Chapter 8
Оптимус не понимал, почему его колбу вдруг поставили на землю. Солдаты молча отошли в сторону, сосредоточившись возле Мегатрона. Русал насторожился, его лазурные глаза внимательно следили за их действиями.
Стоило солдатам отступить, как к нему ринулись дети разного возраста. Их маленькие руки тянулись к стеклу, а глаза светились любопытством и восхищением.
Оптимус на мгновение замер, вспоминая своих сестер — маленьких Арси и Элиту. Как они прятались в водорослях, смеялись, задевая его плавник, как их серебристые хвостики мерцали в свете морских течений...
— Русал, смотри!
Маленькая девочка, лет пяти или шести, подошла к стеклу и подняла вверх игрушку — сшитую из ткани птичку.
— Это мне мама сделала! Она поет так же красиво, как и ты!
Оптимус удивленно наклонил голову, рассматривая игрушку. Его губы растянулись в слабой, едва заметной улыбке.
Он медленно прикоснулся ладонями к стеклу, наклонив голову немного вниз. Его пальцы невольно скользнули по волнистым волосам, перепонки между ними легонько прошли по влажным прядям.
Что-то подтолкнуло его сделать больше.
Задумавшись, он взял несколько прядей своих волос и осторожно потер их между пальцами, как бы пытаясь понять их природу. Тогда, приподняв крышку ящика, он аккуратно кинул несколько прядей на сушу.
Когда серебристые волосы коснулись земли, они начали меняться. Ниточки завились, свернулись, как капли ртути, и вдруг превратились в роскошные жемчужины — гладкие, идеальной формы, с легким мерцанием океанских глубин.
— Ой! Они волшебные!
— Русал подарил нам настоящие жемчужины!
Дети в восторге поднимали их с земли, осторожно держа на ладонях. От жемчужин исходило тепло моря, но вместе с ним была еще одна энергия — штормовая прохлада, свежая и безбрежная, как океан после бури.
Оптимус наблюдал за этим зрелищем, чувствуя, как в груди разливается что-то теплое. Он был далек от дома, от своей семьи, но, похоже, здесь, среди этих маленьких двуногих существ, он ненадолго почувствовал себя не одиноким.
***
Мегатрон стоял в стороне, наблюдая, как Оптимус молча взаимодействует с детьми. Русал не произнес ни слова, но его присутствие, его спокойствие и тихие движения очаровывали малышей. Они окружили его со всех сторон, тянулись руками к стеклу, как будто пытались прикоснуться к волшебному существу.
Вдруг раздался громкий выстрел.
Взрывной детский вопль, и толпа ринулась к родителям. Мегатрон резко развернулся, и солдаты мгновенно заняли боевую стойку.
— Что это было?! — его голос пронзил пространство, грозный и холодный, как лезвие меча.
В стекло капсулы влетели несколько пуль, и на нем сразу появились глубокие трещины. Оптимус содрогнулся внутри своей временной тюрьмы, сжимая плечи.
Еще секунда — и стекло не выдержало.
Громкий треск разорвал воздух, и капсула разлетелась на тысячи осколков. Вода хлынула на брусчатку, смешиваясь с разбитыми частями.
— Найти стрелка! Немедленно! — прорычал Мегатрон, его глаза вспыхнули гневом.
Его взгляд резко остановился на русале.
Оптимус лежал среди воды и осколков стекла. Он свернулся, обнимая себя руками, поджав под себя хвост. Его волосы, которые раньше струились в воде, теперь рассыпались по плечам и спине, касаясь земли.
И вдруг что-то изменилось.
Его лазурная чешуя, переливавшаяся морскими волнами, потемнела. Плавники, которые так грациозно разрезали воду, стали исчезать, таять, как туман на рассвете.
Вместо хвоста появилась пара длинных, изящных ног.
Мегатрон застыл.
Вокруг воцарилась тишина. Дети, забыв про страх, начали осторожно подходить к нему. Их маленькие лица выражали восхищение, любопытство и неизъяснимое удивление.
— Русал стал... как мы... — шепотом произнес один мальчик.
Но Оптимус содрогался. Он дрожал не только от холода, но и от шока. Его руки сжимали тонкую человеческую кожу, сердце билось быстро, как испуганная птица в клетке.
Его глаза, обычно яркие, были затуманены паникой.
— Что со мной?.. — вырвалось у него слабым, сломленным голосом.
Мегатрон сделал шаг вперед, ощущая, как в его груди что-то сжалось. Он никогда не видел Оптимуса таким беззащитным.
— Ты в безопасности, Оптимус. Я здесь.
Но действительно ли это было так?
***
Тело Оптимуса дрожало. Он чувствовал, как что-то меняется в нем, как его привычная чешуя отшелушивается, открывая голую, нежную кожу.
Вдруг поднялись крики.
Родители поспешили закрыть глаза своим детям, солдаты отвели взгляды, а сам Оптимус, еще не до конца понимая, что случилось, крепче обнял себя руками, пытаясь скрыть свою наготу.
Но уже через мгновение на его плечо упал тяжелый черный плащ.
Мегатрон быстро и без колебаний накрыл русала, в тот же момент глядя ему прямо в глаза.
— Ты в порядке?
Оптимус молча кивнул, хотя его глаза все еще метались из стороны в сторону. Вода стекала с его волос, которые теперь утратили свой подводный блеск и стали тяжелыми, немного вьющимися на концах.
Мегатрон опустился перед ним на одно колено, внимательно вглядываясь в его лицо.
— Ты можешь ходить?
Оптимус растерянно взглянул на свои новые ноги. Они казались чуждыми, неудобными, странно легкими по сравнению с хвостом, который раньше поддерживал его в воде.
Он пожал плечами.
— Сейчас узнаем... — пробормотал он сам себе.
Собрав всю волю, Оптимус оперся руками на колени Мегатрона, пытаясь подняться. Его пальцы с тонкими перепонками между ними сжали ткань плаща, а мышцы напряглись, пытаясь удержать равновесие.
На мгновение показалось, что он стоит.
Но равновесие оказалось иллюзией.
Его ноги подогнулись, и он резко наклонился вперед.
Но он не упал.
Сильные руки успели подхватить его.
— Осторожнее.
Мегатрон крепко держал его, не позволяя уязвимому телу встретиться с острыми осколками стекла на земле. Оптимус почувствовал тепло, исходящее от двуногого, и его сердце тянуло.
Не теряя времени, лорд просто поднял его на руки.
Оптимус вздрогнул, ощущая, как крепкие руки осторожно, но уверенно прижимают его к груди.
— Ты слишком слаб, чтобы ходить сам. Сначала отдохнешь.
Русал не спорил. Он просто спрятал лицо в ткань плаща, пытаясь не думать о толпе, которая внимательно следила за каждым их движением.
За ними потянулась процессия детей.
Они несли в руках жемчужины, выпавшие из волос Оптимуса, прижимая их к себе, как самые большие сокровища.
— Русал подарил нам море! — воскликнул один мальчик.
— Мы его стражи! — подхватил другой.
Мегатрон лишь фыркнул, продолжая идти.
А Оптимус, обнятый его теплотой, на мгновение закрыл глаза.
***
Когда они подошли к воротам, Мегатрон осторожно посадил Оптимуса на каменную скамью у входа.
Русал все еще выглядел растерянным, его новое тело было слабым, а мокрая ткань плаща прилипала к коже. Мегатрон не терял времени — он быстро направился к стражникам.
— Подготовьте покои. Две комнаты. Одежду для него, еду. И немедленно найдите врача.
— Слушаем, мой лорд!
Пока он отдавал приказы, в спину ему доносился тонкий смех и звонкие голоса детей.
Мегатрон повернул голову — и увидел картину, которая заставила его на мгновение замереть.
Дети, не боясь ничего, окружили Оптимуса.
Девочки аккуратно перебирали его волосы, которые теперь имели более четкие контуры и блестели темной синевой, почти как ночное море. Маленькие пальчики бережно плели их в тонкие косички, вплетая в них ленты, которые кто-то принес с собой.
— У тебя самые красивые волосы, которые я когда-либо видела! — воскликнула одна девочка, наклоняясь ближе.
Оптимус только удивленно моргнул.
— Ты такой мягкий! — сказал другой мальчик, касаясь его хрустальной кожи.
Его пальцы провели по плечу русала, ощущая холод, который слегка веял от него.
Оптимус смутился, опустил взгляд и неуверенно коснулся своей руки. Действительно, теперь его кожа не была гладкой чешуей — она была чем-то другим.
— А это не больно? — тоненький голосок заставил его поднять голову.
Перед ним стояла девочка, держащая его руку в своей, внимательно рассматривая длинные ногти, которые напоминали тонкие когти русала.
Оптимус медленно покачал головой.
— Нет... Просто... непривычно.
— Так это правда! — вдруг закричал один мальчик.
Оптимус с удивлением посмотрел на него.
— Что правда?
— Что ты — тот самый голос с ночи!
Русал вздрогнул.
Дети все вместе кивнули, их глаза сияли искренней радостью.
— Моя бабушка говорит, что голос моря — это благословение! Ты и есть тот голос, правда?
Оптимус не знал, что ответить. Он только удивленно смотрел на толпу, собравшуюся вокруг него, на лица, полные любопытства, восторга и радости.
Неужели его действительно слушали?
Неужели его голос действительно был важен здесь, на суше?
Мегатрон, наблюдавший за всем со стороны, лишь хитро улыбнулся.
Впервые за долгое время, кажется, Оптимус не чувствовал себя монстром.
***
Оптимус даже не заметил, как пара мальчиков прижалась к нему, осторожно втискиваясь носами в его грудь.
— Ого, какой странный запах... — прошептал один из них, широко распахнув глаза.
— Но приятный! — подхватил другой, немного растерянно глядя на русала.
Оптимус пожимал плечами, не понимая, о чем они.
— На что он похож? — неуверенно спросил он.
Дети задумались.
— На море после дождя!
— А еще немного на цветы, которые растут у воды...
— И на что-то свежее, как ветер, который приходит перед бурей.
Русал растерянно провел рукой по своей коже, но ничего особенного не почувствовал. В его мире запахи передавались через воду, они были не такими, как на суше.
Но дети, похоже, не шутили.
В этот момент двери открылись, и внутрь двора вошла стража. Они встали в строй, готовые сопроводить лорда Мегатрона и его гостя в покои.
— Ну-ка, разойдитесь, малыши, — шуточно произнес один из солдат, игриво толкая детей в разные стороны.
— Эй! Мы охраняем его! — воскликнул один из мальчиков, расставив руки в стороны, словно защищая Оптимуса от взрослых.
Солдаты рассмеялись, отступая назад.
Мегатрон тоже улыбнулся, а потом спокойно подошел к Оптимусу, который все еще сидел на скамье.
— Хватит развлекать моих подданных. Ты еще не можешь нормально ходить.
Русал хотел возразить, но в ту же секунду его ноги едва не подогнулись, когда он попытался встать.
Не дождавшись возражений, Мегатрон наклонился и легко поднял его на руки.
— Снова?! — всплеснул руками Оптимус, хотя его лицо покраснело от смущения.
— Привыкай, Прайм, — дерзко бросил Мегатрон.
Его бронированные руки крепко держали хрупкое тело русала, пока он спокойным шагом двигался в сторону дворца.
Позади звучал смех детей, которые, похоже, нашли себе нового любимого гостя.
***
Оптимус аккуратно сел на край кровати, слегка вздрагивая от нового ощущения — мягкая поверхность едва прогибалась под его весом. Он неуверенно провел рукой по ткани одеяла, все еще пытаясь привыкнуть к миру без воды.
Прислуга подала ему сложенную одежду, а Мегатрон, не желая смущать русалку, спокойно вышел из комнаты.
Оптимус провел пальцами по ткани. Она была такой... необычной. Не похожей на водоросли, не скользкой, как чешуя, и не мягкой, как кораллы.
Женщина осталась в комнате, наблюдая за его реакцией. Она была в возрасте, опытная и сдержанная, но в ее глазах ощущалась нежность, как у матери, заботящейся о своем ребенке.
— Ты когда-нибудь носил одежду, мальчик? — спросила она, скрестив руки на груди.
Оптимус покачал головой.
— Никогда. В море это не нужно.
Прислуга мягко улыбнулась.
— Что ж, тогда я научу тебя. Вставай.
Русал попытался встать на ноги, едва удерживая равновесие. Ощущение, что тело стало легче, не покидало его — без чешуи он как будто потерял часть себя.
Женщина аккуратно сняла плащ, которым его раньше накрыл Мегатрон, и сняла его с плеч Оптимуса.
— Ох, да ты худой, как тростник.
— Но ведь сильный, правда? — немного дерзко ответил Оптимус, хотя сам в этом не был уверен.
— Стройный, это да, — согласилась она, осматривая его тело. — Но чешуя, наверное, делала тебя визуально больше, так?
Оптимус задумался и кивнул.
— Да... с ней я чувствовал себя крепче. Теперь же... я как будто голый по-настоящему.
— Вот поэтому и нужна одежда, милый. Она не только согревает, но и скрывает то, что не должны видеть чужие глаза.
Прислуга взяла в руки легкую рубашку и развернула ее перед Оптимусом.
— Смотри внимательно, я помогу тебе, но потом ты должен научиться сам.
Оптимус смотрел, как женщина объясняет ему, что и как нужно носить. Ему все это казалось необычным, но... в ее голосе было что-то успокаивающее, будто она заботится о нем, как о своем собственном сыне. Оптимус аккуратно надевал каждую часть одежды, чувствуя странное тепло, которое окружало его тело. Это было непривычно, почти страшно, но одновременно приносило какое-то новое, неизведанное ощущение защищенности.
Когда прислуга вышла за рубашкой, он остался один. Тишина комнаты позволила ему впервые за долгое время почувствовать себя настоящим чужаком в этом мире. Но вдруг его внимание привлек едва слышный звук — тихий, легкий шелест крыльев.
Повернув голову, Оптимус заметил маленькую птичку, сидящую на подоконнике. Она наклонила голову вбок, внимательно рассматривая его своими черными бусинками глаз.
Русал, затаив дыхание, сделал шаг вперед. Ноги еще не слушались, но он смог подойти к стеклу, опершись на него ладонями.
— Ты такая маленькая... — прошептал он, очарованный существом.
Птичка взмахнула крылышками, как будто отвечая ему, и немного приблизилась к стеклу. Ее перья отражали свет, и Оптимусу показалось, что они мерцают, как его собственная чешуя при лунном свете.
Сам того не замечая, он протянул руку, как будто хотел коснуться ее, хотя и знал, что стекло не позволит этого.
В этот момент двери открылись, и прислуга вошла, неся рубашку. Увидев эту картину, она остановилась и мягко улыбнулась.
— О, ты уже нашел себе друга?
Оптимус вздрогнул, но не отвел взгляда от птички.
— Я... просто смотрю, — тихо ответил он.
Женщина подошла ближе и с теплотой в голосе сказала:
— В Каоне их очень много. Они живут на крышах домов, в высоких башнях и даже в садах. А еще... здесь есть много других удивительных существ, которых ты раньше не видел.
Оптимус наконец отвел взгляд от птички и посмотрел на нее.
— Расскажешь мне о них?
Прислуга мягко улыбнулась и протянула ему рубашку.
— Конечно, мой дорогой. Но сначала оденься, а потом поговорим.
***
Мегатрон шагал по залу перед огромным панорамным окном, которое выходило на бескрайнее море. За темным стеклом волны медленно накатывались на берег, образуя причудливые узоры пены, но его мысли были сосредоточены не на них. Он размышлял о том, как теперь увидит Оптимуса. Русал, который до сих пор был далек от человеческого мира, теперь должен был предстать перед ним в другом облике. Каким он будет? Примет ли он это тело, или будет чувствовать себя чужим? И главное — как теперь с ним вести себя?
Вдруг двери открылись. Сначала в комнату вошла служанка, а за ней — Оптимус.
Мегатрон застыл.
Русал выглядел совсем иначе. Его длинные синие штаны скрывали обувь, а пышная белая рубашка была заправлена в пояс, подчеркивая стройную фигуру. Но больше всего взгляд Мегатрона привлекли его волосы. Обычно они спадали каскадом волн, а сейчас были аккуратно собраны в хвост, открывая тонкие скулы и хрустальное лицо.
Оптимус неуверенно сделал несколько шагов вперед, как будто еще не привык к своему новому виду. Он пытался держать равновесие, но движения оставались плавными, как и прежде. Русал слегка улыбнулся, хотя в глазах читалась тревога.
— Как я выгляжу? — спросил он, остановившись перед Мегатроном.
Служанка, стоявшая рядом, хитро улыбнулась и сказала:
— О, лорд, вы, наверное, ожидали чего-то более изысканного?
Мегатрон посмотрел на неё и медленно покачал головой. Он перевел взгляд обратно на Оптимуса, внимательно изучая каждую деталь.
— Красота не в одежде, — наконец произнес он, его голос был тихим, но уверенным. — Она в твоем лице.
Глаза Оптимуса дрогнули от удивления, а на щеках появилось легкое румянец. Он не привык к таким словам.
Служанка же хитро улыбнулась и сделала небольшой реверанс.
— Тогда, если моя работа здесь завершена, я оставлю вас наедине.
С этими словами она тихо вышла из комнаты, оставив их вдвоем.
Оптимус слегка переминался с ноги на ногу, будто не знал, что сказать.
— Ты выглядишь... иначе, — наконец сказал Мегатрон, сделав шаг вперед. — Как ты себя чувствуешь?
Оптимус опустил голову, прикоснулся кончиками пальцев к запястью, как будто проверял свою кожу.
— Странно, — признался он. — Без чешуи кажется, что я... меньше. А ноги... они не слушаются меня так, как хвост.
Мегатрон кивнул, будто понимая.
— Это нормально. Ты привыкнешь.
Оптимус поднял голову и встретил его взгляд.
— Почему ты так уверен?
Мегатрон слегка улыбнулся.
— Потому что ты не из тех, кто сдается. Я видел это в тебе еще тогда, когда ты смеялся, играя в воде.
Русал слегка опустил взгляд, как будто обдумывая его слова.
— Дети были рады меня видеть, — вдруг сказал он. — Они... не боялись. Они даже хотели быть рядом.
Мегатрон кивнул.
— Ты очаровал их. Ты очаровал всех.
Оптимус вздрогнул, но не отвел взгляда.
— А тебя? — тихо спросил он.
Мегатрон посмотрел прямо ему в глаза. В первый раз за долгое время он не нашел слов. Но ответ был написан в его взгляде.