает разгораться давно забытый огонь.

---

Вернувшись домой, Руслана села на край кровати и сняла тренировочную одежду.
Мысли крутились в голове, словно снежинки в вьюге, но одна из них была особенно колючей — этот зелёный, кудрявый, наглый. Противный до невозможности.

Она вздохнула и попыталась переключиться на другое — на завтрашний просмотр. Ирина Геннадьевна врезалась в память своим уверенным голосом и тем, как смотрела на неё не свысока, а по-настоящему заинтересованно.

В шесть утра Руслана открыла глаза, как по будильнику, хотя его и не ставила. Тело требовало привычного ритуала — утренняя тренировка. Разминка, растяжка, несколько силовых упражнений. После — весы.
39, 7 кг.
Она поморщилась. Не лучший результат. До 35 ещё далеко…
Есть она не стала — знала, что любой приём пищи сразу добавит сотни граммов, а значит, сделает прыжки тяжелее.

К десяти проснулся Вахит. За это время Руслана успела прибраться, сложить вещи, привести в порядок тетради и выполнить пару школьных заданий, хоть и знала — документы в новую школу пока подать нельзя. Без оформленного опекунства её просто заберёт опека.

На кухне она поставила перед братом завтрак и, наливая чай, рассказала о вчерашней встрече.

— Представляешь, меня заметила тренер, — в голосе звенела сдержанная радость.
— Серьёзно? — Вахит улыбнулся. — Это здорово. Сходи обязательно. Я по делам пойду, а тебе — удачи.

Оставшись одна, Руслана начала собираться. Собранные в аккуратный пучок волосы, тренировочная форма, коньки в чехлах и та самая голубая тряпочка.

К назначенному часу она уже стояла у дверей катка. В раздевалке переоделась, натянула перчатки и вышла. На бортике её ждала Ирина Геннадьевна — в спортивном костюме и с листком в руках.

— Ну что, Руслана, покажи мне любую свою программу, — спокойно сказала тренер.

Девушка выехала на середину пустого катка. Музыка зазвучала — мягкое вступление, которое она знала до каждой ноты.

Первый толчок — и тело словно вспомнило всё само. Скользящий ход, лёгкий тройной риттбергер, приземление — чисто. Поворот, связка шагов, мощный заход на двойной аксель. Полёт — и мягкое, кошачье приземление.

Затем она пошла в каскад: тройной сальхов + двойной тулуп. Лёд под лезвиями звучал как шелест бумаги. Руки — высоко, осанка — прямая. Каждое движение — будто нарисовано в воздухе.

Музыка ускорилась, и Руслана перешла в дорожку шагов, рассекая лёд резкими сменами направления, но без суеты. Последний аккорд — тройной лутц, в котором она вложила всё, что было в душе, и плавное глиссирование к центру.

Идеальная тишина. Только дыхание — прерывистое, горячее.

Ирина Геннадьевна смотрела на неё пристально, но в глазах читалось что-то тёплое, как у человека, который увидел редкую драгоценность.

— Ну что ж, — сказала она тихо, но с уверенностью, — ты не просто талантливая. У тебя есть характер. А это в спорте важнее всего. Завтра начнём работать.